Слабость духа

Глава 110. Волчий король

Одновременное противостояние с демонами, любящими интриги и манипуляции, а также с паразитами-ксеносами, скрывающимися всеми возможными методами, невероятно раздражало даже меня. То не была война в привычном мне понимании, а скорее безумная игра, порождённая в сознании нечеловеческих существ, которым, видимо, заняться нечем, кроме как бегать друг от друга, скрываясь в тенях.

У меня же не было ни малейшего желания играть.

Именно ради разрушения их планов и была мной устроена эта ловушка. Именно ради контрудара я тайно спустился на поверхность вместе с недавно улучшенным механизмом, который находился в серых металлических коробках, окружавших меня в тёмном ангаре базы. И стоило первым вражеским силам дойти до наших рядов, именно оно решило исход войны.

Одно моё желание — и рой из миллионов нанитов начал выходить из контейнеров и распространяться по земле, двигаясь в сторону врагов и увеличиваясь в массе с каждой секундой. Он распространялся по поверхности лагеря, а также уходя глубоко в недра планеты. Но самое важное, что безграничный поток живого металла давал мне практически абсолютную власть над подконтрольной местностью.

Слишком рискованно было отправлять одно из самых важных наших орудий на планету, полную неизвестных паранормальных феноменов и желающих украсть моё творение, как и глупо оставлять флот на орбите, пока его в любой момент могли стереть планетарные орудия ксеносов. И это даже не упоминая вопрос Вашторра, который пусть и был уничтожен, согласно всем камерам, базам данных и сообщениям ауспексов вместе с проверкой номера тюрьмы, но при этом оставался угрозой, витавшей в воздухе по словам демона…

Из-за этого я отправил его ко второй планете в системе, которая могла стать хорошим укрытием от атак нелюдей, но при этом располагалась достаточно близко для экстренной эвакуации. Да и как показали эксперименты с Ориканом, прямо сейчас корабли были бесполезны и лишь делали ксеносов более напряжёнными, а значит опасными и готовыми к бою. Куда лучше, чтобы противник считал нас слабыми и не стоящими внимания до самого конца своего проклятого существования. Поэтому я и достал инструмент, который медленно, но верно, отравит их мир и подчинит моей власти. Пусть до этого и придётся справиться с некоторыми трудностями.

Первым делом мои камеры заметили моего изменённого брата, который с безудержным рыком бросился в сторону моих сил. Он попытался голыми руками разорвать солдата, стоявшего на посту, но тот успел вовремя отскочить и бросить гранату прямо в лицо Руса. Леман, разумеется, даже не пострадал, но на мгновение это его задержало.

Потокам нанитов потребовались секунды, чтобы разрастись волной и по голову покрыть металлом озверевшего владыку Фенриса, тщетно пытавшегося выбраться из моей ловушки. Он пытался разорвать металлические оковы, мгновенно спутавшие его, но его когти лишь проходили через жидкий металл, который с каждой секундой лишь увеличивался, поглощая материю вокруг. А когда тот начал уже покрывать и рот с лицом брата, тот явно на чистых инстинктах попытался сбежать. Вот только неожиданно для него самого, мой кулак прилетел в его лицо. И хруст костей был отчётливо слышен даже в этом балагане.

Хотя искусство тихого и быстрого передвижения не был моей сильной стороной, но в своё время сам Русс научил меня многим трюкам на случай, если моя техника всё-таки сдаться и окажется бесполезной. Именно тогда мы закопали наш топор войны, и именно эти навыки сейчас пригодятся, чтобы успокоить его.

И хотя тут можно было бы обратиться к разнообразным препаратам или технике, чтобы успокоить и удержать моего брата, но я слишком хорошо знал его, чтобы понимать одно, — ничто не успокоит Русса кроме хорошей драки. И так как даже целое море металла и моя небольшая армия не остановит моего брата, если тот по-настоящему разозлиться и захочет выбраться, то было необходимо мне лично выйти против него.

Волчья пасть оскалилась, стоило брату увидеть меня, и он сразу же попытался наброситься на меня, с горящим желанием разорвать на части в глазах, однако жидкий металл смог цепями сковать его на месте и не дал двинуться даже на шаг. Он зарычал от гнева, но сразу же заткнулся, как мой кулак в очередной раз прилетел в его лицо. И хотя отлетевший клык говорил о том, что моя рука оказалась достаточно тяжёлой, это меня не останавливало.

Объективно, даже прошлый Леман был куда более сильным бойцом, чем я, а потому по-честному выходить против него нынешнего было откровенным самоубийством. Но к его несчастью, честность на войне никогда не была моим качеством. То был удел проигравших и мертвецов.

А потому я целую минуту избивал Лемана, вовремя уворачиваясь от его ударов и перенаправляя их с помощью живого металла. Первое время он пытался разорвать меня когтями или просто набросить и оторвать голову своей пастью, но с каждым новым ударом, каждым хрустом костей и каждым потерянным клыком он начинал двигаться всё медленнее и неуклюже. Будь он разумнее и обладай былым гением, уверен, нашёл бы способ выбраться и из этой ловушки, но с разумом зверя он не представлял особую угрозу.

Делая стремительные рывки из стороны в сторону, я окружал Русса и не давал ему сконцентрироваться на одной точке, и тем самым ещё больше сбивая с толку и не позволяя нанести ответный удар. Большинство атак я наносил в голову, так как не желал слишком долго растягивать бой, а потому стоило мне совершить очередной хук, как зверь свалился с ног и полностью погрузился в металл. Он был жив, но без сознания и с серьёзным сотрясением мозга. Плёвая проблема для Примарха, от которой он оправится за пару часов. Однако для нас эта передышка может стать критически важной…

— Необходимо признать, ему это требовалось сейчас, как никогда раньше. Хотя несколько еретические слова, но в наше тяжёлое время вы можете простить нам столь немногое, Владыка?

Разумеется, я давно заметил фигуру, скрывавшуюся в туманах во время всей нашей битвы и спокойно наблюдавшую за нашей битвой. Мои сканеры без проблем определил его личину, а потому стоило мне закончить с братом, как я повернулся к очень хорошо знакомому мне космическому десантнику, которого, однако, точно не ожидал увидеть здесь и сейчас.

То был Астартес в белых доспехах с фиолетовым плащом, золотой маской и символом в виде бирюзового глаза, расположенного посреди лба. Он держал в руках платиновый посох с навершием в виде того же глаза, а вторая рука была скрыта под чёрной латной перчаткой. Сын Магнуса, позади которого были сотни его братьев, а также ещё больше израненных и в помятых доспехах, смертельно уставших Космических Волков. Тысяча Сынов Просперо также были не в лучшем состоянии, но они всё равно выглядели получше главных любителей ближнего боя во всём Империуме.

— Орзмунд Ариман, — спокойно произнёс я, делая несколько шагов вперёд, и с любопытством оглядывая человека, которого когда-то лично спас от проклятий варпа. — Поделишься, что у вас тут вообще происходит?

— С превеликой радостью, Железный владыка. Но то будет нелёгкая история, полная страданий, сожалений о собственных поступках и крови невинных, — почтительно поклонившись и ударив правой рукой по груди, бархатным голосом произнёс он. — После того, как мы изничтожили силы Хрудов и дали отпор Нерождённым, вылезшим из границы Покрова, мой отец и Волчий король ещё годами скитались по галактике, пытаясь удержать миры человечества под контролем и не дать порождениям Эмпиреи пожрать миллиарды человеческих душ. С появлением Великого Разлома они часто принимали облики неизвестных легионов, чтобы без усилий получить контроль над умами людей без каких-либо усилий, отчего и следующая ловушка оказалась столь эффективной. Когда мы уловили послания Коракса, и достигли одной мёртвой планеты, там мы встретили первое серьёзное сопротивление в лице тысяч пришельцев, надевших лики Астартес, которые в последствии и пали от нашей руки, и рук Воронов. Далее была длинная серия наших совместных путешествий с Девятнадцатым легионом и их отцом, которая, к величайшему в галактике сожалению, закончилась величайшей трагедией из возможных…

Ариман замялся, опустив голову и начав молча смотреть в пустоту, будто бы что-то стараясь в ней разглядеть. Затем он повернулся и взглянул за свою спину, где ещё больше Астартес в знаках Просперо стояли позади него и со всё той же мрачностью глядели в густой чёрный туман, держа руку на груди в каком-то ритуальном знаке. Я не мешал им, и просто спокойно ожидал как Орзмунд соберётся. Они все заслуживали хоть какое-то время для скорби вне этого хаоса.

— …После гибели отца, мы пали в руки предательской ярости, которая затмила наши глаза. То была сама тьма, пронзившая души даже лучших из нас… Ибо что ещё могло произойти, когда Повелитель воронов прямо на наших глазах нанёс удар прямо в сердце нашего отца? — куда более тихим голосом продолжил Ариман, сильнее сжавший свой посох. — Я, братья и сам Волчий король с его сыновьями желали лишь крови Коракса. Любой ценой мы пытались добраться до него, и отомстить за величайший грех, да только эта планета оказалась ловушкой, где многие из нас нашли своё последнее пристанище. Тёмнейший мир во всём Млечном пути, где нельзя доверять ни тени, и где каждый может обернуться предателем. Безумие властвует на этих землях, и я даже не могу сказать, как долго мы находимся здесь, ибо даже время здесь не более, чем иллюзия. Рунные жрецы и обученные нами псайкеры снабдили нас достаточным количеством еды с водой, но как мы догадываемся, местные порождения позволили нам выживать лишь ради возможности лично испытать нашу стойкость и силу духа. Слишком многом моих братьев пали от Воронов, вылетевших из теней, а также из-за роев червей, повылезавших из земли… Король Фенриса был единственной нашей надеждой, только благодаря которой мы и смогли встретить вас сейчас. Мы более не можем общаться с ним или как-то контролировать, но ещё в состоянии направлять его безмерную мощь.

— Отец невероятно могущественен, и самолично сломил хребет Ворону, так и смог расправится с тысячами пожирателей душ. Однако когда океан червей затмил собой небосклон… — голос одноглазого воина из Космических волков, сделавшего несколько шагов вперёд, был полон гордости и вселенского сожаления. Каждое его слово сквозило от едва сдерживаемого холодного гнева, смешанного с чувством собственной неполноценности из-за проваленной миссии по защите отца. — Владыка выжил, и не пал под чары чудовищ, ибо ничто во вселенной не смогло бы сломить его волю и преданность Всеотцу.* Но… даже не сломившись ментально, он не сбежал от монстров прежним. Ярость спасла его, но взяла за свободу свою плату.

Я почтительно кивнул, поблагодарив воинов за объяснение, после чего повернулся к телу Русса, сейчас скованного в клетке из живого металла. И пока живой металл желаемую форму для дальнейшего обследования, я обдумывал всю ситуацию.

Если мыслить разумно, у меня нет ни малейшей причины верить Орзмунду и остальной братии, так как он всегда может оказаться очередным предателем или перевёртышем, но на то у нас имелись средства проверки информации. Ведь в отличие от Магнуса, он был существом из плоти и крови, причём столь детально изученном мной, что вряд ли даже лучшие подражетели из демонов смогут скопировать его. Сияние покалеченной души трудно повторить.

Однако начнём проверку с малого. Один из моих сынов, которого я призвал по сети легиона, без лишних слов подошёл к Ариману, после чего протянул вперёд шприц. Орзмунд не был дураком, а потому без сомнений взял его и вставил в свободную часть своего доспеха. Шприц быстро наполнился кровью и костным мозгом Астартес, который он затем передал моему сыну, веками развивавшего навык получения информации из малейшей капли крови.

Сам же я в это время пытался с помощью созданной из нанитов техники провести простейший анализ тела Русса. Слишком дорог был мне брат, чтобы оставлять его бездумным монстром и чудовищем, будто бы сбежавшим из мрачнейших сказ времён Тёмной ночи. А потому я опустился на одно колено перед братом, чтобы затем положить руку на его голову и начать сканировать состояние его нервной системы…

— Святой! Вестник Триады!..

Подбежавшая ко мне тройка техножрецов упала на колени и ударили лбом об землю, стоило им только очутиться в метре от меня. И нужно признать, что подобное сбило с дела даже меня, заставив повернуть голову и оглядеть их. И проблема была в том, что хотя каждый из них, судя по количеству дорогостоящих аугментаций, являлся кем-то влиятельным, хотя при этом абсолютно неизвестным мне.

Хотя если приглядеться, то становилось видно кое-что любопытное. То были редкие, практически созданные в ручную импланты, кустарно сшитые с человеческой плотью чей-то неопытной рукой. Вероятно, буквально вырванных из тел павших архимагосов. И вопрос в том, были ли эти уважаемые личности живы во время произошедшего?

Сделав глубокий вздох, я прикрыл глаза и связался с машинными духами этих механизмов. В имплантах редко встречались подобные сущности, ибо слишком уж примитивными были большинство аугментаций, но конкретно этот усилитесь нервной деятельности, заменявший позвоночник, обладал почти двухсотлетней историей до того, как стать частью этого индивида. И судя по смеси горечи, стыда и сожаления, а не гнева с желанием мести этим дуракам, ответ был отличным от простого убийства ради ресурсов.

Собирать импланты с мёртвых тел не каралось преступлением, но и просто так не отпускалось. Механикум бы полнился от мёртвых тел гениев, если бы так просто можно было забрать чьи-то творения, отчего каждый подобный случай выносился перед советом и проходил проверку: не было ли умышленного убийства с целью получить чью-то механическую конечность или банк данных? Имлпант твердил, что нет, и его новый носитель ничего подобного не замышлял, однако источник, конечно, не самый доверенный.

— …Святой! Голос Омниссии и Вестник Машинного бога! Избранный нести Его волю!

Я с интересом разглядывал несколько техножрецов, которые вели себя особенно странно. Сомневаюсь, что даже демоны с ксеносами захотят потратить своё время на столь детские игры, а потому просто махнул рукой, и по сети передал послание разобраться с ними:

«Викарий, займись ими. У меня есть более важные дела, чем тратить на них время. Узнай, откуда такая религиозность, и где они взяли свою аугментику.»

Сам же я после этого вернулся к изучению состояния своего брата, а также ожиданию ответа моего сына, изучавшего кровь и память Орзмунда. Воины Шестого и Пятнадцатого легиона в это время стали занимать территорию возле лагеря, не рискуя вступать на землю, покрытую живым металлом, который в это время всё глубже проникал в недра планеты. Кажущуюся безобидным не первый взгляд вторжение, было куда опасной угрозой, которую представляли себе ксеносы и порождения Эмпиреи. Потому что неважно, какую угрозу представляли эти нелюди, но стойкость металла справится со всем. Особенно если ему задать правильную форму и гарантировать, что ксеносы не смогут нанести посмертный удар после своей мгновенной погибели…

* Уверен, что тайна пропавших Примахи навсегда останется нераскрытой из-за нелюбви ГВ чётко отвечать на хоть что-то, однако я могу предоставить некоторые факты, над которыми можно поразмышлять. Когда-то у Империума было два дополнительных живых Примарха, которых Император послал на войну с некими ксеносами, называвшими себя Рангданцами. Про них мало что известно, но в Скованном всё интересное про них и так уже рассказал. Куда любопытнее посмотреть на их союзников/вассалов Слогтов, которые участвовали в этой войне на стороне Рангданцев, и которые уже один раз практически сломили сознание пленённого Омегона.

Получается, что когда-то у Империума было два Примарха, но стоило им встретить расу ксеносов-паразитов, подчиняющих мозги без помощи варпа (а значит и никакая защита от варп-колдовства не поможет), как больше про них никто не слышал. Их стёрли из истории из-за какого-то позора, а Дорн плакал от горести, когда ему временно вернули память о них. И хотя момент для интерпретации всё равно очевидно присутствует, но мне как будто уже понятно, к чему ведут все намёки авторов.