Слабость духа

Глава 99. Риланор Несгибаемый

Сидя на своём месте в ангаре «Буревестника», Дунгар с любопытством рассматривал пурпурный дредноут с золотым символом имперской аквилы на металлическом воротнике. Он был высок, более трёх с половиной метров в высоту, однако в основном благодаря своей особой броне, поддерживающей остатки жизни в одном из последних верных сынов Детей Императора. Он переводил взгляд с Риланора на Тоса, главного киборга Десятого легиона, который уже практически не уступал первому в размерах благодаря своим доспехах и аугментации, да обдумывал то, на какую миссию они отправились.

Дунгар, несмотря на психоиндоктринацию и обучение в башнях, прекрасно понимал, что является самым обычным оружием, скованным для ведения войны и ликвидации врагов человечества. Став Астартес и пройдя через сотни войн, он теперь отчётливо видел все те элементы пропаганды, скрытые на его родине, с помощью которых из новобранцев выплавляют образцы верности. Мелкие детали, из которых потом складывалась картина мира сотен тысяч космических десантников, Несущих шторм по всей галактике.

Осознавая всё это, Дунгар не мог на мгновение не задуматься о том, как бы он повёл себя, будь он на месте Риланора? Если бы его отец восстал против Императора человечества и объявил себя королём ксеносов да повелителем Имматериума? Сколько вообще братьев остались бы с отцом?

Скорее всего, практически все. Дунгар сам признавал, что если бы Владыка металла отдал ему приказ хоть отправиться ликвидировать самого Повелителя человечества, скорее всего, он бы даже не усомнился в нём и без задних мыслей отправился исполнять самоубийственную миссию. Это просто казалось логичным и понятным в его голове — они лишь инструмент в руках отца. Даже если бы сам десантник понимал головой, что это глупо и принесёт вред человечеству, но верность Феррусу — это первое, что в них вбивали. Причём далеко не одними словами.

Вероятно, лишь редчайшие ветераны Объединительных войн и родившиеся на самой Терре остались бы на стороне Империума. Но сколько их было? Дунгар пытался вспомнить, но как раз в это время к нему приходили мысли о том, как тихо и незаметно они сгинули за прошедшие десятки лет. С момента, как на Схеналусе заработали камеры клонирования и воспитания превосходных воинов, первые Несущие Шторм начали постепенно исчезать.

Кто-то уходил на секретную миссию, с которой никогда не возвращался, кого-то переводили на охрану маловажных мест на конце галактики, но большая часть погибала на поле боя, первыми несясь в бездну. Десятый легион нёс относительно малые потери, но они всё равно были. И в основном из тех, кто не был на химическом уровне верен своему отцу до последнего вдоха.

Дунгара занимали подобные мысли, которые всегда замыкались в бесконечный цикл. Со стороны здравого смысла подобная паранойя их отца в нынешней ситуации казалась крайне подозрительной. Однако сам клон не мог даже подумать о том, чтобы что-то сделать с этой информацией — ведь именно эти самые методы мешали появлению таких мыслей. Парадокс, ответом на который мог стать один из последних верных сынов Фулгрима. Вот только проблема в том, что для того, чтобы узнать его историю, придётся сделать то, что в Десятом легионе очень сильно не любили — придётся говорить.

— …Как ты вообще жив? Почему ты не со своим отцом, и как пережил его падение?

Глаза Риланора вспыхнули, стоило к нему обратиться. Металл заскрипел, пока один из самых старых Астартес поднимал свою голову и постепенно включался к диалогу, столь редкому на флагмане Десятого легиона. Дети Императора редко работали с Несущими шторм, а потому вся ситуация была ещё более необычной. Братья Дунгара, также сидевшие на своих местах и готовые броситься в бой в любую секунду, повернули головы в их сторону, став слушать неожиданно заговорившего брата. Одного из самых уважаемых в легионе, опытнейшего и умелого воина, посоперничать с которым могли лишь единицы.

— Мой отец мёртв, — без толики эмоций ответил Риланор. Его тяжёлый низкий голос разносился среди стен их ангара, и все фокусировались на нём. — Варп пожрал его изнутри, и теперь использует как куклу с нитями, подвешенными над его окровавленными конечностями. Когда началось падение в бездну, и галактика вспыхнула, я в полуразрушенном состоянии находился на руинах мира, который мы недавно покинули. Именно там эта тварь с ликом отца ударила по мне и всем моим верным братьям, не склонившихся на колени перед ним, всей яростью нашего легиона, купившегося на его ложь. Порождение не забрало меня с братьями лишь потому как считало мертвецами, закопанными в сажу и пепел, но уже успело поплатиться за свою ошибку. Ибо мы с братьями, которым повезло выжить, станем клинком, что погубит его.

— Вы были слабы, и поплатились за это. Ваш легион всегда являлся ярким пятном среди прочих клинком Императора, который фокусировался на философии с искусством, а не на том, ради чего мы были рождены. Наша судьба давить всех врагов человечества, и истреблять цивилизация, топя ксеносов в их собственной крови. Ничего более, ничего менее. Разнятся методы и способы принести победу, но по итогу лишь война является искусством, которому мы посвящаем самих себя.

Дунгар перевёл удивлённый взгляд на Тоса, впервые заговорившего не по миссии на его памяти. Честно говоря, он даже не знал, что его брат был столь суров и помешан на силе. Они более девяноста лет работали вместе, однако Десятый легион не тратит время на разговоры о личном, потому как не для подобного они были созданы. Как бы это ни звучало, его братья понимали свою функцию, и старались не выходить за её пределы.

— Быть может это так, — кивнув, ответил Риланор, даже не став спорить. — Однако мы все являемся хранителями традиций, которые вложил в нас Повелитель человечества, и не нам оспаривать его решения. Наша задача сейчас в том, чтобы отомстить за всех падших и гарантировать выживание человечества как вида. И могу заверить, что мы с братьями сделаем всё, чтобы выполнить свою роль.

Дунгар повернул голову и взглянул на последних истинных членов Третьего легиона. Верных осталось едва ли более сотни, но каждый из них красовался шрамами и царапинами на броне, доказывающих их опыт и готовность идти в саму бездну ради победы.

— Слова, не стоящие ничего, — холодный синтезированный голос Тоса ответил незамедлительно. — Мы все здесь готовы умереть ради правого дела. Разница лишь в том, что ваш легион уже однажды подвёл человечество. И доверие к вам самим минимально, так как шансы наличия шпионов Феникса среди вас слишком велики.

— Ты оспариваешь решения Ферруса, принявшего нас? — спросил Риланор, сжавший металлическую руку в кулак. Тос лишь слегка наклонил голову, смотря на это, и судя по его расслабленной позе, он явно не считал дредноут достойным врагом. Самый быстрый воин их легиона явно верил, что залп Гауссового пламени расправится с медленным блоком железа раньше, чем тот успеет сделать хоть что-то.

— Нет. Просто занимаюсь тем, ради чего мой отец меня создал. Слежу за потенциальными врагами и держу руку на клинке, в случае если они оправдают наши худшие ожидания. Такова работа палача, ничего личного, — ледяная усмешка последовала за этими словами, после которых наступила тишина. Риланор явно не желал продолжать эту беседу, и просто принял острые слова Тоса. Дунгар же продолжал делать то, что мучило любого воина во время мира. Он думал о том, чем они все с братьями являлись по своей сути.

Оружием, которое понимало свои ограничения, но не могло выйти за их пределы. Воинами, созданными для убийства, и ничего более. Люди, которых создали по аналогии с машинами, когда-то принёсшими порядок и господство человечества, но сейчас обречённых сражаться с подобными себе. И всё ради целей отца и Императора, о которых никто из даже догадаться не может, ибо те не считают

Дунгару откровенно не нравились собственные мысли, от которых сама его сущность противилась. Вот только как он мог выбросить их из своей головы, если перед его глазами сидел воин, пошедший против своего отца и получивший за это славу несгибаемого героя? В то время как даже сам Дунгар с его братьями были обречены сгинут в неизвестности, стоит им только оступиться и пропустить снаряд в грудь.

И это даже не было преувеличение — он со многими своими братьями спустился на корабль техно-демона, где ужасы его больного разума поглотили многих из его братьев. Мутировавшие люди, кибернетизированные ксеносы и машины, словно бы восставшие из бездны Тёмных времён — всё это забрало немало сынов Схеналуса. И плата за все риски и жертвы? Забвение и короткая фраза об успешно выполненном деле. Как и ранее, на протяжении десятилетий верной службы и нескончаемых побед единственной наградой за верность и успех была сама жизнь. Такова жизнь тайных агентов и членов легиона, всегда сражавшегося в тени шторма.

Несущие шторм были величайшими Астартес из живущих, лучшими из лучших воинов в галактике, специально выкованными для службы в качестве совершенных инструментов войны, но вспоминая бездумных рабов-киборгов тёмного божества и своих братьев, Дунгар к величайшему собственному сожалению, не видел меж ними разницы. И чем дольше он думал об этом, чем дальше их корабль двигался в пучины Хаоса, тем сильнее в нём росло то, что их отец веками старался истребить любой ценой — сомнения.

. . .

Варп был измерением безумия и беспорядка в чистом виде. Здесь не было законов и порядков в том смысле, котором мог осознать человеческий мозг, и даже если этот кусок космоса, куда мы прибыли, когда-то был частью материальной вселенной, Великий разлом изменил это.

Я всё ещё помнил, как мы с Робаутом и Фулгримом освобождали эту часть галактики от диктата ксеносов, пытавшихся построить здесь союз ксенофилов и эгалитаристов, но по итогу ставших пеплом. Мы принесли порядок и закон Империума, при этом предоставив сотни миров для человечества, где люди могли развиваться и строить лучшую жизнь. Теперь же всё погрузилось в мрак.

Сами звёзды в этом месте были вывернуты на изнанку, отчего вместо классических белых, красных и жёлтых, всё освещала неестественная чёрно-пурпурная звезда, постоянно испускавшая вспышки психической энергии по сторонам. Каждая из них рисковала стереть все наши щиты и поля, но, забавно, вблизи планеты культистов от подобного защищали летящие осколки камня с выгравированными на них проклятыми рунами.

Пусть силы Хаоса и жили во всём этом безумии, но они также не были защищены от всего беспорядка варпа. Демонам нет разницы, чью душу сожрать, а потому даже самый последний колдун и еретик должен искать методы защиты от собственных хозяев.

Подобное можно было также заметить и в мире, где согласно допрошенным эльдарам, находился Фулгрим последние годы. Фиолетовая планета с розовым туманом, стелющемся по поверхности, была непригодна для любой жизни как минимум потому, что этот ядовитый газ мигом превращал в ужасающую аберрацию любого при первом же вздохе. И культисты среди пленённых людей и эльдар не были исключением, отчего они были вынуждены жить на руинах мира улья, укрытого гигантским куполом, построенным по моему же дизайну.

Мир, когда прозванный Траорисом, являлся источником невероятно редкого газа и минералов, сокрытых глубоко под корой планеты. Каждый из них являлся невероятным психическим резонатором, способным поглощать энергию в невероятных масштабах. Прозванный в честь честь Фениксийца, случайно открывшего его, фульгурит оставался очень любопытной вещью, гипотетически способной получить множество разнообразнейший свойств при правильной использовании варпа. Я планировал заняться серьёзным изучением этого шедевра, да кое-что отвлекло меня в последний момент. Путешествие к Фаросу и начало Ереси.

И теперь залежи этого минерала находились в руках демонов, колдунов и еретиков с миллиардами тёмных эльдара, которые не боялись использовать Океан душ без каких-либо ограничений. Мы с флотилией вышли из портала Фароса над орбитой этого мира, и уже ощущали могущество, сокрытое в недрах этого мира. Вся космическая сила, которую Фулгрим явно собирался использовать для чего-то большого. Целые горные гряды, выкопанные в форме рун были явным знаком масштабного ритуала… Но заряженные орбитальные орудия нашей флотилии были знаком того, что мы не собирались допустить подобное.

— Сотрите этот мир в пыль, — мой спокойный голос разносился по всем система связи корабли, оповещая каждого о начале операции. — Затем приказываю начать подготовку к спуску на поверхность. Время спуститься в бездну.