Слабость духа

Глава 102. Предатель не заслуживает чести

Стоило мне самому пропасть во вспышке изумрудного сияния моей ловушки, как уже через мгновение мы с Фулгримом выбрались наружу. Такова была особенность устройства, замораживающего само время в одном мгновении.

Однако пусть некроновские тюрьмы теоретически и смогли бы сдержать всю пылающую психическую мощь Феникса, но я честно не верил в свои творения и их возможность сдержать гневного полубога. Даже клетка с Вашторром с каждым днём показывает себя всё хуже из-за постоянно сдерживаемого огня его души. Пусть время и замораживалось в одной точке, но моя тюрьма всё равно не разрывала связь души с Имматериумом, отчего последний мог постепенно растворить стены тюрьмы и дать беглецу путь на свободу. Не понимаю, как некронтир решали эту проблему, а потому оставалось лишь импровизировать и решать проблемы по своему.

Вашторр, если бы я не предпринял никаких мер, сбежал бы в худшем случае через пару месяцев, но Фулгрим, даже согласно самым скромным оценкам наших ауспексов и слухов от очевидцев его могущества, разломал бы клетку максимум за пару дней. Божественная мощь одного из четвёрки океаном исходила из него, и даже всего нашего Чёрного камня могло не хватить, чтобы разорвать связь между богом Хаоса и его главной марионеткой в материальном мире. Не говоря уже про место, в котором варп и наша вселенная смешивалась воедино и где колдун вроде Фениксийца обладал практически неограниченными возможностями менять реальность своей воли.

Однако это не повод сдаваться, и лишь мотивация изменить правила игры. Если Фулгрим невероятно силён в Океане душ и даже материальном мире, следовало отделить его от своей бесчисленной армии и отправить туда, куда не могли дотянуться руки даже самых могучих демонов и прочих порождений варпа. В место, где боги не помогут, и где его псайкерские способности не будут значить ничего.

Стоило нам покинуть тюрьмы и появиться на стальном полу «Буревестника», как Фениксиец сразу же растерял свою уверенность и стал с искренним шоком и непониманием оглядываться по сторонам. Фулгрим, необходимо признать, никогда не был полным идиотом, а потому быстро понял, что всё пошло как-то не по его плану. Нахождение в ангаре моего флагмана, в пустой металлической коробке, где его божественные силы резко погасли, скорее всего вообще вводило его в панику, судя по тому, как метались его глаза. И не просто так, нужно признать.

— …Что? Где мы? Куда ты телепортировал меня?! Что… вы делаете здесь?

— Собрались на твой суд и одновременно казнь, где мы исполним роль судьи, присяжных и исполнителей. Познакомься с Призрачным ветром — уверен тебе понравится это место, — с усмешкой ответил я, поднимая свой клинок и направляя его на брата. — Мы все очень сильно постараемся, чтобы эта вселенная стала твоей персональной могилой.

Звуки сотен поднятых орудий и десятков клинков, вынутых из ножен, были лучшим аккомпанементом моим словам. Позади Фулгрима находилась адамантиновая стена в десяток метров толщиной, но впереди него расположились сотни наших лучших космических десантников, уже готовых к бою, а также сам Джагатай, подошедший ко мне и с усмешкой взглянувший на нашего падшего брата.

Разумеется, классическая дуэль один на один была бы более красивым и одухотворённым моментом, однако предатель не заслуживал такой чести. Мы не были дураками, готовыми рискнуть всем ради чего-то столь глупого, а потому стоило мне пленить Фулгрима вместе с собой в ловушке, как мои сыны мигом исполнили оставшуюся часть плана. Взяли нашу тюрьму, доставили на «Буревестник», после чего вместе с Джагатаем прыгнули в иную вселенную, где Слаанеш не спасёт своего чемпиона. На Омегона легла роль подставного лидера, который разрушит тёмных эльдар изнутри, пока мы разбираемся с одним слишком самоуверенным глупцом.

Фулгрим был объективно силён. Даже без даров Хаоса он мог бы победить меня или даже Хана. Вместе же с ними у него был неплохой шанс сразить сразу двоих сразу, да всю армию позади нас парой лёгких взмахов рукой. Но теперь сила была на нашей стороне, и судя по бегающим глазам Третьего, явно также удивленного наличию всех своих чудесным образом выживших сынов, он тоже понимал это. Сыны Императора молчали, но их чистая, незамутнённая ненависть пылала и чувствовал в самом воздухе, заряженном жаждой крови.

— Точно ещё не можем договориться? — с нервной улыбкой спросил он. — Вы ведь не знаете, какой именно был мой план привести человечество к величию. Уверяю, у каждого из вас было бы знаменательное место…

Фулгрим едва успел увернуться от моего клинка, который практически обезглавил предателя. По итогу мне удалось оставить лишь одну небольшую царапину, заросшую буквально за секунду, но даже этого сейчас было предостаточно. Фениксиец мигом достал свой меч из ножен и встал в защитную стойку, после чего начал медленно отходить назад, обводя взглядом помещение. Даже его разум Примарха не мог следить за столькими врагами одновременно. А наши союзники, увидев мой первый шаг, одновременно сняли оружие с предохранителей.

— Вы не понимаете! Я ни в чём не виноват! Этот… этот клинок туманил моё сознание и шёпотом заставил меня усомниться в идеалах отца! Дурманящее давление варпа годами пытало меня, постепенно забирая контроль над моим телом и указывая на все грехи отца, что со временем я просто пал! Любой бы пал на моём месте!..

Фулгрим успел парировать мой выпад, однако атака Хана уже лишила его одного глаза. Феникс успел увести голову, отчего клинок Джагатая не пробил его мозг, но пурпурные капли крови начали падать на землю ещё несколько секунд, прежде чем ускоренное восстановление нашего брата не закрыло рану.

В это же время он одним резким выпадом оттолкнул всех нас, попытавшись увеличить расстояние меж нами, однако разрывные снаряды сотнями отправленные в его сторону не дали ему реализовать манёвр. И хотя наш брат был мастером сверхчеловеческих быстрых уклонений и разрезания пуль в полёте, но десяток из них всё равно пробили его кожу. Доспехи он не носил, явно веря, что в его крепости мы не смогли бы хоть как-то его ранить, а потому его неестественная кровь мигом залила помещение.

— …Братья! Разве вы не видите, что демоны подчинили меня! Чужой разум использовал меня подобно кукле с подвешенными нитями! Прошу, дайте мне шанс сбросить эти оковы! И тогда я...

Феникс увернулся от меча Хана, на рывке попытавшегося пробить грудь Фулгрима, однако через мгновение Третьего впечатал в стену разогнавшийся Риланор, ничуть не жалевший своего отца. Стальная перчатка дредноута врезалась в лицо предателя, выбив ему несколько зубов, и на мгновение ошеломив его. Мне хватило этого, чтобы нанести новый удар и пробить печень брата. И пусть он уже выглядел очень плохо, даже при отсечении от варпа его раны зарастали прямо на наших глазах. К его сожалению, я и к этому был готов.

Фулгрим принёс ужас и страдания триллионам людей, став одной из причин, почему вся галактика оказалась разделена Разломом и пламенем гражданской войны, отчего ни у кого из нас не было жалости к нему. Наоборот, я желал растянуть месть за все прегрешения, и идея создать контрмеру его регенерации была лишь второстепенной мотивацией.

Решение проблемы не было мгновенным — Фулгрим явно ещё долго не понимал, что был обречён после первого же моего пореза. И хотя биология с химией никогда не были моей специализацией, множество моих магосов разбиралась в генетике на превосходном уровне, до которого даже мне было далеко. А потому за ту неделю, что я им предоставил, они смогли превосходно воспользоваться принесёнными мной частицами ДНК роевых монстров и с помощью генетических кузниц создать идеальное оружие против Феникса.

Ведь в чём заключается его главная сила? В усиленной регенерации, а следовательно ускоренном метаболизме. А потому пусть любой обычный яд был бы для него ещё более бесполезен, чем для меня и братьев, но очень специфические вирусы, самую малость меняющие геном спустя некоторое время, для него оказались бы куда опаснее. Изменения, занявшие бы месяца жизни обычного человека, в его организме произошли за минуты.

Первым делом кровь начала идти из его глаз и ушей, пока он обессиленно упал на землю, пока его конечности начали дрожать и скручиваться в судорогах от создания новых суставов. Его череп деформировался, грудная клетка, уже восстановившаяся от ранений, начала частично покрываться хитином, а из рта вырастали клыки. Тело Примарха боролось с вторжением в геном, и, подозреваю, даже успешно бы справилось со всеми мутациями и обратило бы их вспять, однако мы не намеревались давать Фулгриму шанс на адаптацию и реабилитацию.

Риланор одним взмахом своего клинка отрезал Фениксу руку, в которой тот держал клинок, и предатель даже не мог защититься, корчась от боли. Ещё несколько выстрелов от его последних верных Детей Императора пробили его конечности с руками, да лишили возможности двигаться. Он мешком валялся на земле, отчаянно пытаясь хотя бы встать на колени, когда я подошёл к нему.

И поднеся меч к его шее, тот в последний раз поднял голову, с ненавистью взглянув на меня. Я видел пурпурный огонь в его глазах, и ярость сущности явно бесконечно далёкой от всего человеческого. Будь то демон или какое-то влияние Слаанеш — мне сейчас был плевать. Ведь подавляющая аура апатии и пустоты, начавшая исходить из моего клинка, одновременно не давала этой сущности хоть как-то изменить свою судьбу и уничтожала любые эмоции и сомнения во мне самом.

— Гордыня — величайший твой враг, — с ледяным спокойствием произнёс я. — Излишество тут не поможет, и регенерация не спасёт тебя. Сколько бы ты не перерождался, Феникс, но по итогу станешь лишь ещё более ужасной тварью. Быть может, хотя бы перед самой твоей смертью, внешность наконец-то соответствует твоей гнилой натуре.

После этого я наконец окончил дело. Один взмах клинка, и голова слетела с плеч Фулгрима. По всему помещению разнёсся мучительный крик боли, как мой клинок повредил саму душу Феникса и твари, слившейся с ним и погибшей от прямой встречи с антитезой варпу, скованной в клинок. Основанный на «Несущем ночь», который я когда-то подарил Кёрза, мой новый меч также мог ранить самые могущественные порождения Эмпиреи и уничтожать их души парой ударов.

Но чтобы быть абсолютно уверенным, я всё равно взмахнул рукой, и живой металл поглотил тело моего брата, чтобы затем без почестей выкинуть его с клинком за границы корабля и защитного поля. Без всякого почтения и уважения, оно мгновенно было пожрано пустотой, не оставив ни малейшего шанса этому Нерождённому. Чем бы оно ни было, но существо из чистой психической энергии не выжить в месте, где эту энергию пожирают первым же делом.

Мы ещё несколько секунд стояли в абсолютной тишине, переживая по своему исторический момент. Если не считать того, что стало со Львом и моим пропавшими братьями, это была первая истинная и задокументированная смерть Примарха. Убийство брата, какой бы тварью он не стал, было тяжким грузом, но сейчас эмоции были для меня чужеродной концепцией. Я продолжал держать в руках свой клинок, приносивший приятную прохладу в сознание и не дававший мне погрузиться в ненужную сейчас рефлексию. Право на её я получу, как уверюсь в безопасности Империума и всего человечества.

— Первый из четырёх. Нас ждёт ещё долгая работа, однако начало положено, — холодно произнёс я, после чего развернулся и отправился на выход из помещения. — Всемогущество и возможность менять звёзды местами взмахом руки ради того, чтобы встретить такую недостойную судьбу. Феникса убило перерождение…

— В этом есть символизм. Былой Фулгрим его точно бы оценил, — с усмешкой произнёс Джагатай, после чего вернул свой меч в ножны, и развернулся, пойдя в ту же сторону, что и я. Несмотря на то, что Хан был достойным воином и истинным лидером, но судя по тени сомнений и тяжёлых мыслей, опустившейся на его лицо, он также не мог не думать о произошедшем.

Если мы убили одного из наших братьев, то кровью скольких ещё придётся покрыть наши руки? Оставшаяся троица предателей кажется очевиднейшими кандидатами, но что будет после? Не настанет ли момент, где нам придётся осаждать тот же Ультрамар и сталкиваться в битве с Робаутом по приказу отца? Или вообще выйти друг против друга в последней битве?

Это были неприятные мысли, но мы и не могли не задуматься об этом. А также о кое-чём другом, также являвшемся важной темой — особенно после победы на Фулгримом:

— Просто интереса ради, ты помнишь Льва? — спросил я, выходя из комнаты и даже не поворачиваясь в сторону Джагатая.

— Кого?

Я не стал отвечать брату, и просто продолжил стоять на месте. Миссия выполнена, предатель убит, и осталось лишь разобраться с демонами и ордой друкхари, королём которых стал Омегон. Второстепенная проблема, честно говоря, но нужная сейчас как-никогда. Требовалось просто забыться в работе.