Слабость духа

Глава 120. Потусторонний

— …Брат, ты понимаешь какое безумие только предлагаешь провернуть, и к чему всё приведёт, если ты ошибёшься, и предатели ударят нас в спину? Я не могу отдать под твой контроль «Молот Войны», и совершенно не из-за личных воображений. Как Преториан Терры я отвечаю за безопасность сердца Империума, и в этот час просто физически не могу позволить ослаблять её оборону, ибо стоит нам показать хотя бы мгновение слабости, как враг обязательно попытается воспользоваться ею. В любой другой ситуации я бы поддержал твою задумку, но точно не сейчас…

Дорн не показывал ярких эмоций во время спора со мной, однако всё равно отчетливо было видно, что он сомневался и не был уверен в собственных речах. А потому мне требовалось лишь продавливать собственную точку зрения, чтобы проломить даже эту, казавшуюся нерушимой, стенку. Ведь как бы Рогал не бахвалился своей стойкостью и крепостью духа, но самые простые человеческие сомнения были ему не чужды.

— Пока наш отец находится в пределах системы, Терра и вся солнечная система и так являются самыми защищёнными кусками космоса в галактике, и не вижу смысла и дальше концентрировать здесь ресурсы, которые могли бы куда больше пригодиться для контратаки. Здесь и так собрались силы Кустодесов, Сестёр тишины, целых двух легионов, а также бесчисленные ресурсы Марса, также поднятые на максимальную боевую готовность. А потому логичнее всего, чтобы использовать часть излишек наших ресурсов для предотвращения катастрофы, от которой не защитят никакие орудия и никакое количество стражников.

— Однако откуда у тебя сведения, что подобная контратака вообще возможна? — продолжая гнуть свою тему, продолжил Дорн. — Потому как если отец лично сообщил тебе уникальную информацию, я не могу понять, откуда тебе резко стало известно что-то об объекте колокольных размеров, который нужно сейчас найти во имя нашей победы.

— Поверь мне, информация не является даром демонов или чем-то подобным, — устало ответил я. — Её источник всё равно не стоит упоминания и не заслуживает особого доверия в любой другой ситуации, однако сейчас мы должны рискнуть, потому как просто не имеем другого варианта остановить конец человечества и всего Млечного пути… Пертурабо, кстати, уже передал мне свои наработки для решения этой проблемы. Примарис Астартес ещё только должны пройти проверку боем, однако они уже показывают впечатляющие показатели по сравнению даже с самыми сильными и крепкими нашими ветеранами. Всё, что сейчас требуется, так это проверить их эффективность в деле, и для лучшего результата, я бы не отказался от корабля планетарных размеров, способном дать отпор даже величайшим оружиям некронов. Мне нужен «Молот», однако я отправлюсь в бездну и без него, потому как времени и так практически не осталось…

Рогал сомневался. Было видно, насколько глубоко задумался Дорн, рассматривавший сотни вариантов развития будущего и выбиравшего какой именно из них ведёт к максимальному повышению безопасности рода людей. И так как на этот анализ ему потребовалось несколько минут, я был уверен, что он успел обработать тысячи вариантов.

— Мне необходимо больше сведений, чтобы быть уверенным в своём выборе. И, к сожалению, я вынужден признать некоторые трудности с доверием ко всем вокруг себя, связанным со столь резким и мучительно горечным предательством наших братьев. И буду откровенен перед тобой, меня очень смущают твои последние движения. Резкое появление нового генератора для твоего флагмана после пришествия на Марс и начала каких-то срочных раскопок, странные приказы со сбором всех магосов, разбиравшихся в теоретической пространственной физике и теории Чёрного камня… Что ты планируешь, Феррус? Потому как ты должен понимать, что в нашу эпоху не всем можно доверять даже несмотря на прошлые достижения. Я всем сердцем желаю мира и порядка, но в эпоху великой ереси даже тени начинают вызывать подозрения.

— Прекрасно понимаю тебя, отчего могу поделиться кое-чем. Я планирую наш последний гамбит, — с ледяным спокойствием ответил я. — Финальную уловку человечества, которая либо позволит нам выйти если не победителями, то хотя бы не единственными проигравшими из этой войны, а затем и даровать шанс на новое начало. Однако всё будет куда сложнее, если у меня не будет ресурсов и вычислительных мощностей самого большого пустотного корабля в галактике, который при этом обладает феноменальнейшими возможностями держать удар и оборону. И последнее будет особенно важно, чтобы хотя бы за секунды не сгореть в той бездне, где мы окажемся.

— Удивительный пессимизм от какого-то, когда говорившего, что абсолютно любого врага можно победить с достаточной подготовкой и ресурсами, — без намёка на улыбку, произнёс Рогал.

— Есть разница между пессимизмом и реалистичным осознаванием того, в каком положении мы находимся. Именно она отличает самоубийцу от человека, только стоявшего в шаге от смерти, — с тем же спокойствием ответил я. — Однако я не шутил, когда говорил о том, что времени сейчас критически не хватает. А потому мне нужен ответ здесь и сейчас — позволишь ли ты на время мне передать контроль над «Молотом Войны»? Клянусь собственным именем и всем, ради чего мы сражались плечом к плечу, что в моих планах лишь помощью человечеству. У меня нет жажды власти, мании величия или повышенного чувства собственной избранности. Всё, чего я хочу, так это навести порядок… И я могу это доказать, дав тебе большую часть власти, которую имею. Как отвечающему за защиту человечества, тебе всё равно более всех можно доверить это.

Произнеся свои последние слова, я положил на стол перед Дорном один особенный когитатор, к которому мой брат сразу же подключился с помощью приборов своей брони. И судя по тому, как высоко поднялись его брови во время чтения сверхсекретной информации, он очень быстро осознал ценность того сокровища, что я ему передал.

Полное собрание всех моих наработок о слабых местах Империума изученных изнутри, тайных заговарах о контроле губернаторов и целых владык секторов, «удачно» пробравшихся на нужные места или просто петтабайты компромата на техножрецов, над которыми я получил контроль за последние годы. Короче говоря, полное собрание всех тех уязвимостей и потенциальных агентов, которые были мной обнаружены за десятки лет работы моего «теневого легиона». Формально второго-первого по численности, но куда большего на деле.

И хотя было безумно рискованно отдавать кому-либо эти сведения, однако среди всех моих братьев только Дорну можно было довериться. И была на то одна элементарная причина — в лояльности Рогала я был уверен куда больше, чем в собственную.

— Я доверяю тебе, брат, — слегка поклонившись, спустя десяток секунд размышлений ответил Дорн. — А потому вверяю его в твои руки. Человек, когда-то завоевавший его, всё равно заслуживал править оттуда куда больше, чем я.

. . .

— …Только последний идиот будет доверять тебе, Феррус. Особенно, когда дело заходит до создания чего-то, что работает, хотя работать не должно! Что за ошибку против науки ты сотворил из честного металла? Неужели ты окончательно уверился в собственные паранормальные мистические возможности, что сознательно пал в мир иллюзий и выдумок, отчего и решил создать это? Потому как ничем другим, кроме как артефактом или шаманским алтарём, твой новый доспех не назвать. И это я ещё выражаюсь культурно и учитываю нашу историю, ведь если бы Рогал построил нечто подобное хотя бы твоей броне, он бы так легко от меня не ушёл.

Ожидаемо, что Пертурабо не мог помочь, не высказав свою очень едкую критику. И пусть он без малейших сомнений отдал мне своих первых Примарисов воинов, а также технику их создания, при этом предложив любую помощь для проекта «Потусторонний», но за это приходилось платить необходимостью платить долгими часами его упрёков. И, как ни странно, сейчас я наслаждался таким простым общением, которое напоминало о временах, когда вся наша семья работала сообща ради одной, великой цели.

Теперь мы были вынуждены проливать кровь друг друга, и являлись главной угрозой исполнения собственных планов. Наших совместных усилий было достаточно, чтобы сразить практически любого противника из когда-либо населявших просторы нашей галактики, но расправившись со всеми ними, мы сами стали главной угрозой друг другу. И пусть до полной меры не вернуть старую уверенность друг в друге, я был готов на очень многое, чтобы вернуть часть нашей былой связи.

— …Всегда рад услышать конструктивную критику в адрес своей работы. Но только если она действительно конструктивна, — с лёгкой усмешкой произнёс я. — Мои новые изобретения несколько выходят за рамки того, что мы привыкли создавать, вот только изменение и адаптация являются важнейшими частями нашей жизни. И я смог прекрасно адаптироваться к новой эпохе, где варп получил столь большую роль в планах нашего спасения.

— Нас не спасут артефакты и волшебные железки, подчиняющиеся законам варпа, порождения которого понимают правила и законы психического измерения куда лучше и тоньше, чем кто-либо из нас. Они на одной голой воле повелевают разлитой энергией Эмпиреи, но ты всё равно веришь, что сможешь победить их на их же поле с помощью идентичных им устройств и приборов? Лишь откровенный псих может поверить в работоспособность подобного, — раздражённо ответил Пертурабо, наконец-то закончивший разбираться в чертежах моего устройства, из-за которого, уверен, у него ещё долго будет головная боль. Слишком уж специфична и откровенно безумна была моя идея.

— Лишь нечто действительно безумное может спасти нас сейчас, с усмешкой ответил я. — Однако, несмотря на сумасшествие самой идеи, ты можешь определить её недостатки?

Пертурабо раздражённо выдохнул, однако по итогу передал мне когbтатор с собственным отчётом о моей проделанной работе и идеях насчёт чертежей, недавно предложенных ему. И так как мы все безумно торопились, он последнюю неделю не спал, постоянно работая и анализируя их, отчего сейчас и выглядел особенно выжатым.

— Скажу честно, даже я сам едва понимаю, что ты наворотил с Фаросом и Призрачным ветром за годы нашей разлуки, но сейчас время не для подобных разговоров. Важные детали работы твоего уникального метода странствий я усвоил. Тот факт, что ты используешь осколок бога в качестве батарейки — тоже, плевать. Ещё более плевать, откуда ты на Марсе взял второй такой, и зачем именно тебе пришлось срочно устраивать раскопки в мёртвой пустыне… Но вот Чтец Акаши действительно сводит меня с ума! Такой чистый, неограненный потенциал всех знаний, которые хранит вселенная — это ближайшее к победе над всеми своими трудностями, к чему подходило человечество! Буквально тот самый инструмент, что станет гарантией нашей доминацией в далёком будущем, если, конечно, мы сможем дожить до того момента, когда его можно будет использовать…

— Доживём. Кто-нибудь, да доживёт, — уверенно ответил я. — Однако что насчёт моей теории? Использовать Чтец и его возможности находить всю информацию во вселенной, чтобы найти нужный объект, сокрытый ото всех сканеров и затем с помощью Фароса и Призрачного ветра переместиться к нему? Подобный метод откроет невиданный простор для манёвренной войны, но, что ещё более важно, позволит сразу атаковать самые уязвимые и важные объекты потенциального противника. Считаешь, подобное возможно?.. Чисто гипотетически разумеется.

— Ну если размышлять чисто гипотетически… — протянув слова, сказал задумавшийся Пертурабо. — То это будет безумно непросто, и потребует катастрофические объёмы энергии, превышающие показатели целых цивилизаций, выработанных за всю их историю существования. Но в теории это возможно. В короткий срок невозможно создать изящную и учитывающую всё систему, отчего в лучшем случае выйдет лишь уродливое нагромождение металла, что займёт безумно много места.

— Меня полностью устроит и минимально рабочая система, если это означает, что она сможет как можно скорее стать реальностью, — мигом бодрым тоном продолжил я. — Я готов использовать все доступные мне нанитовые фабрики для создания и преобразования нужных материалов. Также можно воспользоваться ресурсами Марса, сейчас находившихся в моих руках, чтобы ещё сильнее ускорить модификацию моего флагмана.

— Одна проблема встаёт перед нами, — холодно хмыкнув, остановил меня Пертурабо. — Использование подобного прибора выжжет любого смертного за секунду использования, и даже могущественнейшие псайкеры вряд ли выдержат даже один единственный прыжок. Тут нужен кто-то вроде тебя или меня, обладавший достойными силами и стойкостью угрозам Имматериума. А потому мне безумно интересно — ты действительно решил поставить под риск свою голову, хранящую столь много важнейших знаний и секретов, жизненно важных для выживания человечества?

Не говоря ничего, я дотронулся рукой да задней части своей шеи, после чего одним резким движением вырвал провод вместе с небольшим металлическим цилиндром. И положив тот на стол перед вопросительно смотрящим братом, я пояснил:

— Выживание человечества стоит выше любых прочих жертв, и бесконечно выше наших собственных жизней. А потому требуется учитывать и тот ход развития судьбы, если я погибну в ходе этой миссии. И на этот случай я хочу, чтобы именно ты имел доступ ко всем знаниям и изобретениями, созданными мной. Так что здесь находится всё, от простейших нанитов до устройства самого Фароса и Чтеца Акаши, — спокойно пояснил я брату, который с каждым словом хмурился лишь всё сильнее.

— Слишком мрачный знак — особенно для кого-то вроде тебя. Неужели ты решил таким образом избавиться от обязанностей и тяжкого груза нашего долга? — жёстким голосом спросил он.

— Всего лишь честно смотрю на ситуацию и свои шансы. Пытаясь победить богов, глупо не рассматривать возможность собственной смерти. Как-никак, мне труднее всего верится в нашу «полубожественную» сущность. Я проливал кровь наших братьев и забирал их жизнь, так что и сам понимаю, насколько просто убить кого-то вроде нас, — до металлического скрежета сжав руки, ответил я. — А понимая это, я пытаюсь верить в то, во что верят все смертные и обычные люди. То, что будут те, кто вспомнит меня и продолжит моё дело.

Пертурабо не показывал каких-либо эмоций на лице, так как оно застыло в холодной маске. Олимпиец всегда выглядел так, когда не желал показать свои истинные эмоции. Вот только его глаза показывали его истинные чувства.

— Человечество сильно потеряет от твоей смерти, а потому советую думать головой, прежде чем совершать что-то идиотское…

— Как всегда, брат.