Слабость духа

Глава 106. Девятка

— Ну и что с тобой стало, брат? Мне нет нужды видеть твоё лицо, чтобы узнать тебя, однако всё равно желаю знать, что именно произошло?

Магнус вновь попытался «успокоить» пламя, покрывавшее его, но по итогу у него лишь получилось на время подавить огонь, чтобы показать свой истинный лик. Красное, с закрытым третьим глазом посреди лба, и самой радостной улыбкой, которую я только видел на его лице. Никогда ранее он не выглядел таким счастливым и радостным от встречи со мной.

— Ты просто не представляешь, как я рад тебя видеть, Феррус! Сколько лет прошло c тех пор, как мы с Руссом думали, что остались последними оплотами верности в космосе! Посреди варп-штормов даже у меня не было никакого способа связаться с остальным Империумом, эти десятилетия прошли куда сложнее, чем вся моя жизнь до этого…

— Сколько? — не веря, спросил я.

— Двадцать безумно долгих лет, — опечаленно ответил Алый король. — Я старался найти ритуал или заклинание, что высвободит нас из этой тюрьмы и вернёт на Терру или Просперо, но всё было тщетно. Подозреваю, для тебя прошло куда меньше времени? Ничего удивительного, учитывая океан психической мощи, волной накрывший галактику. Время едва ли имеет значение в нашу эпоху, а потому не советую даже заморачиваться над тем, чтобы его считать.

— Вы были вместе с Леманом, когда произошёл Разлом и началась Ересь? — задал я следующий вопрос, сведя вместе руки и оглядев временный лагерь, где расположились силы моего легиона. В моей комнате не было никого лишнего, лишь мы вдвоём, однако сейчас очень уж захотелось опереться хоть на кого-то. Даже тот же Омегон с Робаутом сейчас бы очень сильно не помешали.

— Что началось?

Я тяжело вздохнул, после чего махнул рукой, предложив Магнусу присесть на ближайшее кресло. Тот не стал сопротивляться, и сел, приготовившись слушать. Забавно, но пламя также не обжигало даже его особенно большой стул.

— Ангрон, Мортарион и Корвус с Фулгримом подняли восстание против нашего отца и всего человечества, запоручившись поддержкой хаотических сил. И именно из-за них наша галактика и выглядит подобно разбитому стеклу…

— Хмм, — задумчиво подняв голову к небу, Магнус начал потирать подбородок. — Ты уверен насчёт Корвуса? Потому как мы относительно недавно общались, и он не выглядел так, будто собрался воевать против отца. Казался смертельно напуганным, нервным и пылавшей своей идеей, но точно не настроенным проливать братскую кровь.

— Просто расскажи, что произошло с вами с момента открытия Разлома, и как ты стал таким, — обведя его взглядом, устало произнёс я. С каждым новым предложением, ситуация мне нравилась всё меньше и меньше, и не было веры, что всё станет лучше.

— Первые годы ничего особенного и не происходило, — пожав плечами, начал Магнус. — Мы отбивались от бесконечно приходящих демонов и манипулировавших временем ксеносов, ради уничтожения которых и были отправлены на другой конец галактики. То были кровавые битвы, во время которых мы потеряли множество верных сынов, однако мощи двух легионов хватило, чтобы стереть со страниц истории всех на нашем пути. Вот только стоило нам установить порядок в системах, поднялся вопрос попыток достичь остального Империума. И когда отчаяние чуть не захлестнуло нас всех, я создал особый ритуал. Тот, что обратил меня в это и дал шанс выбраться из тьмы.

Он щёлкнул пальцами, и его тело с новой силой вспыхнуло псайкерским пламенем. Он не обжигало, но светило очень даже хорошо. Все мои датчики едва ли не растрескивались на части, пытаясь зафиксировать всю эту энергию.

— …Астрономикон позволяет освещать всю галактику, но нам не требовался такой радиус, — продолжил он спустя время. — Хватило бы огня куда меньшего, чтобы не потеряться в потоках психических волн, и только я мог выполнить эту миссию, укрывшись своими лучшими защитными чарами и начав сиять как никогда ранее. Но слишком поздно я осознал, что чрезмерно долгое нахождение в потоках Эмпиреи не лучшим образом влияет на моё физическое тело. И то, что ты видишь, это смесь моего материального обличия и истинного облика души, смешанных вместе в результате слишком долгого нахождения в глубинах Имматериума.

— Ты не смог создать защиту от этих мутаций или найти способ, как обратить их?

— Обычный человек не проживёт в чистом варпе и мгновения, и даже сильнейшие из псайкеров и Астартес без внешней помощи не выдержат слишком долго нахождения посреди психической бури. Гипотетически, если использовать хотя бы несколько альфа-плюс псайкеров, постоянно сменявших друг друга, возможно получить тот же эффект, но подобным ресурсом мы не обладали, — покачав головой, ответил Магнус.* — Поэтому именно я вызвался стать огнём, что осветит путь в бури и направит наши корабли. Вот только всё в нашем мире имеет цену, и даже я не всемогущ. Мы все невероятно стойки перед угрозами варпа, но всё равно не иммунны. Вернуться в человеческое обличие теоретически возможно, но это потребует помощи отца и долгих лет мира… Хотя кто скажет, что эти изменения были к худшему? Навигаторы всю жизнь живут с подобной мутацией, и, заполучив схожую, не могу не признать её эффективность. Теперь я вижу Океан душ под совершенно иным углом, и только благодаря ему получилось вывезти нас из этой бури. Да и судя по твоим рукам, не только у меня появились проблемы со сдерживанием силы после открытия разлома?

Он слегка усмехнулся, пока я свёл руку в кулак. Я уже практически не замечал металл, заменивший мне кожу и начавший уже покрывать мой торс со стороны плеч, и, честно говоря, даже чувствовал себя лучше в таком состоянии. А вспоминая, что моя будущая версия вполне спокойно ходила полностью покрытая металлом и не жаловалась, то и на Магнуса я смотрел куда мягче. Конечно, отцу вряд ли понравится, что наш чародей стал каким-то псевдопорождением и частично мутировал, но по сравнению с прочими братьями, это не самое страшное, что могло произойти.

— И что было дальше? Как вы нашли Коракса? — продолжил спрашивать я.

— Он со своими сынами находился на руинах этого мира, и твердил про каких-то монстров, принявших облик Астартес неизвестного легиона и напавших на него. И то были действительно странные существа — выглядевшие как члены какого-то легиона, но при этом носящие неизвестные инсигнии и с безумной яростью бросавшихся на всех вокруг. Мы с Руссом помогли уничтожить их, и стёрли их с поверхности этого мира незадолго до того, как они пытались добить нашего раненного брата. Корвус был присмерти, будто бы сойдясь в битве с кем-то, равным или превосходящем нас, но по итогу мы помогли ему и дали возможность оклематься.

Я молча смотрел на Магнуса, и едва ли сдерживал желание протереть глаза. Ну а также невероятный позыв ударить его по голове, чтобы вбить туда хоть каплю здравомыслия. Магнус всегда был личностью, готовой действовать во имя общего блага, но очень редко у него действительно выходило что-то полезное.

— …Корвус всё время твердил, что он ищет какой-то Ключ, необходимый для спасения человечества от этой бури, накрывшей галактику. Якобы, его осколки разбросаны на этой планете, а также в ближайших системах, и для победы необходимо собрать их всех. В ообщем-то, этим мы и занимались последние годы, ибо все попытки выбраться за пределы сектора оказывались безрезультатными. Слишком безумны штормы вблизи Терры, чтобы даже мне пройти через них. Так что мы и искали осколки Ключа, до тех пор пока Русс не начал устраивать конфликты, что-то подозревая в Кораксе, который в последнее время вёл себя более нервно. Я попытался остановить назревавший конфликт, однако первым точку поставили демоны, вылезшие словно бы из ниоткуда и напавшие на нас. И хотя нам удалось уничтожить их ответным ударом чар, но одна тварь, рванувшая из самой тени, смогла затащить меня в Имматериум. Что было далее мне неизвестно, ибо я только сейчас смог найти выход из бури варпа, где эти твари легионами пытались пожрать мою сущность… Вы, кстати, знаете, почему этот кусок космоса столь тих? Будто бы целые тонны Чёрного камня подавили Эмпиреи и вселили в Нерождённых смертный ужас? Эффект уже практически рассеялся, но я успел спастись благодаря ему.

После этой фразы я уже не смог сдержаться, и тяжело выдохнул, ударив ладонью по лицу. Пока что по своему, но я начинал рассматривать варианты.

. . .

Дунгар всю свою жизнь провёл, стараясь стать лучшим из лучших, а потому успел заполучить некоторые полезные навыки. И умение скрывать себя и свои мысли с эмоциями было самым малым, что необходимо для становления одним из лучших тайных ликвидаторов среди всего Десятого легиона. На его руках была кровь тысяч невинных, но ни одно из убийств не волновало его ни на каплю. С самого момента, как он вышел из камер клонирования и до последнего вздоха, он не переставал совершенствоваться и стремиться к лучшему просто потому как был орудием, а не человеком. В любом случае, космические десантники не знают страха.

Однако Астартес не были чужды сомнения и чувства стыда, пусть они и не были видны публике. И сейчас он как никогда ранее стыдился того, что проиграл самую важную борьбу в его жизни. Борьбу за право контроля за собственным телом.

Вся проблема в изумрудной пирамиде, которую он сжимал в своей руке, и не мог отпустить, как бы не старался. И то была не метафора насчёт его сомнений в собственных идеях — нет, он физически не мог раскрыть руку и выбросить тюрьму могущественной сущности. И даже рассказать кому-то о своих проблемах было вне его возможностей — его доспех и само тело находились под полным контролем твари внутри, также заблокировавшей любые возможности передавать сигналы через его аугментацию.**

Дунгар рассматривал возможность самоубийства, но каждая попытка лишь приводила к тому, что его тело сводило от судороги и электрических зарядов, коротивших его броню. Да и логика подсказывала, что стоит душе покинуть тело, как демон просто мигом её сожрёт и после этого сможет без проблем либо перебраться в его тело из своей тюрьмы, либо продолжить его использовать как идеальную марионетку. Но пока он был жив, он продолжал бороться, используя всю свою силу духа для борьбы с порождением…

«Ты явно переоцениваешь человеческую волю. Для меня ты не более, чем помеха. Так что сдохни, и не мешайся — даже жрать твою душу у меня нет времени. Всё равно даже в лучшем для тебя случае, если меня изгонят, тебя убьют без жалости и сомнений. Просто ради безопасности.»

Голос демона раздавался в голове Астартес, пока тот расходился по просторам мёртвого Калибана, и искал выживших или каких-то улик. То была его миссия, которую тёмной бог в его коже принял без каких-либо подвохов. Владыка технологий мог без проблем управлять любой камерой, сенсором или системой передачи данных, а потому ни один из самых продвинутых сканеров не смог обнаружить изменения в поведении Астартес.

«Вы копируете некронов, но всё ещё не доросли до их уровня. Детская игра, пусть и перспективная. Обмануть сына Анафемы было капельку сложнее, но что для меня его жалкие навыки? Пытаться победить меня с помощью технологий равнозначно попытке сразить нурглита чумой.»

Всё началось, когда отец приказал Дунгару выбросить тюрьму в пустоту иной реальности, но стоило космическому десантнику только прикоснуться к устройству, как воля демона захватила контроль над его телом. После этого, находясь в подчинении порождения, он бросил лишь последний пустой образец, при этом скрыв старый каким-то чародейским трюком. И, как космодесантник догадывался, все камеры с прочими ауспексами были также обмануты порождением. И пусть Астартес был привычен к подобным фокусам, но стоило ему только осознать, какой мощью должно обладать темное божество, чтобы использовать варп в небольшом пузыре посреди Призрачного ветра, как он действительно начал волноваться насчёт возможностей даже его отца выйти победителем…

«Не волнуйся, он ещё сыграет свою роль. А теперь, ты можешь замолчать? Твои мысли раздражают.»

Пусть тело Дунгара и подчинялось порождению, которого вроде бы звали Вашторром, но сознание космического десантника всё равно продолжалось бороться за свободу. Астартес были созданы Императором как идеальное оружие, способное противостоять большинству угроз Имматериума, отчего даже могущественному божеству должно было быть тяжело держать его под контролем.

Исследование варпа никогда не было его специализацией, однако кое-какие базовые правила борьбы с нематериальными существами иной реальности он помнил. Главное и самое важное — никогда не поддаваться на их шёпотов, предложения о могущество ценой верности. То был ложный путь, который лишь приведёт к рабству и ошейнику, который невозможно будет разорвать…

«Я ничего не собираюсь тебе предлагать, и не планирую заключать с тобой никаких сделок. У меня уже есть всё, что у тебя есть. Ты откровенно бесполезен мне, и когда-нибудь сам сдохнешь, отчего сейчас не являешься даже угрозой или достойным кандидатом в мои послушники. Когда-нибудь я пожру саму твою сущность, но сейчас есть дела важнее, чем тратить силы на твоё окончательное убийство и рисковать обнаружением.»

После этого его тело пнуло камень, и обгорелые руины рассыпались кучей пепла, явив какую-то дрянную комнату, где когда-то жили смертные. Ничего полезного здесь не было, однако таков уж был их приказ — исследовать каждый дом в попытках найти хоть что-то. Дунгар продолжал всё видеть, однако это лишь ухудшало пытку нахождения внутри собственного сознания без возможности что-то сделать. Он бы лучше перегрыз себе горло, чем дал демону провалить миссию…

«Меня не волнует то, что здесь произошло. То, что я ищу куда важнее каких-то смертных или всей вашей империи. Оно важнее всего в этой вселенной и множестве других.»

Пройдя ещё несколько мёртвых деревень, Вашторр резко остановился посреди пепелища, засыпанного грудой мусора. Однако стоило ему разобрать несколько глыб, как он увидел огромное истлевшее тело, не поддающее признаки жизни. И стоило только стереть пыль с пеплом, как Дунгар мигом распознал краснокожего гиганта, являвшегося Примархом пятнадцатого легиона и сейчас лежащего с вырванным глазом и вырезанной на груди девяткой.

* Мефистон подтвердит, они с Сангвинором направляли корабли и без помощи Астрономикона, просто летая в Океане душ и светясь подобно варп-фонарику.

** Важно помнить, что некоторые легионы с правильным подходом смогли дать хаосу очень серьёзный отпор, и практически никто из них не пал в их руки. Однако даже если в Десятом легионе самый малый процент предателей среди всех, он всё равно есть, потому как раз даже Император не смог добиться полной гарантии защиты от Хаоса, то никто не может. А учитывая количество и мощь промывающих мозги артефактов, даже лучшие из лучших не защищены. И хотя почти всегда в книжках показывают именно по своей воле пошедших против тирании Империума, все всегда забывают про бедолаг, по старинке просто потерявших контроль над телом.