Слабость духа

Глава 129. Альфарий и Альфарий

— Неужели отец послал тебя, чтобы разобраться со мной? Какой позор. Слабейший и самый неопытный из моих братьев, я предоставлю тебе один шанс. Сдайся на мою милость, и тогда, Альфарий, я не отправлю твою душу в самые глубины бездны, откуда потом достану с тем же вопросом.

Лидер двадцатого легиона ухмылялся, смотря на четырёхметрового мутировавшего Мортариона, чьи жёлтые глаза практически сияли в его закрытом «штабе». Так Альфарий аккуратно называл ту грязную яму под землей, вероятно, когда-то бывшее недрах гигантского монстра. Живые дышащие стенки плоти и пол, залитый неизвестной жидкостью вряд ли можно встретить в любом ином месте.

Однако оно точно стоило своего хозяина, который удивительно прекрасно вписался в местную эстетику. Отец Гвардии смерти сидел на огромном троне, сделанном из чьих-то слившихся тел, продолжавших издавать едва слышный стон вечной боли и мук. Тысячи людей, сплетённых вместе и поддерживавших хрупкое эго Четырнадцатого сына Императора.

Будь на месте Гидры обычный смертный, он, вероятно, даже пал бы на колени либо от подавляющей ауры Мортариона, либо от одного вдоха смертельного яда, способного за несколько секунд убить даже космического десантника. Однако Астартес перед смертью точно успели бы нанести пару ударов, при этом успев произнести пару пафосных речей, и тем самым лишь утолить вечную жажду Принца смерти к почитанию.

Вот только Альфарий был Альфарием, отчего он лишь улыбался, да шутливо прогуливался по тронному залу демонопоклонника, разглядывая его мрачный интерьер. И хотя он не произносил никаких слов, но Мортарион так и чувствовал насмешку, зависшую в воздухе. И одного этого уже было достаточно, чтобы начать выводить его из себя:

— Ты смеешь молчать, когда я обращаюсь к тебе? Это очень дорого обойдётся тебе, смертный. Я клянусь показать тебе такие муки, которые твой слабый разум даже осознать не сможет, — после этого он ударил кулаком по своему трону, и из земли начали вырастать фигуры мутировавших Астартес, вооружённых по самый максимум и явно готовых к бою. — Отвечай! Как ты пробрался сюда? Мой рой является продолжением меня самого, а потому ты не мог скрыться под ликом моих сынов и подданных! Отвечай, как же тогда ты дошёл до моих покоев? Или же моим слугам стоит выбить из тебя правду?

— Мне кажется, ты сильно переоцениваешь свои способности, и недооцениваешь мои, — с усмешкой ответил Альфарий, начавший сразу же после этого двигаться к центру зала, где сидел Мортарион. Глава Гидры уже начал показательно крутить в руках своё копьё, что сразу же заставило чемпиона Нургла сжать от гнева кулаки и явить гневный оскал. — Скажу честно, «брат», я ожидал куда большего. Ты продал свою душу, всех своих сынов и собственную честь, но получил от хаоса лишь кучку грязи в управление, да толпу безумных мутантов? Жалко. Если бы я пал, уверен, что добился бы бесконечно большего. Подозреваю, что силы Хаоса бы уже штурмовали Терру, если бы я заменил тебя. Хотя… Как бы я мог быть на твоём месте, если я не полный имбецил, продавший свою жизнь буквальным демонам?

— Ты определил свою судьбу, — голосом, полным ледяного гнева, ответил Мортарион, испепеляющим взглядом прожигавший брата. — Я похороню тебя в канаве, чтобы затем затопить её худшими помоями, которые только можно найти на просторах вселенной. И я буду наслаждаться твоими криками и мольбами о помощи, пока сам буду править звёздами над твоей могилой.

Четвёрка космических десантников вышла вперёд и окружила Альфария, наставив на него четыре Гауссовых винтовки. Двадцатый с усмешкой осмотрел их всех, и, не выражая и толики страха, сделал новый шаг вперёд, тем самым оказавшись всего в десятке метров от Мортариона.

Доспехи Двадцатого защищали его от практически любых химикатов, с которыми не справлялась даже невозможная физиология Примарха, вот только сейчас перед ним было одно единственное исключение. Мутировавшего Четырнадцатого сейчас окутывала такая аура. А потому Альфария хватило лишь на одну единственную колкую фразу, которая должна была вывести шоу на новый уровень:

— Мечтать никогда не вредно, — показательно направив наконечник копья в сторону Мортариона, насмешливо произнёс Примарх. Мортарион тут же вновь гневно ударил кулаком по своему трону, явно мысленно отправляя приказ о расстреле врага своей империи. И Астартес следовали его приказу — они все одновременно встали в стойку для стрельбы, прицелились и через секунду направили огонь… на полностью не ожидавшего того Мортариона.

Гауссово пламя повредило плоть и доспехи предателя, но его выносливость со стойкостью, и до мутаций являвшаяся лучшей среди сынов Императора, стали после становления монстром почти невозможными. Его плоть тут же начала зарастать, пусть и ещё больше преобразуясь в процессе, тем самым забирая последние куски его человечности. Хотя и не сказать, что разгневанный великан более волновался о её сохранении — резко поднявшись со своего трона, он распахнул крылья за своей спиной, после чего яростно взмахнул гигантской косой, которую теперь без проблем мог держать в одной руке.

— Как это возможно? Я до сих пор ощущаю связь с ними? Или… кусками моих сынов? Что ты с ними сделал, чтобы обмануть меня?

— Можешь не беспокоиться, технически, они до сих пор живы, — с усмешкой ответил Альфарий, когда его сыны начали по очереди выкидывать в стороны пульсировавшие куски серой плоти, до этого скрытые на их подсумках. — Они даже боли не испытывали. Небольшой имплант заставил их всё время думать, что они продолжают верно служить своему божеству. Прекрасное устройство, согласись? Идеальное, чтобы обмануть идиота, который не смог без помощи демонов заполучить контроль даже над собственными сынами. Ты ведь знал, что Тифон тайно ненавидел и презирал тебя? Конечно, знал — ты ведь промыл ему мозги и залез в голову…

Мортарион одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, сразу же при этом попытавшись разрубить своего брата. Однако Альфарий ловко ушёл, успев при этом даже ударить древком копья по голове брата. Ожидаемо, это выбесило Мортариона ещё больше, отчего он уже практически перестал контролировать ситуацию вокруг себя или как-то управлять своим роем, полностью сфокусировавшись на сражении.

Он попытался одним взмахом разрубить хотя бы последних оставшихся сынов Альфария, да только трое из них успели вовремя убежать и разорвать расстояние с Примархом. Сейчас они стояли в десятках метров от него, и просто расстреливали Четырнадцатого, при этом прикрывая последнего стоявшего вблизи члена Альфа легиона.

Вот только и он не собирался просто так умирать. Когда в него только направился кулак развернувшегося Мортариона, фигура воина распылалась в воздухе, и на месте бывшего космического десантника появился куда более высокий Примарх, выглядевший идентично Двадцатому. И он без проблем по касательной избежал этой атаки и воспользовался моментом, чтобы копьём ударить прямо в сердце предателя.

Ожидаемо, что даже потеря одного из многих сердец не остановила его, но это только стало началом танца двух близнецов. Альфарий и Омегон кружили вокруг своего медлительного брата, и хотя они не могли нанести ему действительно серьёзный урон, но его психика с гордостью плохо принимали каждое их попадание. Тот, кто продал всё ради силы, не мог вынести и малейшего поражения, отчего гневался, да старался прикрыть собственную сломанную маску:

— И это всё, на что вы способны? Каким же идиотом надо быть, чтобы верить, что у вас получится меня истощить.

— Не-а-а, у нас не было такого плана, — легко обойдя подобную простую попытку узнать цель их миссии, ответил Альфарий. — Мы просто хотим выбесить тебя до предела, параллельно унижая, как можем. И пока что выходит превосходно.

— Никакой другой мотивации у нас нет, — ответил другой Примарх, выглядевший идентично Альфарию. — Но и зачем она? Это и так бесконечно уморительно.

Мортарион прорычал от злобы, однако всё равно продолжил своё наступление. Яд постепенно распространялся в воздухе, и спустя минуты он должен был сокрушить даже стойкостью его братьев… По крайней мере, он верил в это. Но также он, несмотря на все свои предрассудки, верил, что эти Альфарий сможет что-нибудь придумать, и как-то выкрутиться из этой ситуации, по итогу выставив самого Мортариона дураком.

Он прекрасно понимал это, а потому гневался ещё больше, потому что у него самого не было такой репутации гения и интригана. И чувство чего-то не того не отпускало его с самого начала битвы, однако с каждой проходящей минутой оно лишь росло, пока не достигло той поры, когда он сам не сделал рывок в сторону, чтобы оглядеться и во всём разобраться:

— Я не желаю играть в ваши игры! Что вы задумали? Как вы справляетесь с моим ядом?

— Ты знаешь, что разговоры в бою — это не самая эффективная тактика? — с улыбкой произнёс один Альфарий.

— Разумеется, она эффективна конкретно для нас, пытающихся запутать тебе мозг и не дать сконцентрироваться, — с усмешкой продолжил другой. Их копья уже десятки раз пробивали грудь Примарха, однако мутировавшая плоть зарастала буквально за секунды, делая всю битву бессмысленной. Ну или таковой для Принца смерти, пытавшегося понять планы Гидры.

— Я заставлю вас заткнуться навеки, — прорычав, в очередной раз произнёс Мортарион, с каждой секундой бивший лишь быстрее и сильнее. Из-за подобного братьям уже не удавалось атаковать в ответ, так как им приходилось полностью фокусироваться на уклонении от ударов. Хотя Четырнадцатого и раздражало то, что на их лицах не было и намёка на страх — только абсолютная уверенность в самих себя.

— Боюсь, что ты начинаешь повторяться… Слушай, ну ты же не настолько дурак? Мог ведь уже догадаться, что раз мы однажды смогли заменить твоих слуг, и пробраться внутрь, то значит прекрасно понимаем, как обходить твою роевую прислугу.

— А потому можем не только добраться до твоего тронного зала и пронести внутрь оружие, но и, к примеру, окружить его парой-тройкой десятков термоядерных зарядов. Но знаешь, что самое забавное?

— У нас есть чародеи, которые могут телепортировать пару Примархов, при этом блокировав телепортацию для других, пусть этот навык они никогда не использовали на практике. Слишком редко можно найти идиота, который одновременно не принимает псайкеров, но при этом также не готовит им никакое сопротивление и отказывается пускать на свою базу даже демонов-помощников. В этом плане ты действительно уникальная личность, брат. Ты ведь ради этих слов устроил всё это шоу? Так наслаждайся же ими.

Лезвие косы Мортариона отсекло бы Альфарию голову, если бы тот не растворился посреди воздуха в яркой пурпурной вспышке. Омегон исчез вслед за ним, когда уворачивался от когтей Четырнадцатого. И лишь последние три члена Альфа легиона остались с проклятым Примархом до последнего — до сокрушительных взрывов, уничтоживших весь штаб по нажатию одной кнопки.

. . .

— …Никогда в жизни я не встречал большего идиотизма, чем твой план. Разумеется, я понимал, что твои интеллектуальные способности низки, но чтобы настолько? Наша семья сильно разочаровывает меня в последнее время.

— Хватит, Пертурабо. Сейчас явно не время для наших споров, — хмуро произнёс Дорн, ненадолго отведший взгляд от тысяч экранов и повернувший голову в сторону пришедшего раздражённого Пертурабо. — Ты желаешь продолжить наш конфликт, даже когда гибнут миллионы, и на кону стоит выживание человечества?

— Именно потому, что я и хочу всех спасти, я не могу согласиться с твоим планом! Альфарий смог ударить прямо в центр командования сил Мортариона, и мы не можем упустить этот шанс! Пока враг дезориентирован и легионы мутантов не собраны, мы должны ударить всем, что есть! Окончательно уничтожив Мортариона, мы фактически гарантируем, что его силы падут! А вместе с ними мы без проблем сокрушим и фронт демонов, фактически гарантируя победу.

— Среди демонов достаточно телепатов, что смогут взять под себя контроль, когда его влияние полностью исчезнет, — с ледяным спокойствием ответил Рогал, будто бы не обращавший внимания на все слова Олимпийца. — Куда эффективнее держать его в живых, при этом гарантируя, что его роевый разум не отпустит контроль, при этом не позволив врагу сгруппироваться.

Гиллиман устало качал головой, слушая своих братьев. Он видел их лишь через общую сеть флотилии, оставшуюся со времён Великого похода, однако экран когитатора всё равно прекрасно напоминал ему о тех «славных» спорах, которые он слышал уже тысячи раз. Разница лишь в том, что более у него не было желания терпеть.

— Мы атакуем, — тяжёлым, бескомпромиссным голосом, произнёс Робаут, привлекая внимание братьев. — Мы проведём ложную атаку по штабу Мортариона, чтобы заставить его паниковать. Он ценит свою жизнь больше всего на свете, а потому обязательно попытается стянуть к себе все силы, даже не обращая внимания на разрушение фронта. Если план окажется особенно эффективен, мы действительно добьём его, но не это сейчас наша главная цель. Наша задача в том, чтобы не допустить демонов до хранилища, и не дать им завершить ритуалы, что вызовут психическую бурю в систему или призовут ещё больше демонов. И потеряв поддержку орды мутантов, это будет куда проще провернуть.

Пертурабо с Дорном молчали, смотря на Робаута, но по итогу каждый из них хмуро кивнул ему. Они имели очень сложные отношения друг с другом, пусть и не выросшие в полноценное соперничество и вражду, однако в одном мнении они сходились. Гиллиман всегда был вторым лучшим стратегом после них самих, а потому его мнение имело вес. Каждый из них, разумеется, ставил себя на первое место, но даже учитывая все грехи Робаута, связанные со союзами с ксеносами, принять его мнение куда проще, чем менее любимого брата.