Слабость духа

Глава 97. Зверь

— Рад видеть тебя, брат. Моё сердце пылает от счастья, зная, что не все мы пали под напором ужасающих сил Хаоса, и остался ещё свет в галактике. Только работая вместе у нас есть шанс остановить легионы врага и вернуть порядок на просторы нашей империи, — произнёс Хан с улыбкой, положив руку на моё плечо. Его протез был куда тяжелее обычной конечности, но для нас обоих такой вес в любом случае был чем-то едва достойным упоминания.

Я оглядывал Джагатая, стоявшего посреди своего боевого шатра, раскинувшего прямо на бывшем поле боя. Земля до сих пор была залита кровью, отчего запах стоял соответствующий. Однако орки лишь радовались этой резне, и чуть ли не купались в выделениях, пока Белые шрамы проводили свои ритуалы, благодаря предков за помощь и убирая трупы.

Эти две группы пусть и не конфликтовали после битвы, но была видна линия, разделявшая лагеря Астартес и нелюдей. После сражений они старались держаться поодаль от друга, явно, чтобы уменьшить до минимума вероятность конфликта, который может привести к новой бойне. Лучший знак «адамантово крепкого» союза.

— Я тоже бы хотел сказать, что рад нашему воссоединению, да ситуация вокруг слишком уж мрачна, чтобы её отмечать, — холодным тоном произнёс я, делая несколько шагов в шатре брата и осматривая его боевые трофеи. В основном это была коллекция орудий, отобранных у противника, но также хватало и доспехов с необычной техникой гемункулов. Машины друкхари всегда легко определить по их любви прибивать шипы ко всему, что попадётся под руку. — У меня было желание помочь вам орбитальной бомбардировкой сил Хаоса, да вот только корабли твоих новых союзников не пускали нас вперёд без твоего согласия. Орки сами набросились на противника, не дав нам места, чтобы вступить в битву.

— Их можно описать тысяче разных оскорблений, но трусы — точно не одно из них, — усмехнулся Хан, покачав головой. Сразу же он слегка отошёл в сторону от меня к небольшому столику, где находились неизвестные мне еда и напитки, определённо, чтобы взять что-то для утоления голода после почти шестнадцати часов битвы. — Эти ксеносы обладают воистину легендарным бесстрашием и готовностью сражаться с любым противником, не обращая внимания на шансы победить. Это было очевидно во время тысяч наших прошлых сражений с ними, но проливая кровь плечом к плечу с ними, эта ярость и гнев превратились в нечто новое. В уважение и силу, которую удивительно приятно иметь под своей рукой.

Я молча прожигал Хана своим холодным взглядом, пока он спокойно налил себе в кружку что-то из графина. Он и мне протянул стакан с предложением, но я отказался, махнув головой. У меня сейчас было не то настроение, чтобы расслабляться. Джагатай явно заметил это, отчего слегка хмыкнул, в мгновение ока став куда серьёзней:

— Мне понятна твоя реакция, однако ты просто не понимаешь, через что мы прошли, и почему наш Альянс — это единственное, что останавливает эльдар от окончательного уничтожения человечества в Сегментуме, — произнёс Джагатай, отошедший в сторону и севший на свой небольшой трон, сделанный из сплавленных вместе клинков эльдар. Хотя он даже издалека казался чем-то, противоположным комфорту, но Хан будто бы даже не замечал все выпиравшие лезвия. — Во время первого своего нападения Фулгрим лично вёл свои войска на Ультрамар, и одних наших сил было даже отдалённо недостаточно, чтобы вырвать победу. Предатель обрёл воистину космическое могущество, и даже у меня не было и шанса выйти из этой битвы живым, если бы Робаут вовремя не отправил сообщение последним недобитым варбандам орков на великий бой. Их орды заполонили целый мир, остановили вторжение миллиардов друкхари, и стали причиной, почему я продолжаю дышать. Зверь, что вёл их, помог мне в нужный момент и отвлёк Фениксийца перед тем, как он нанёс бы финальный удар и навечно остановил моё сердце. Мне удалось подняться и затем вместе с новым союзником начать атаковать нашего падшего брата. И хотя лидер ксенос и был стёрт в тёмном пламени предателя, но только благодаря ему и его орде я остался жив. А долг спасённый жизни стоит многое для настоящего воина.

— Только не говори мне, что ты стал ваиводой этих существ?

— Человек не может вести орков, так как не является частью их психической связи, — покачав головой, ответил Хан. — Вот только ни что не мешает договориться с их лидерами с помощью старых добрых слов, выгравированных в камне, и поступками, оправданными пролитой кровью. После резни Фулгрима у орды нет никого даже отдалённо близкого к моему уровню силы, так что даже их оставшиеся ваиводы уважают мою силу и слушают, как избранного лидера, способного победить ненавидимых всеми демонов. И несколько их подарков даже оказались удивительно полезны.

Он слегка приподнял свою механическую руку, оканчивавшуюся четырьмя лезвиями, которые он попытался свести вместе подобно пальцам. По итогу раздался лишь неприятный треск металла и звон, но даже издалека было заметно, что эта аугментация в состоянии разорвать на части очень многое.

— И как ты планируешь решать задачу орды, когда мы победим, и более не будет достойных противников, чтобы сдерживать их гнев и желание разрушать?

— Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу свет дня, где последнее стало правдиво, однако будь уверен, что я решу проблему с орками единственным способом, который приведёт к пользе для всех. Подниму легионы зеленокожих на последний бой с силами Фулгрима, после чего воспользуюсь их яростью для дальнейшей очистки галактики. Учитывая количество разломов и размаха катастроф в галактике, это займёт меня на очень долгий срок.

— А после? — продолжил я задавать вопросы. Пусть сейчас и не та ситуация, чтобы открыто поднимать самый важный и критический, связанный с верностью моего брата, но развеять туман сомнений необходимо. Джагатай всё прекрасно понимал, а потому тяжело выдохнул и прикрыл глаза прежде чем ответить.

— Я дал отцу клятву служить ему верным клинком до своего последнего вздоха, а потому буду следовать своему слову до последнего. Как бы история не повернулась, какой бы оборот не приняла судьба, но я буду верен клятве до последнего удара своего сердца. Данное однажды нельзя вернуть, отчего я встану на колено перед отцом, как только увижу его. Любой вердикт, что он вынесет приму с честью и даже казнь не стану оспаривать. Вопрос в том, когда это произойдёт и будут ли нашего отца вообще волновать подобные вопросы? Потому как если он будет карать всех, кто имел близкие дела с нелюдями, то быстро лишится последних своих верных сынов. А Десятый легион потеряет своего отца.

— Что ты имеешь в виду? — став куда напряжённее, спросил я.

— Твоя техника не походит ни на что, видимое нами ранее. Она также испускает практически материальный запах ужаса и страха, от которого духи Чогориса несутся быстрее, чем от самых опасных демонов, — несколько поморщившись, ответил он. — Согласно словам Орикана, ты уже заключил с ним сделку, а потому немногим лучше меня с Альфарием и Робаутом. Насколько мне известно, с эльдарами ты также разошёлся миром, и судя по твоему настрою не устраивать со мной кровавую дуэль, и мне ты мешать не будешь. Таким образом выйдет, что ты также сотрудничал с ксеносами ради решения общих проблем человечества, но при этом задолго до того, как Разлом расколол Млечный путь. Так что-либо отец сотрёт нас со страниц истории подобно Громовым людям и удалит наши подвиги из самой истории человечества, как сделал с Забытыми, либо примет новую реальность, где даже бывшие враги могут стать союзниками перед общим врагом.

— Мне надоели эти бесконечные разговоры. Но не могу не признать, что вижу в них смысл, — устало выдохнув, ответил я — Я прибыл сюда, чтобы решить вопрос с Фулгримом и его легионами, а не дальше слушать бесконечные речи об отношениях с ксеносами и том, насколько пришельцы полезны. Что конкретно теперь может наш брат? И как именно силы Хаоса повлияли на его сознание?

— Внешне он практически не изменился. Только вечная ехидная улыбка появилась на лице, да застыла там, будто став каменной, — раздражённо произнёс Джагатай, сжав стальную руку в кулак. — Вот в плане сил его теперь, вероятно, можно назвать вторым по силе существом в галактике после нашего отца. Демонические дары дали ему возможность двигаться на скоростях, равных моей, но при этом бить с силой, сокрушающей горы одним взмахом. Любой мой удар прорубал его кожу и плоть, которые он теперь подставляет без малейшего сомнения, так как даже самые страшные раны затягивались буквально за секунды. Мои шаманы пытались поразить его сознание и заблокировать психическую силу, но и их он стёр из реальности одним взмахом руки… Их, а также миллионы орков вокруг себя, когда в битве с прошлым лидером зеленокожих вспыхнул подобно новорожденной звезде. Пламя Феникса поглотило поле боя и испепелило большую часть этой планеты, при этом разорвав реальность в тысячах местах — меня самого успели бросить в пламя телепорта в самый последний момент. Именно поэтому этот мир и является нашим главным оплотом — стоит хотя бы немного сдать, и его армии смогут прорваться в нашу реальность, которую очень стремительно заполонят.

— А в материальном мире у него нет опорных пунктов?

— Реальность и Океан душ столь сильно перемешаны, что трудно определить, где что. Сыны Робаута и Альфария продолжают держать фронт по ту сторону звёзд, где Разлом смешал нашу вселенную с варпом, но в последнее время оттуда практически не выходят новые враги. Скорее всего, наш падший брат готовит что-то большое и способное прорвать застывший фронт. Скорее и очевиднее всего, что какое-то могучее колдовство.

— Вопрос в том, почему он ещё лично не прибыл и не уничтожил вас всех, — задумчиво произнёс я. — Ведь если его возможности действительно столь фантастически, то это бы не стало для него проблемой. Следовательно, он либо не желает тратить силы и копит их, либо опасается, что у нас есть способ остановить его… Когда его видели последний раз?

— Около года назад, когда он лично прибыл, чтобы уничтожить наш корабль разведчиков. Один челнок смог сбежать, но, полагаю, Феникс сам отпустил его, чтобы рассказать об ужасах, творившихся на борту и тем самым вселить страх в наши души. Все, попавшие под его руку, упоминают его новое желание пытать и настоящее наслаждение процессом. Снятие кожи заживо, изнасилования, поедание людской плоти и ещё десятки ужасов, которые могло придумать его больное сознание. В этом плане он стал недалёк от самих тёмных эльдар, которых просто посылает на убой. Из их тел мы уже собрали горы, но их безумию и безрассудному желанию причинять боль нет предела.

— Допрос проводили? Догадываюсь, что пытки бесполезны, но анализ с помощью псайкеров или омофагии?

— Каждый, кто пытался, погиб от взрыва головы или безумия, мгновенно поразившего их. Кажется, что каждый, кто встал на колени перед Фениксом, по итогу лишь превратился в его раба без возможности сбежать или даже передать хоть слово полезной информации. Именно поэтому мы уже даже не тратим время на поимку их, и просто уничтожаем на виду.

— Проклятия могут поразить любого смертного на любой расстоянии, но только если в этом месте есть хоть капля психической энергии… Но меня есть одна идея, как допросить их с помощью технологических средств и гарантировать, что никто не вмешается. Необходимо будет поймать хотя бы нескольких офицеров или более вышестоящих, чтобы получить нужную информацию. Я могу отправить своих людей, или ты сам займёшься этим?

— Отец создал меня в качестве клинка, и я выполню свою цель. Так что можешь не беспокоиться, брат, и поверить мне. Мои сыны выполнят миссию, — Хан не показывал и толики сомнения, смотря мне в глаза, отчего я и не думал произносить слово против. Порой было необходимо отбросить путающие мысли и просто довериться брату. — Однако столь же очевидно, что у тебя уже есть какой-то план? Решение, чтобы остановить нашего брата или истребить эльдар?

— В некотором роде. Полная победа возможна лишь при достижении обоих целей, — ответил я. — У меня есть идеи, как ранить и серьёзно задержать Фулгрима, если не полностью его остановить. Но первым делом мы должны заняться его легионами друкхари, которые под надзором гемункулов могут каждый день расти с невероятной скоростью… У нас нет возможности просто сидеть на месте и ждать. Империум пылает, и чем дольше мы задерживаемся, тем выше шансы, что в остальных кусках галактики уже нечего будет спасать. Так что нам необходимо действовать решительно, да таким образом, которого враг не ожидает, — усмехнулся я, после чего свёл руки за спиной и включил поле Чёрного камня вокруг нас, гарантируя приватность даже от сил пророков. — Если варп действительно так пересечён с материальным миром в той части Млечного пути, то это лишь открывает для нас возможность ответить этим порождениям бездны тем же путём, которым они пытались подчинить нас — устроить вторжение за их спинами. Материальный мир нанесёт ответный удар по самому сердцу новой «империи» Феникса, да с гарантом, что она не оправится от яда на нашем клинке. И даже если Фулгрим практически всемогущ в варпе, его же самоуверенность и станет причиной его падения.