Юлия Зайцева

19 Играющий тренер

В 2015-м на нашем горизонте снова появился сибирский продюсер, с которым несколько лет назад я заключила свой первый контракт о Ермаке. Фильм по сценарию Иванова так и не был снят. Государственная телекомпания «Югра», которой руководил Олег Урушев, то ли развалилась, то ли пережила какой-то кризис. Но у продюсера остались собственная контора и прочные связи с тюменским правительством.

Иванову предложили написать сценарий фильма о Сибири. Алексей давно обдумывал историю тобольского картографа Ремезова, он уже посвятил ему отдельную главу в книге «Хребет России» и в будущем собирался написать на эту тему роман. Предложение Урушева идеально совпало с писательскими планами. И мы заключили контракт на сценарий фильма «Тобол». В договоре отдельным пунктом я застолбила за Ивановым право на издание романа. Алексей начал собирать материал для большой исторической эпопеи. Он перелопатил десятки научных книг, выделил основные темы и написал для себя по каждой развернутую историческую справку. Получилось страниц пятьдесят. Чтобы быть в теме нового проекта, я все прочитала и впечатлилась. Компактный текст Иванова обрушил мои школьные представления о суровой снежной Сибири, стране охотников и оленеводов.

Оказалось, что в XVII–XVIII веках в Тобольске кипела яркая разнообразная жизнь. Город стал перекрестком культур. Пленные шведы в модных строгих мундирах строили кремль и учили детей, бухарцы в нарядных цветастых халатах торговали арбузами, специями и пахлавой, московские купцы в длинных шубах скупали пушнину у инородцев в оленьих шкурах, митрополиты в теплых подрясниках крестили полудиких вогулов. Эта разномастная Сибирь меня поразила. «А есть какая-то популярная книга про все это?» — спросила я Иванова. «Нет, — ответил Алексей, — я собирал все из разных специализированных научных источников». — «А такая книга нужна», — заявила я. Иванов согласился, но предложил сделать ее вместе. У него и так много работы, он писал сценарий сериала и полного метра, готовился к роману, и документальную книгу ему одному уже не потянуть.

Я вспыхнула и заискрилась. Большой писатель сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться. У меня появился шанс стать соавтором самого Иванова и вписать в его победную библиографию собственное имя. Я была профессиональным филологом и умела писать хорошо. Я уже пять лет училась у Иванова простоте и ясности формулировок, пристально изучала все его тексты, в длинных поездках мы часами обсуждали, каким должен быть современный язык. Я решилась поиграть в Иванова. Риск был большой. Я понимала, что, если не справлюсь, все шишки полетят в мою голову. Критики с удовольствием объявят, что Зайцева возомнила себя писателем и испортила Иванову книгу. Мне предстояло усвоить фирменный писательский стиль и сделать его своим.

Алексей придумал название «Дебри» и разработал план, определил общее содержание каждой главы. Их было около сотни, половину текстов должна была подготовить я. Больше всего меня пугал сам процесс. Я была спринтером по натуре. Продюсерская работа требовала быстроты и натиска. Я оперативно решала одну проблему и приступала к следующей. А теперь мне нужно было научиться действовать вдолгую, замедлиться и день за днем стоически корпеть над текстом.

Для пробы я сделала первую главу и отправила Иванову. Я вложила в нее все свое мастерство: «Маленькими отрядами по тридцать — пятьдесят человек русские землепроходцы выходили на terra incognita, словно в открытый космос. Никто из них не знал, что скрывается там, за поворотом, потому что эти грубые бородатые мужики, преданные государю вояки и вольные разбойники — сами себе хозяева — уже перешли пределы карт: с расчерченных листов шагнули на чистые страницы, чтобы кровью и потом нанести на них собственную географию». Реакция гуру меня окрылила: «Ты понимаешь, что все подумают, что это я написал?»

А я о таком могла только мечтать. Я хотела, чтобы мои главы не отличались от ивановских. И у меня получилось. Потом, после первой презентации «Дебрей», мы ужинали с другом. Он с горящими глазами зачитал Иванову любимый фрагмент: «Алексей, как пронзительно ты передал!» Иванов улыбнулся и ответил — с гордостью: «Согласен, здорово сказано, и эту главу написала Юля». Мы с Ивановым с особым теплом вспоминаем этот момент. Между нами нет конкуренции. Мы вместе делаем общее дело и искренне радуемся победам друг друга. Главный в нашем тандеме всегда Иванов, для меня это аксиома. Я оказалась способным учеником талантливого учителя — и не больше. Литературное первенство по праву принадлежит Алексею. И мне — продюсеру — хорошо и комфортно работать в его приятной тени.

У меня нет писательских амбиций — это не мой склад. Я отработала свою половину «Дебрей», но это далось мне очень нелегко. Я нечеловеческим усилием воли загоняла себя за стол. Мне не хватало терпения каждый день часами сидеть над текстом. Чтобы не отвлекаться, я сняла себе бунгало в горах и не выходила на улицу, пока не отстучу заданную норму. Для писательства у меня были способности, но не хватало стайерского характера. А пока я боролась с собой, Иванов неотвратимо и размеренно дописал двухтомный роман «Тобол», сценарий фильма и свою часть «Дебрей».

В перерывах мы, как обычно, много путешествовали по сибирским городам и весям, изучали натуру, собирали материал. Деньги на экспедиции пришли сами. Нам позвонили из крупной московской компании, у нее была сеть магазинов по всей стране. А еще желание участвовать в российской культурной жизни. Раз в год дирекция выделяла один миллион рублей на поддержку какого-нибудь писательского проекта. На эти деньги мы и сделали «Дебри».

Руководство компании попросило нас провести отдельную презентацию для ее сотрудников. Такая тяга к прекрасному нам показалась похвальной, и мы с радостью согласились. Я попросила сделать афишу и подготовить вопросы для встречи с писателем. Менеджер согласовал со мной оформление и сказал, что мероприятие запланировано в главном офисе под Москвой, ехать час, так что за нами отправят машину.

К офису подъезжали воскресным вечером, уже в темноте. С автобана водитель свернул на заснеженную проселочную дорогу, въехал в коттеджный поселок, завилял по узким нечищеным улицам. Мы удивились: частный сектор не соответствовал ожиданиям. Мы рассчитывали выступать в главном здании управления крупной компании. Но машина затормозила у одного из коттеджей. У входа тускло светил единственный фонарь. Мы вышли в метель и остановились в растерянности, автомобиль укатил в темноту. Где мы? Как выбираться? Это явно не главный офис.

Из дома вышел мужчина в шлепках и трениках, приблизился к нам, отчетливо пахнуло перегаром: «Юлия, Алексей, что же вы стоите, пойдемте в дом, все вас уже заждались». Мы поднялись на веранду, у входа висела та самая афиша. Нам определенно было сюда. В коридоре пара десятков разбросанных кроссовок, в холле дети с машинками, из дальних комнат — смех и громкая музыка.

Нас провели в боковую комнату: «Раздевайтесь, готовьтесь, начнем через пять минут». Я запаниковала: «Это не то, что нам обещали. Давай отменим всё и уедем». Иванов был зол, но спокоен: «На чем мы уедем? Такси придет минимум через час. Где мы его будем ждать, на холоде? Или ты предпочитаешь все это время сидеть здесь и ругаться с этими подвыпившими товарищами? Давай я отвечу на их вопросы, и мы спокойно уедем. Другого выхода нет».

Нас провели в большой зал, обставленный по-домашнему. Диваны, стулья, кресла-мешки — все заняты веселой компанией в шортах и спортивных костюмах. Двадцать мужчин и женщин с бокалами и закуской. Напротив — кресло для Иванова. Алексей сел, началась встреча. Собравшиеся были активны, Иванова явно читали, задавали вопросы. И на том спасибо. Я напряженно следила за временем, стараясь не смотреть в сторону жующих и пьющих фанатов. Мне было неприятно. Мы столкнулись с таким впервые. Алексей держался невозмутимо, подробно отвечал на вопросы. Через час беседа была еще в самом разгаре, но я встала и уверенно заявила: «Извините, но у нас самолет, встречу пора заканчивать».

Компашка повскакивала со своих мешков и диванов и выстроилась к писателю за автографами, книги у них были. Ко мне подошел знакомый господин в трениках и положил на мои колени пухлый конверт: «Это вам за встречу». Я в ярости протянула его назад: «Не нужно, мы не выступаем за деньги». Господин раздраженно огрызнулся: «Дают — бери. Директор сказал заплатить». Я выразительно посмотрела на директора — он сидел в центре, — положила конверт на стул и вышла в коридор. Обратно мы с Ивановым ехали молча. Каждый нервно переживал случившееся. Я сделала для себя выводы: в следующий раз нужно лучше все проверять, чтобы не нарваться на очередную домашнюю вечеринку.

К счастью, во время рекламной кампании «Дебрей» мне пришла удачная идея спозиционировать книгу как историческую основу романа «Тобол». Это увеличило тиражи. Роман продавал нон-фикшен. А это значит, что дальше мы сможем спокойно работать без спонсоров. Документальную книгу «Речфлот» мы представляли уже в связке с «Бронепароходами» и делали без финансовой поддержки. Стратегия «роман плюс нон-фикшен» работала идеально.