Юлия Зайцева

8 Любить пересмешника

2008-й я встретила мрачно. 31 декабря одна уехала в маленький городок на горнолыжку. Поселилась в гостинице, но на лыжах так и не покаталась. Все три дня лежала в номере и по кругу гоняла ситуацию с Максом. Звонили друзья, родители, поздравляли, желали удачных съемок и победы в проекте. Я с трудом включала радостный голос. Семья всегда была в курсе моей работы, я делилась с родителями и братом сомнениями, обсуждала провалы, мне была важна их поддержка. Но на этот раз я зарылась в себя. Предательство Макса било больнее всех неудач двух лет подготовки. Мы разделяли их поровну, переживали вместе и вдохновляли друг друга на новые подвиги. А сейчас я осталась одна…

С Ивановым тоже стало непросто. Наши встречи все чаще заканчивались ссорами. Я истерила, обвиняла писателя в наивности, безуспешно пыталась поколебать его веру в давнего друга. А Максу мои вспышки были только на руку. Он убеждал Иванова, что Зайцева слетела с катушек и уже не сможет адекватно рулить проектом. Иванов окончательно занял сторону Макса и посоветовал мне обратиться к психологу.

Я разозлилась, решила уйти, громко хлопнув дверью, но к психологу все же отправилась. Мне нужны были силы, чтобы оставить проект. Так я угодила на кушетку к Юрию Вагину — самому крутому специалисту города. Две консультации я навзрыд рассказывала, какой я профи, сколько сделала для фильма и на какую несправедливость в конце концов напоролась. Хорошо, пусть так, я как-нибудь это переживу, я успешный пиарщик, вернусь к своим проектам и забуду эти два года как страшный сон.

Вагин слушал жестко, без сантиментов и жалости. А в конце еще и припечатал строгим вопросом: «А с чего ты решила, что так хороша? Ты уверена, что сможешь когда-нибудь самостоятельно подняться на такую же высоту?» Вопрос прозвучал обидно: в меня снова не верили. А Юрий продолжил: «Я твой психолог, я помогу тебе при любом раскладе, но сначала ты должна определиться. Ты отказываешься от всего уже достигнутого и начинаешь с нуля. Или решаешь бороться за себя и за свое место в проекте».

Три дня я мучительно думала. И на встречу пришла с ответом: «Я готова бороться». Вот тогда мой молчаливый доктор наконец-то заговорил. Он объяснил мне, что истериками ситуацию не исправить. Иванов верит не мне, а Максу — это факт, против которого прямо сейчас не попрешь. Для начала я должна накопить силы, укрепить свою позицию, стать максимально нужной для Иванова. «Сейчас ты напоминаешь кошку, которая лезет в кипящий бульон, чтобы выхватить кусок мяса. Дождись, когда суп доварится и остынет».

Мне нужно было продержаться до первых съемочных дней, потому что после того, как я снимусь хотя бы в нескольких эпизодах «Хребта России», мою роль ведущей уже никто не отнимет, переснимать с другим экстремалом слишком дорого. Но для того чтобы утвердить позицию, мне нужно срочно остановить пугающие Иванова скандалы и наладить спокойную работу с Максом. Я приготовилась к долгой игре, в которой мне предстояло любить Макса, скрывать подозрения, спокойно принимать удары и работать на полную, чтобы стать незаменимой для Иванова. Короче, научиться разыгрывать дружбу с врагом.

С этого момента я исполняла роль «веселого друга», конструктивного продюсера, а по ночам в слезах под громкую музыку наматывала километры по загородной трассе. Я почти перестала общаться с семьей, потому что понимала, что она встанет на мою сторону, возненавидит Макса, который стал нередким гостем моих родителей, — и я провалю свою роль. Я превратилась в железного дровосека с мешком отрубей вместо сердца. Отношения с Ивановым наладились, я предложила взять на себя его сайт, на котором Алексей увлеченно общался с читателями. Поменяла дизайн, заполнила все разделы. Потом удачно разместила в СМИ цикл ивановских эссе и даже выбила за них небывалый авторский гонорар в двести тысяч.

Иванов удивился и ни с того ни с сего попросил меня заключить для него контракт на сценарий фильма с сибирской телекомпанией. Ему позвонил продюсер, предложил сделать сценарий полного метра про Ермака. Но энергичный агент Иванова Гаврилов вдруг превратился в мертвую душу и не отвечал на звонки. Переговоры вести было некому. Макс важно рулил проектом на миллион, готовил первую экспедицию и не хотел отвлекаться на договор с какими-то провинциалами.

А я сломя голову вписалась, не зная правил и цен. Нашла юриста по авторскому праву, собрала информацию о продюсере кинокомпании. Ее региональность компенсировалась нефтяной географией. Ее бюджеты пухли на черном золоте. Я оценила, вдохновилась и нафантазировала космическую цену — 180 тысяч долларов. Сибирский продюсер, конечно, опешил, но ему нужен был Иванов, а мне — хоть какая-нибудь показательная победа. Я стояла железно, пропуская мимо ушей упреки в непрофессионализме и незнании законов кинорынка. Актерский дебют в постановке с Максом научил меня прятать сомнения и неуверенность. Я выгрызла эту победу, не отступив ни на доллар, и принесла Иванову первый по-настоящему крупный контракт. Алексей выписал мне щедрый процент, который я потратила на красивый черный паркетник.

Макса мое возрождение не обрадовало. Нестабильный скандальный партнер его устраивал больше. Нужно только найти новые болевые точки и посильнее на них надавить. Предприимчивый «друг» объявил мне, что аренду моего офиса якобы отказываются продлевать и вообще, чтобы вписаться в бюджет, финансирование моего штаба придется подсократить. Я стерпела, нашла новое помещение и смирилась со скромной зарплатой на поддержку штанов. Но Макс, кажется, не собирался сдаваться. И скоро я узнала, что моя любимая команда студентов втайне от меня зачем-то зачастила в дальний офис. А там эффектный ремонт, кофемашина и новый отгламуренный Макс с миллионом баксов на счете.

Фестиваль «Сердце пармы», над которым под моим началом трудилась студенческая команда из пяти человек, не приносил доходов. Мы получили на него финансирование от властей, но масштабы росли, на чердынской поляне собиралось теперь две тысячи человек, и денег хватало только на ролевиков и музыкантов. Мой отец по-прежнему волонтерил на строительстве городка, и я волонтерила на фестивальных активностях без зарплаты. Студентам я объясняла, что в начале пути не бывает бесплатной работы. Деньги придут, если мы сумеем развить проект. А пока мы получаем бесценный опыт. Поддерживая энтузиазм, я подкидывала команде разные бонусы; правда, их в моем арсенале было немного. Я продолжала вести свою коммерческую школу PR и рекламы при университете и разрешала студентам бесплатно ходить на занятия. Мы учились, дружили и весело двигали наш проект… Пока не вмешался Макс.

Он пригласил, обаял и убедительно разъяснил команде, что они поставили не на того игрока. У Макса в одном кармане доверчивый Иванов, в другом — деньги большого проекта. А Зайцева на своем паркетнике дальше роли ведущего фильма никуда не уедет. Студенты решили играть по-крупному и слились. Фестивальный проект перекочевал в офис Макса.

А я осталась переживать очередное предательство с ночными слезами под автомобильное радио и неизменной дневной улыбкой, как внушал доктор Вагин. Я знала, что должна из кожи вон вылезти, но продержаться, однако еще не представляла сколько.