Юлия Зайцева

17 Немузыкальный продюсер

К премьере фильма «Хребет России» мы издали документальную книгу. Всё о том же, но только подробнее. Обидное ограничение — «Больше четырех серий о провинции никакой канал не возьмет» — в издательском мире не действовало. Иванов написал сто блестящих новелл об Урале. Между съемочными экспедициями мы с Алексеем проехали дополнительно по городам и поселкам, которые не вошли в фильм, поэтому книга получилась более обстоятельная. Мы снабдили ее сотнями выразительных фотографий уральской природы и индустриального наследия. Их делал наш фотограф во время съемок. Плюс я организовала несколько дополнительных экспедиций специально для книги и привлекла к работе успешного московского фотографа Константина Кокошкина. Он сотрудничал с National Geographic и умел эффектно снимать натуру. В книгу «Хребет России» включили и десятки моих фотографий. Я прошла несколько курсов, купила приличную технику, освоила основы фотошопа и научилась неплохо снимать.

На книгу нам не нужно было искать финансирование. Иванов пять лет счастливо сотрудничал с крупным питерским издательством «Азбука», и оно готово было выпускать все, что он напишет. На фоне предстоящей громкой премьеры я заключила с «Азбукой» хороший контракт, и в первый год мы продали тираж в 40 тысяч — прорывной результат для нон-фикшен. Формат Иванову понравился, и он задумал повторить его уже в другой теме — истории Пугачёвского бунта. Главная фишка заключалась в том, чтобы наложить историю на территорию. А для этого нам самим предстояло освоить широкую географию бунта и проехать Башкирию, Татарстан, Урал, Поволжье и даже Прибалтику.

Новый ивановский девиз «Смотри, что читаешь» прибавил мне работы. Я организовывала наши с Алексеем экспедиции, разрабатывала логистику, писала релизы, чтобы сделать проект ожидаемым, наматывала за рулем тысячи километров, снимала сама, а потом еще отправляла по маршруту фотографа Константина Кокошкина. Мы понимали, что издательский договор даже близко не покроет все наши затраты. С дополнительным финансированием снова помог Чубайс, на книгу «Увидеть русский бунт» его фонд выделил нам три миллиона рублей. Мне работалось в кайф. Я бесконечно путешествовала с Ивановым, в машине слушала эксклюзивные лекции и открывала для себя страну.

Раз в пару месяцев мы выезжали в столицу поучаствовать в издательских презентациях. Иванову нравилось везде быть со мной. Я помогала с логистикой, отвечала за гардероб, делилась впечатлениями от каждого выступления или интервью Алексея. И мы добавили в контракт пункт о том, что издательство компенсирует презентационные расходы не только писателю, но и его продюсеру.

Поначалу весь наш тайминг во время книжных туров контролировал какой-нибудь редакционный менеджер. Он встречал нас в аэропорту с готовым расписанием и несколько дней с утра до ночи развозил между интервью и встречами с читателями. Это снимало с меня ответственность, но не добавляло удобства. Графики туров составлялись нерационально. Порой мы два часа томились в московских пробках, чтобы с очередной презентации попасть на интервью где-нибудь на окраине. Или часами пили кофе в каком-нибудь ресторанчике в ожидании запланированной беседы с журналистом. Иванова это ужасно выматывало, на третий день бесконечных метаний и проволочек Алексей с трудом мог изобразить улыбку.

Меня такой расклад не устраивал. И я предложила взять контроль над логистикой на себя. Теперь перед каждой поездкой издательство согласовывало со мной список активностей. Я выбирала самые нужные, а потом открывала навигатор и составляла свой план. Встречи с читателями обычно проходили в центре. Я отмечала на карте все адреса и бронировала нам удобный отель где-то посередине, на расстоянии двадцати минут неспешной прогулки до каждой точки. Я упразднила льготы для журналистов. И теперь не Иванов мотался по городу на интервью, а пресса приезжала в назначенное мною место. Я заранее выбирала для беседы тихое кафе рядом с гостиницей. Встречи назначала компактно — одну за другой, чтобы днем выделить Иванову несколько часов отдыха перед вечерним общением с читателями.

Моя система понравилась писателю больше. Поездки начали приносить не только усталость, но и вдохновение. Я выросла из роли простого агента, который сидит в своем офисе и рулит договорами, и стала важной частью писательской жизни: договоры с издательствами и киношниками занимали только десять процентов моего рабочего времени. Я определяла стратегии и участвовала в производстве продукта. Я уже была не агентом, а полноправным продюсером.

Собственно, так и решила себя называть, первая и единственная в стране. И конечно, огребла за это по полной. «Продюсер писателя? Вот бы Пушкин обзавидовался», — иронизировали все вокруг. А я отвечала с улыбкой: «А вас не смущает, что у землепашцев в двадцатом веке появились комбайны?» Моя позиция особенно раздражала журналистов и критиков. Теперь им нужно было согласовывать интервью и подстраиваться под писательское расписание. Расклад «всё для автора» их не устраивал. Общее недовольство резюмировала критик Наталья Кочеткова, заявив в соцсетях что-то типа: «Продюсер Зайцева — это худшее, что могло случиться с писателем Ивановым». В эти годы страшно креативные представители столичной книжной тусовки изрядно прополоскали меня в своих публикациях и постах: «Секретарь возомнила себя продюсером». Их комментаторы упражнялись на мой счет в острословии. Я стала девочкой для битья критиков Мильчина и Юзефович, несостоявшегося агента Гаврилова и целого отряда не очень успешных писателей, недовольных растущей популярностью Иванова.

Конечно, мне было больно. В мои планы входило интересно рулить проектами, а не лаяться с каждой собакой. Я входила в новый для меня книжный мир с улыбкой и радостным ожиданием и готовилась к профессиональной работе, а не школьному троллингу в соцсетях. Но я не собиралась сдаваться. Грызня отвлекала и огорчала, но не мешала мне строить свой невиданный для книжного рынка сервис для одного большого писателя. И называется этот сервис — продюсер. Потому что я так решила. Потому что этого хочет мой автор. Потому что я работаю для него. И мракобесие олдскульных коллег меня, конечно, не остановит.