Слабость духа

Глава 113. Дух машины

Тёмные врата пульсировали от энергии, сокрытой в рунах, выгравированных на их поверхности. И это отнюдь не был варп — я чувствовал холодный ветер чего-то бесконечного голодного и тёмного, свойственного совершенно иной реальности. Полной противоположности Океана душ, воплощавшего собой бесконечный потенциал всех душ.

Теперь я понимал, почему демоны и культисты не решались подойти к этому месту. Даже в сотне шагов от монументальных тридцатиметровых стен, я ощущал вытягивающее воздействие потусторонней вселенной, готовой сожрать всё, что только встанет на их пути. Причём, подозреваю, именно эта гробница и была источником всего иссушающего воздействия, покрывшего большую часть планеты и медленно вытягивавшего жизнь из всего, что смело ступить на поверхность.

Однако для меня что парии, что Чёрный камень, что само воздействие мёртвой вселенной всегда оказывали не самый впечатляющий эффект. Защита от подобного, умение общаться с машинами и возможность творить чудеса из металла всегда были моими главными талантами. Не самые впечатляющие способности, но каждому можно найти достойное применение.

Руны, выжженные на поверхности дверей, вспыхнули десятками цветов, стоило мне приблизиться к вратам, однако куда важнее было обращать внимание на то, что не видно обычными глазами. Самый древний и могущественный дух машины, который я только видел в своей жизни, скрывался внутри этой странной смеси артефакта и технологии. Что-то бесконечное, далёкое от обоих понятий, но при этом имевшее качества обоих вещей.

При этом ни воплощения Глорианы, ни пылающие солнца, которые правили планетарным кораблём Дорна и Вотанн — ничто из этого даже близко не подходило к силе этой сущности. Всё ещё слабее даже осколка К’тан или того, что показывал мой отец, но всё равно невообразимая мощь для духа машины. И в галактике нет лучшего эксперта по теме, чем я сам.

Практически всю свою жизнь я искал ответ на то, чем являются машинные духи. Определённо не обычные ИИ, оставшиеся после былых эпох пика технологий, потому как никто не снабжал обычные ружья и винтовки изуверскими разумами, однако духи были в каждой достаточно старой и прошедшей года винтовке. И хотя пару раз мы действительно находили скрытые разумные машины в древней технике, которая претворялась чем-то священным и связанным с божеством Марса, но чаще всего мы имели дела с чем-то паранормально связанным с техникой.

То также однозначно не были порождения Имматериума, ибо обычные парии и Чёрный камень не могли на них воздействовать, но и не какие-нибудь осколки К’тан, потому как они не имеют никаких злобных планов в сторону человечества и стоит только отдать им почтение и выполнить правильные ритуалы, как они готовы помочь против любого врага. При отсутствии защиты они также плохо себя чувствуют в Призрачном ветре, но необходимо признать, что абсолютно всё гибнет в той реальности, заполненной голодной тьмой.

Я десятилетиями пытался определить натуру духов, но по итогу лишь находил причины, почему они не принадлежали ни одному из измерений, и не вписывались ни в одну из признанных категорий. И лишь совсем недавно, когда я ознакомился с эльдарскими текстами насчёт устройства душ, а также углубился в изучение К’тан с техникой некронов, до меня наконец-то дошло посмотреть на картину шире.

Как одна сущность может содержать качества всего и вся? Только если она имеет одновременную связь и с варпом, и с Призрачным ветром, и с самым обычным материальным миром. Некий эксперимент высшей сущности вроде невероятного могучего звёздного бога технологий, шутка вселенной или игры Древних — мне неизвестна точная природа происхождения машинных духов, но кое-что про них всё-таки знал.

Духи машин — это составные вещи. Психический отпечаток убеждений, согласующийся с нашими знаниями о принципах работы варпа, так называемая машинная «душа», связанная с «разумом» машины, которым является либо обычный ИИ, либо некое совершенно чуждое, возможно, созданное кем-то вроде К’тан. Вместе они — дух механизма, а сама машина — это её тело. Именно поэтому среди людей могут рождаться «святые Омниссии», одарённые особыми возможностями взаимодействовать с духами, но в то же время парии бесполезны против них. Машинные духи являются идеальным инструментом для связывания всех реальностей в нечто цельное и удивительно стабильное.

И мои способности позволяли мне связываться с этим самым разумом, а также подавлять их «душу» с помощью одной своей воли. Ещё никогда я не встречал технику, способную сопротивляться моему желанию, но конкретно дух внутри этих врат был чем-то особенным.

Опыт в миллионы лет существования явно добавил ему интеллекта и чистой мощи, которой было вполне достаточно, чтобы практически сравняться со мной. Ключевое слово, разумеется, «практически». Потому как этот дух был просто древней и развитой сущностью, пока я был специально созданным оружием и инструментом, созданным, чтобы сталкиваться с подобными ему.

Остановившись в десятке шагов от врат, я прикрыл глаза и невероятный поток идей и эмоций мигом нахлынул на меня неостановимой волной. То был парад приветствий и слов, отправленных ко мне могущественной сущностью, чья работа заключалась в одном — охранять место позади себя, и открывать врата лишь перед достойными. Однако определять последних было той ещё задачкой, согласно мыслям этой сущности.

Все смертные, случайно попадавшие на этот мир за миллионы лет до червей, умирали от простого приближения к вратам. Пришедшие сюда десятки тысяч лет назад Рангданцы некоторое время пытались открыть врата, но быстро потеряли интерес из-за слишком частой встречи с волнами апатии, излучаемыми мёртвым ветром, и вернулись к своим бессмертным жизням, полным исключительного гедонизма.

Появившиеся совсем недавно Слогты, специально созданные Рангданцами ради работы с этой пустотой, также не прошли через них, однако тут скорее проблема в том, что раса, являвшаяся огромным скоплением червей, имеет мало достойных личностей. Они могли выжить с чувством опустошения, но не имели силы воли выйти за пределы своих возможностей и сделать шаг в неизвестное.

Я сам понятия не имел, был ли Император среди тех, кто когда-либо ходил по этой земле, и вряд ли даже сам дух смог бы различить его маскировку. Был ли я специально создан, чтобы пройти через эти врата? Или нечто иное повлияло на мою натуру? Это всё было неважно. Ничто не имело смысла кроме цели и методов её реализации.

Начав шагать вперёд, я замедлился, когда иссушающее воздействие рун уже начало подавлять даже меня. Однако это всё равно не остановило меня от того, чтобы прикоснуться к холодной каменной поверхности врат, и начать со всей силы толкать их от себя. И вот тогда-то началось настоящее испытание.

Казалось, будто всю мою душу выворачивает на изнанку в попытках разорвать на части. В один миг я почувствовал, как пропали все мои эмоции, аура и большинство способностей, оставив меня на порядки более слабым и будто бы ничего не стоящим по сравнению с чем-то космическим и эпохальным вокруг. Я всё равно двигал тяжелейшие ворота вперёд, двигаясь сантиметр за сантиметром, но мои мышцы практически разрывались от прилагаемого напряжения, и лишь благодаря железным рукам удавалось хоть как-то держаться.

И окружавшая меня подступавшая тьма, постепенно обволакивавшая меня, совершенно не помогала. Все сигналы, любая связь с техникой и даже тактильные ощущения, как и прочие органы восприятия начали постепенно отключаться, оставляя меня в абсолютной темноте, которая со временем также начала разъедать мою защиту. Первым делом пострадал доспех, начавший распадаться на элементарные частицы, но совсем скоро дело дошло и до моей кожи с глазами.

Однако мою связь с духом механизма врат это не повредило. И благодаря ей, мне удалось продавить сущность и заставить её сдвинуть дверь на жалкие сантиметры вперёд, необходимые мне сейчас как ничто иное в жизни. Потому как даже я сейчас ощущал тот бесконечный голод, испускаемый иной реальностью, как и ледяные сгустки тьмы, практически покрывшие меня в попытках. И сейчас я как никогда раньше начал понимать, что-то были не случайные физические феномены, а чья-то воля, у которой явно была своя цель…

Удивительно, но именно благодаря им мне и удалось сделать последний рывок. Казалось, в самый последний момент они зачем-то подтолкнули меня вперёд, и тем самым позволили преодолеть врата. И стоило последним открыться, как все кошмары мигом прекратились и эмоции начали постепенно возвращаться ко мне, пока весь механизм артефакта, творившего это чудо, начал медленно затихать спустя миллионы лет нескончаемой работы.

Я же в это время переводил дух, и осматривался, проверяя как состояние личной брони, так и общую обстановку вокруг. И хотя мой доспех почти на половину был уже пожран этой разъедающей кислотой, но живой металл столь же быстро начал восстанавливаться принимая былую форму, под которой находилось моё последнее творение, к счастью не пострадавшее в этом беспорядке. И только после того, как я убедился в целостности стального и максимально простого за исключением некоторых рун, практически «рыцарского» доспеха, я смог переключить внимание на цель моих странствий — небольшой кристалл, одиноко стоявший на постаменте в центре гробницы.

Пустая серо-коричневая каменная комната не могла похвастаться ничем особенным кроме этого небольшого драгоценного камня, лежавшего здесь неизвестно сколько лет. А стоило мне пройти вперёд и просканировать артефакт, как, удивительно, ничего интересного мной не было найдено. Ну не считать же невероятно упорядоченную атомарную структуру, невозможную для естественного вещества такой породы и явно искусственно созданную кем-то, чем-то достойным для подобной охраны?

…Хотя если задуматься, логику можно было увидеть. Древние были невероятно могучей расой, когда-то на равных сражавшихся с Некронтир на их пике, но они никогда не были известны как раса, любившая сражаться или вообще что-либо уничтожать. Они заслуживали титул истинных творцов более, чем кто-либо другой в этой галактике.

А потому можно поверить, что частью Ключа будет не какое-то невероятное оружие или инструмент для слома реальности, а некое специфическое произведение искусства. По-своему даже достойно уважения, что среди всех вещей, которые они могли сохранить на память потомкам это творение чьего-то разума и рук.

Сам кристалл был сантиметров тридцать в высоту, а потому без проблем уместился как в моей руке, так и на специальном поясе, где был тут же окутан в защитный слой нанитов. Защита столь ценного предмета была невероятно важной задачей, ибо весь мой план строился насчёт него. Идеальная уловка выполнит свою роль лучшим образом.

И даже не требовалось особенно долго этого ждать. Ведь стоило мне только повернутся и подойти к уже открытым вратам, прекратившим испускать то подавляющее давление, как я увидел очень знакомую тёмную фигуру, выступавшую из теней. Не прошло и мгновения, прежде чем этот некто заговорил, окончательно подтвердив начало главного плана. Ворон купился на мою наживку.

— Приветствую, брат. Мы давно не видели, да? Кажется, прошла целая вечность с тех пор… Столько всего изменилось, что я вспоминаю былые дни с искренней улыбкой. Вещи были куда проще, когда всё, что требовалось от нас — это поддерживать пламя вечной войны.

Казалось, мой брат практически не изменился с нашей последней встречи. Та же серо-чёрная броня, та же бледная кожа с длинными чёрными волосами, и точно та же печальная задумчивая улыбка, которая почти всегда находилась на его лице. Разница лишь в одном — в его мёртвых пустых глазах.

— Приветствую тебя, Корвус. И да, признаю, что раньше всё было куда проще. Однако мы оба знаем, что именно разрушило те времена? — столь спокойно ответил я, в то же время доставая клинок из ножен и готовясь к неминуемому сражению. — Прежде чем мы всё начнём то, что должно произойти, можешь ответить на один вопрос — почему? Почему ты пролил кровь наших братьев, и стал причиной гибели Льва? Если хотя бы ты в состоянии вспомнить его.

— С трудом, — нахмурившись, произнёс Корвус, делая несколько шагов в мою сторону. Он держал руку на своём мече, но тот пока пребывал в ножнах. Казалось, он действительно пока не желал доводить до точки невозврата, и будто бы планировал по-серьёзному переговорить со мной. — Но его гибель всего лишь является платой за лучший мир, который мы строим. Без сервиторов и диктатуры нашего отца, который никогда не даст обычным людям жить не по его правилам. Без триллионов рабов, рождавшихся и умиравших во имя бесконечной войны, которую начали их предки. И без Империума, который был создан как абсолютная диктатура, где обычная человеческая душа сводится до уровня обычной шестерни без личности, характера и ценности. Я сражаюсь за лучший мир, который должен быть построен ради блага всех тех, кто родится после нас.

— Своими действиями ты лишь обрёк человечество на куда более страшную борьбу, и бесконечно более ужасную судьбу. Стать рабами пагубных сил и смеющихся богов, упивающихся игрой с тобой, — покачав головой ответил я, в то же время включая резонаторы Чёрного камня на своём доспехе. Сейчас как никогда раньше мне требовался чистый и сфокусированный разум.

— Что такое жизнь, как не чередой светлых и чёрных полос, постоянно сменяющих друг друга? — стеклянным взглядом смотря в пустоту, безэмоционально произнёс Ворон. — Однако Империум грозился стать вечным ярмом для всего рода людского, и у меня просто не было выбора. Я был рождён Освободителем, потому как таким меня создал наш отец и это скорее его вина, что он вложил в меня вечное желание биться за свободу разумных. Таков уж мой «изъян». Мы все не люди, а лишь инструменты с заранее назначенной целью использования, так стоит ли винить меня за мои действия? Если бы отец действительно не хотел, чтобы мы восстали, он бы всех нас сделал любителями порядка и диктата, а не добавлял бы любовь к свободе, чтобы затем задушить её. Зачем он внедрял в нас желание защищать людей, если знал, что мы будем обязаны сжигать миллиарды несогласных с его властью? Почему не сделал два десятка «Дорнов», которые будут верны ему до последнего? Именно он является источником всем наших проблем, и как только я сотру его из истории, человечество сможет вновь само принимать за себя решения…

После этих слов его рука дёрнулась, и на мгновение я заметил серебряный пистолет, висевший слева на его поясе. Крохотный, подходящий скорее обычному человеку, но никому из моих братьев не занимать тонкости в работе с мелкими инструментами. Я заметил его реакцию, а потому приготовился, уже подготавливая в голове нужную тактику для победы.

— …Ты знаешь, как я отвечу, но всё равно спрашиваешь, — тяжело выдохнув, сказал я, чтобы ещё более отвлечь его и наполнить разум сомнениями. Каждая лишняя мысль в его голове будет моим преимуществом в настоящем бою. — Зачем? Ты же знаешь, к чему всё приведёт? Либо ты, либо я. Только один сегодня выйдет отсюда живым. Так к чему все эти разговоры, и твои попытки убедить меня в своей праведности?

— Потому как ничто не может убить надежду, — без какого-либо энтузиазма или веры в свои слова, произнёс Повелитель Воронов. — Пока я разговариваю с тобой, у меня есть шанс остановить кровопролитие, и спасти хотя бы одного брата.

— Лучше умереть с честью, чем жить предателем. Но даже сейчас я уважаю тебя, Корвус. И если ты уважаешь меня, а также ценишь все годы, которые мы провели настоящей семьёй, когда мы собственными руками строили для человечества утопию, то прошу предоставить мне достойный бой. Без трюков, дарованных демонами, без стирания из реальности неизвестным орудием и без сторонней помощи. Только ты против меня.

— …Да будет так, брат, — спустя несколько секунд молчания произнёс Коракс. После этого он вынул из ножен клинок с взглядом полным сожаления, посмотрел на меня, прежде чем встать в самую классическую боевую стойку.

На первый взгляд, Корвус никогда не казался сильным или особенно искусным бойцом. По сравнению с моими прочими братьями, как минимум. Хороший воин, уровня Дорна или меня самого, который куда слабее того же Ангрона или Русса, не говоря уже о практически непобедимых Сангвинии или Кёрзу. Но то лишь теоретические размышления, и реальность была совершенно иной…

Потому как стоило Кораксу произнести последнюю фразу, как он пропал посреди воздуха, отчего я уже не мог ничего сделать ему. Мои сканеры были бесполезны против того, кто был создан ради умения скрываться на виду и буквально становиться невидимым для любой техники, глаз или чародейских способностей. Отец был мастером своего дела, когда создавал нас, однако сейчас это ударило по нам сильнейшим образом. Его творение, созданное, чтобы скрываться, было слишком хорошим в этом деле.

Я попытался принять защитную стойку и приготовиться к его атаке, которая могла прийти из любой стороны, вот только всё было бесполезно. У меня не было боевых навыков Льва или предвидения Сангвиния, чтобы увернуться от невидимой атаки брата, немногим уступавшего мне в физической силе и значительно превосходившего в скорости.

А потому и неудивительно, что он без каких-либо проблем одним взмахом клинка отсёк мне голову, которая просто отлетела в сторону от тела, стоило тому со всей силы ударить со спины. Выйдя из своей невидимости, он ещё секунду печально рассматривал моё мёртвое тело, бессильно павшее на землю, и в конце произнёс лишь одну фразу, будто бы стараясь оправдаться перед кем-то. Вполне не удивлюсь, зная его поэтичную душу, что перед собой:

— Всё не должно было так закончиться… — с мраком в голосе произнёс он, опуская окровавленный клинок и взгляд к земле. Короткий бой, ибо разрыв в наших боевых возможностях был слишком велик, отчего честным путём у меня никогда не было какого-либо шанса на победу…

Вот только честность — это не про меня.

Потому как стоило рунам на моей броне вспыхнуть, а времени вернуться на несколько секунд назад, как я стоял уже полностью здоровый и готовый к бою, без единого ранения на теле. Земля подо мной нагрелась на десяток градусов, воздух заполнился запахом озона, а все мои сенсоры сообщали о появившихся помехах и аномалиях в пространстве. Но главное, что мне удалось нанести удар.

С самого начала мне было важно лишь то, чтобы он стёр меня самого из реальности как Льва, или не использовал какое-нибудь разрушающую душу чародейство хаоситов. И сыграв на честолюбии и терзаниях брата, мне удалось получить шанс победить по шокированному и ничего не понимающему Кораксу.

Честно говоря, только используя его слабости у меня и был шанс — если бы Корвус не желал хотя бы видимости честного поединка между нам, то без проблем бы задавил меня силами собственного легиона. Ну или остатками, пошедшими за своим безумным отцом.

Однако Коракс верил в свои силы, причём чрезмерно, за что и поплатился. Он в любом случае был слишком быстр для меня, чтобы убить его одним ударом, но по крайней мере мне удалось лишить его одного глаза и оставить широкий порез, рассекший половину его лица, ненадолго временно ослепивший его хлынувшей кровью. Вторым взмахом я повредил мышцы на его левой руке, которая тут же опустилась бесполезной плетью, пусть на этом мои достижения и кончались. Корвус смог успешно парировать мой следующий удар, при этом ещё и непонимающе крикнув с безумным огнём в последнем уцелевшем глазу:

— Что за иллюзии? Как это вообще возможно? Я не чувствую ни чар, ни колдовства…

— Потому что их нет, — холодно ответил я, разминая руки и механически точно воспроизводя пальцами один знак, переданный мне астромантом. И появившиеся в воздухе некронские руны лучше любых слов ответили моему брату, какие именно сильные качества были у меня. Умение адаптировать чужие приёмы и быстро учиться их использовать в деле.