Мой фюрер, вы — шудра.

Глава 32. Сага для фюрера

2 января 1936 года. Кабинет фюрера, вечер.

Тишина в кабинете была густой. Фабер сидел на краю стула, глядя на карту. Его мозг работал с холодной, отчаянной скоростью. Он знал, что должен сказать что-то сейчас. Что-то конкретное, дерзкое, но не невозможное. Идея, которая должна была родиться не в его кабинете после долгих расчётов, а здесь, под гипнотическим взглядом фюрера, как озарение, как продолжение «видения».

Он медленно поднял голову и встретился взглядом с Гитлером.

— Мой фюрер, — начал он, и его голос прозвучал ровно, без дрожи. — Я тоже думал над этим. Каждый день, с тех пор как это… открылось мне. Ответ есть. Он лежит не в будущем, а в настоящем. У нас уже есть корабль, способный пересечь океаны с грузом. Не самолёт.

Гитлер не шелохнулся, но его пальцы перестали барабанить по столу. Он ждал.

— Комания Deutsche Zeppelin-Reederei (DZR) работает над проектом LZ 129, — произнёс Фабер. — он сделал паузу, давая информации улечься.

— LZ 129 — это дирижабль с жестким каркасом и огромной грузоподъемностью, он строится сейчас. Его каркас собран и возможно натянута оболочка. Его можно использовать в наших целях.

Он увидел, как в глазах Гитлера мелькнула искра интереса.

— Он не нужен нам как отель в небе, мой фюрер. Он нужен как транспортный корабль для нашего десанта. Как… дракар викингов.

Он произнёс это слово намеренно, и оно прозвучало в кабинете, как боевой клич. Гитлер слегка наклонился вперёд.

— Мы перегоняем его в Тегеран, — продолжил Фабер — Его речь стала быстрее, увереннее, как будто он не сочинял план на ходу, а просто озвучивал готовый.

— По тому же пути, что шли наши предки. Через Балканы, Турцию. С воздуха мы сможем увидеть то, что скрыто от археологов на земле. Следы стоянок, древние дороги. Это будет разведка пути.

Он поднял палец, предвосхищая вопрос.

— Но британцы не поверят в наши археологические изыскания на дирижабле. Они прагматичны и подозрительны. Они увидят угрозу. Поэтому мы дадим им другую угрозу. Ту, в которую они охотно поверят.

Фабер ткнул пальцем в карту чуть севернее Ирана, в район Каспийского моря.

— Баку. Нефтяные поля Советов. Мы заявим — открыто, через дипломатические и неофициальные каналы — что изучаем возможность удара по советской нефти с южного направления. Что LZ 129 — это часть программы создания плацдарма для дальнейших действий. Британцы ненавидят большевиков. Они будут только рады, если мы нацелимся на Сталина. Они закроют глаза на один дирижабль в Тегеране. Они даже… поощрят это. Чтобы ослабить Россию.

Он увидел, как Гитлер кивает, почти незаметно. Логика срабатывала.

— В Тегеране мы накопим топливо. Газовые баллоны, бензин для моторов. И когда всё будет готово… — Фабер понизил голос, придав ему оттенок тайны и решимости, — мы совершим набег. Как древние викинги. Ночью. Внезапно.

Он провёл рукой по воздушной трассе от Тегерана к Индии: — Далее он от Тегерана полетит к храму и далее вернуться обратно. На борту — десант из ваших лучших бойцов СС. Лебёдки, прочные контейнеры, взрывчатка для вскрытия хранилищ. Он подойдет утром и уйдет ночью. Дирижабль в темноте невидим. Никакой ПВО в той глуши нет. Вся британская авиация сосредоточена на севере, у границ метрополии, или на Цейлоне. До Цейлона — тысяча километров. Их истребители просто не имеют такой дальности. Даже если кто-то поднимется, он не найдёт нас в темноте над океаном.

Он говорил чётко, раскладывая операцию по пунктам, как полевую задачу.

— Сбрасываем десант на тросах. Они якорят дирижабль и захватывают территорию, вскрывают подвалы. Лебёдки поднимают груз на борт. Вы сможете взять всё. Каждый слиток, каждую цепь, каждый камень. Десант очистит все хранилища за один день. К закату мы уже будем над морем, на пути домой. Любой британский корабль, который заметит тень в ночи, примет её за облако или ошибётся в ракурсе. Через несколько минут мы растворимся в темноте.

Фабер умолк. Он откинулся на спинку стула, словно потратил на речь все свои силы. В кабинете воцарилась полная, оглушительная тишина. Было слышно, как догорает полено в камине.

Гитлер сидел неподвижно. Его лицо было каменным, но глаза горели. Он смотрел не на Фабера, а куда-то внутрь себя, представляя картину, которую только что услышал. Рассвет. Огромная, беззвучная тень в небе над чужим берегом. Тени бойцов, спускающиеся на тросах, как воины Одина. Золото, поднимающееся из глубин древнего храма на борт немецкого корабля. Молниеносный набег и бесследное исчезновение. Это была не военная операция. Это была сага. Легенда, оживающая наяву благодаря его воле и гению этого человека перед ним.

— Дракар… — прошептал он наконец, и в его голосе звучало почти благоговение. — Мы будем как викинги. Настоящие наследники.

Его тихий голос разбудил остальных от оцепенения.

Йозеф Геббельс, сидевший, затаив дыхание, ахнул. Его лицо просияло.

— Это… гениально, — выдохнул он, глядя на Фабера с нескрываемым восторгом. Его пропагандистский ум уже сочинял заголовки: «Ночной рейд германского духа», «Возвращение саги», «Как современные викинги вернули наследие предков». Это было лучше любого фильма.

Герман Геринг хмыкнул. Он снял очки и медленно протёр их платком, рассматривая Фабера с нового ракурса. Его мозг, мыслящий категориями грузоподъёмности, дальности и логистики, быстро прогнал план по основным пунктам.

— Дирижабль… LZ 129… — пробормотал он. — Грузоподъёмность… около ста тонн в перегруженном варианте. Да, топливо, десант, оборудование… Расчёт в целом верен. Дальность… с дополнительными баками… — Он кивнул, отбрасывая первоначальный скепсис. — Да. Технически такой план… вполне реален. Сложен, чертовски сложен, но реален. Вопрос в деталях. И в абсолютной секретности.

Все взгляды обратились к Генриху Гиммлеру. Рейхсфюрер СС сидел, сложив руки на столе. Его лицо, обычно бесстрастное, было напряжённым. Он не разделял восторга Геббельса и делового интереса Геринга. В его глазах читалась трезвая, холодная оценка рисков. Этот план делал его ведомство, его СС, главным исполнителем невиданной авантюры. Провал будет катастрофой только Фабера, так как это его личный план. Но успех… успех вознесёт «чёрный орден» на невиданную высоту. Он почувствовал тяжесть ответственности и вкус будущей славы. Он многозначительно промолчал, но его кивок, когда он наконец встретился взглядом с Гитлером, был красноречивее любых слов. Он брался за дело.

Гитлер посмотрел на Фабера. Теперь в его взгляде не было требования. Было признание. Почти уважение.

— Вы дали нам не просто цель, гауптштурмфюрер, — сказал он медленно, растягивая слова. — Вы дали нам путь. Мечту, у которой есть крылья. — Он встал из-за стола. — Ваша командировка в Тегеран приобретает новый смысл. Вы поедете туда не только искать следы. Вы поедете готовить почву. Глазами и ушами. Вы изучите маршрут с земли, пока LZ 129 будет изучать его с неба.

Он подошёл к окну, за которым уже сгущались берлинские сумерки.

— Геринг, — бросил он через плечо. — Вам поручается техническая сторона. Модификация LZ 129. Расчёты. Топливо. Всё, что нужно. Чтобы он мог летать дальше и нести больше.

— Рейхсфюрер Гиммлер. Отбор людей. Тренировки десанта. Разработка плана операции в деталях. Абсолютная секретность. Никто, кроме нас в этой комнате и минимального круга исполнителей, не должен знать истинной цели.

— Доктор Геббельс. Вы начинаете подготовку информационного прикрытия. Утечки о «южном плацдарме против большевиков». Аккуратно, по капле. Чтобы в Лондоне к этому привыкли и перестали обращать внимание.

Он обернулся, и его фигура в полумраке комнаты казалась больше, монументальнее.

— Это будет операция «Валгалла». Возвращение того, что принадлежит нам по праву крови и духа.

Он посмотрел на Фабера, который всё ещё сидел на своём стуле.

Геббельс подал голос со своего места. Его взгляд был умным, почти ехидным, когда он обратился к Гитлеру, но голос звучал с искренним опасением за дело.

— Мой фюрер, есть ещё один, чисто дипломатический нюанс. Гауптштурмфюрер Фабер — человек, безусловно, выдающийся. Но в Тегеране его форма могут не понять должным образом. Реза-шах Пехлеви — правитель суверенной державы, монарх. Он привык общаться с послами, генералами, высокими чинами. Он может просто отказаться принимать капитана СС для серьёзных переговоров. И в целом… — Геббельс сделал красноречивую паузу, — …руководить столь тонкой операцией на чужой территории офицеру в звании капитана… Это может создать ненужные трения даже с нашими же дипломатами. У них свои амбиции и свой протокол.

Взгляды всех присутствующих снова скрестились на Фабере, который сидел неподвижно, словно монумент. Гиммлер и Геринг почти синхронно нахмурились. Они прекрасно понимали, на что намекал Геббельс, и им это не нравилось. Гиммлер видел в этом попытку выдернуть его человека из-под его контроля, вознеся в ранг, где тот станет самостоятельной фигурой. Герингу претила сама мысль о стремительной карьере этого «учёного крысы», и так уже получившего личное внимание фюрера. «Так в армии не делается, — думал каждый из них. — Люди ждут повышения годами, десятилетиями, проливают кровь за каждую звёздочку».

Но оба — и педантичный Гиммлер, и прагматичный Геринг — вынуждены были признать: Геббельс по-своему прав. Восточные правители помешаны на церемониале. Шах с простым капитаном, пусть и в чёрном мундире СС, разговаривать не станет. Его сочтут за мелкого курьера. Это поставит под угрозу всю подготовительную фазу «Валгаллы».

Гитлер молча наблюдал за этой немой схваткой взглядов. Он не любил аппаратные дрязги, но умел их использовать. Для него Фабер был не карьеристом, а уникальным инструментом, ключом к легенде. И этому инструменту нужно было придать соответствующий вес.

Он резко, как рубящим жестом, разрубил этот «гордиев узел».

— Гиммлер, — произнёс он, обращаясь к рейхсфюреру, но глядя на Фабера. — Повысьте гауптштурмфюрера до штурмбаннфюрера СС. С завтрашнего дня.

В кабинете повисла тяжёлая, недовольная тишина. Майор СС. Скачок на еще одну ступень.

Гитлер, видя каменные лица своих подчинённых, продолжил, и в его голосе зазвучали стальные ноты, не терпящие возражений.

— Я знаю, что вы оба против. Вы считаете это нарушением устава. И вы правы. В обычное время. Но сейчас время — не обычное. Это повышение — исключительно на период подготовки и проведения операции «Валгалла». Оно необходимо для миссии. Чтобы он мог говорить с шахом, глядя ему в глаза, а не в сапоги. Чтобы наши же чиновники в Тегеране исполняли его распоряжения без глупых вопросов о старшинстве.

Он сделал паузу, и его взгляд стал пронзительным, гипнотическим.

— А после успеха операции… — Гитлер медленно обвёл взглядом Гиммлера, Геринга, Геббельса, — …после того как мы вернём то, что наше по праву крови, на него перестанут косо смотреть. Потому что звание будет подтверждено не бумагой, а золотом предков. Оно будет заслужено. Не на плацу, а в небе над океаном. Вы все это увидите.

Слова фюрера, произнесённые с ледяной убеждённостью, поставили точку в споре. Это было не обсуждение, а приказ, облечённый в форму пророчества.

Гиммлер, побледнев, коротко кивнул.

— Так точно, мой фюрер. Распоряжение будет отдано сегодня же.

Геринг лишь тяжело вздохнул, всем видом показывая, что подчиняется против воли, но подчиняется.

Геббельс же, добившись своего, с лёгкой, почти торжествующей улыбкой сделал новую пометку в блокноте. Теперь у его будущей пропагандистской саги будет герой в достойном звании: «Штурмбаннфюрер доктор Фабер, учёный-солдат, ведущий поиск наследия предков».

Фабер, всё это время сидевший неподвижно, почувствовал, как на его плечи ложится новый, невидимый, но ощутимый груз. Ещё час назад он был гауптштурмфюрером, ценным специалистом. Теперь он стал штурмбаннфюрером — майором. Ещё одной ступенью выше в этой пирамиде из страха, лжи и насилия. Его ложь, его мираж, не только получил имя — «Валгалла», — но и подарил ему новое звание. Система не просто проглотила наживку. Она уже начинала перестраиваться вокруг неё. И он, Фабер, против своей воли, становился центром этой новой, чудовищной конфигурации. Но это в его планы не входило. Он думал, что его как и с серебром евреев просто отодвинут в сторону.

— А вы, герр Фабер… вы останетесь в Берлине ещё на несколько недель. Вы будете работать с рейхсфюрером Гиммлером над историческим и мистическим обоснованием каждого шага. Нам нужно знать не только «как», но и «почему именно так». Предки вели вас. Теперь вы должны вести нас. Вы свободны.

Фабер встал, щёлкнул каблуками, отдал честь и вышел. Его шаги по мраморному коридору звучали твёрдо, но внутри всё было пусто. Он сделал это. Он предложил план, который выглядел безумно отважным, но был обречён с самого начала. План, который свяжет огромные ресурсы, лучших специалистов, заставит всю верхушку Рейха работать на мираж. И всё это время он будет знать, что храм Падманабхасвами стоит на месте. Что сокровища там есть. И что взять их невозможно. Ни на дирижабле LZ 129, ни на чём другом.

Он сел в ожидавший его автомобиль. Шофёр, новый человек, молча ждал. Фабер не сразу смог выговорить адрес. Горло перехватил спазм — не страха, а леденящего осознания.

Он сделал это. Он не просто бросил в толпу алчных детей блестящую стекляшку. Он вложил им в руки карту сокровищ, надел на них сбрую, впряг в упряжку и сунул вожжи. И они, эти взрослые, страшные люди, с радостным рыком рванули в указанном направлении, круша всё на своём пути. Он стал кучером Апокалипсиса, запряжённого в немецкую государственную машину.

— В «Аненербе», — наконец выдавил он.

Машина тронулась. За окном плыл Берлин, уверенный в своём величии. А он сидел в салоне, ощущая под ногами не коврик, а тонкую корку льда над чёрной, бездонной водой. Он знал то, чего не знал никто: координаты дна Рейха. И теперь он вёл к нему всех. Своим авторитетом пророка. Своим новым званием майора. Своим гениальным, самоубийственным планом.

«Штурмбаннфюрер». Майор. Звание обрушилось на него, как физический удар. Он кивнул, не в силах вымолвить слова, и адъютант, приняв кивок за указание, тронулся в сторону «Аненербе».

Фабер сжал виски. Внутри него теперь жили двое. Первый — доктор Йоханн Фабер, узник кошмара, который только что сочинил отчаянную, спасительную ложь. Второй — штурмбаннфюрер СС Фабер, пророк «Валгаллы», чей план только что был благословлён фюрером и принят к немедленному исполнению.

И этот второй, новый «он», был страшнее любого надзирателя. Он был соткан из доверия Гитлера, зависти Геринга, фанатизма Гиммлера и восторга Геббельса. Он был миражом, который начал диктовать условия реальности. Отныне ему придётся играть эту роль безупречно — убеждать, вдохновлять, вести за собой — чтобы привести всех к краю той самой пропасти, с которой он надеялся их столкнуть.

Он смотрел на своё отражение в тёмном стекле. Отражение смотрело назад глазами майора СС. И Фабер с ужасом понимал, что обратной дороги нет. Чтобы уничтожить монстра, ему предстояло стать его самым доверенным и уважаемым органом — мозгом, одержимым прекрасной, святой, самоубийственной целью.

----------------

** дирижабль LZ 129 — это печально известный "Гиденбург". Свое название в реальной истории он получит только в марте 1936, поэтому сейчас идет речь о нем, только как о проекте LZ 129

Всего было построено:

проект LZ 129 «Гинденбург» — сгорел в 6 мая 1937. взрыв и пожар в Лейкхерсте, США

проект LZ 130 «Граф Цеппелин». Первый полёт:14 сентября 1938 года, разобран по приказу Геринга в апреле 1940, совершил около 30 рейсов, в том числе разведовательных

проект LZ-131 — начат и не достроен. Разобран так же в в апреле 1940