Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 65 Август 1974 г. — февраль 1975 г.

Всё-таки выслали Галича[190]… Мы жили в одном подъезде: мы — на первом этаже, Галичи — на втором. На четвёртом жили Ласкины. Ласкин и Галич очень дружили, но когда в конце 1971 г. Галича исключили из Союза писателей и он превратился в диссидента, они раздружились: Ласкин — человек верноподданический, он просто побаивался этой дружбы. У Галича всё время толклись разные иностранные корреспонденты, какие-то сидельцы, всякого рода люди властью обиженные, а Ласкин Бобкова[191] дома принимал. К моменту моего появления в семье Ласкиных охлаждение в их отношениях уже наступило, что, впрочем, никак не повлияло на наши с ним отношения: Галич любил девчонок Ласкиных с детства. Рассказывал мне, как в 1-м классе Наташка ходила на экскурсию в мавзолей Ленина, а когда вернулась, он спросил у неё, что ей понравилось. Она подумала и сказала: «Дядя Саша, вообще-то я ждала большего…»

Когда я заходил к Галичу, то обычно заставал его лежащим на тахте. Он и стихи свои и всё прочее сочинял на тахте, мысленно их редактировал, потом вставал и записывал набело. Помню, что курил он всегда только сигареты «Kent», а я всегда «стрелял» у него эти сигареты. Где он их доставал, ума не приложу.

Александр Аркадьевич Галич.

Наверное, переплачивал спекулянтам. Однажды Галич нас затопил: вода из ванной перелилась через край и намочила потолок в нашей ванной комнате. Наташка побежала к Галичу. У него сидели какие-то иностранные корреспонденты, он просил Наташу не поднимать шума, затолкал её в ванную, где она собирала тряпками воду. Корреспонденты спрашивают, что случилось. Галич по-английски отвечает, что, мол, ничего не случилось, просто девушка-уборщица пришла прибрать в квартире. Он забыл, что Наташка тоже знает английский и всё слышит. Она ему потом выговаривала…

Никаким диссидентом Александр Аркадьевич никогда не был. Он был просто порядочным и талантливым человеком, а диссидентом его сделали. Пел он свои песни, но опасности для советской власти не представлял. Некоторые песни были слегка заблатнённые, иногда из них можно было понять, что сочинил их бывший зэк, хотя Галич зэком никогда не был. Так что, когда Арбузов[192] кричал во время изгнания Галича из СП, будто тот присвоил чужую биографию, он был отчасти прав. Но всё дело в том, что ниоткуда Галича не надо было исключать. Настоящие гонения на Александра Аркадьевича начались после того, как он спел несколько песен на свадьбе актёра Театра на Таганке Ивана Дыховичного с дочкой члена Политбюро Дмитрия Степановича Полянского. Полянскому песни Галича очень не понравились и понеслось! В 1971-м вышибли с треском из Союза писателей, в 1972-м — из Союза кинематографистов, прерывают репетиции его пьес, вырезают его фамилию из титров фильмов. Не он искал по Москве иностранных корреспондентов и всех обиженных режимом — они сами его искали. Галич был, как и Ласкин, вполне добропорядочным советским сочинителем. Достаточно было посмотреть в Театре Сатиры его пьесу «Вас вызывает Таймыр» или фильм «Верные друзья», чтобы понять, что он никакой не диссидент. Его выпихнули в диссидентство из любимых, теплых, обжитых творческих союзов, как выпихивают в холодную прихожую надоедливых попрошаек. Если бы его оставили в покое, он и дальше отлично вписывался бы в советскую действительность. Галич был сибарит, бабник, но теперь сделался героем. Не знаю, по силам ли ему эта роль, но знаю, что наши власти обладают высоким талантом наживать себе врагов.

В Нюше[193] сохранилась царственная стать, руки необыкновенной красоты. Я любил с ней поболтать, хотя последнее время она всегда ходила поддатая. Рассказывала мне, как она ходила в магазин за мясом, а в очереди перед ней какая-то маленькая старушка-еврейка всё просила продавца-мордоворота взвесить ей мясца без костей. «А тебе здесь вообще делать нечего! — закричал на неё продавец. — Поезжай в свой Израиль и там выбирать будешь!» Нюша тут же вызвала заведующего магазином, а когда тот появился, сказала:

— Обращаю Ваше внимание на то, что работник вашего магазина публично призывал эту женщину эмигрировать в Израиль, и прошу вас дать этому факту надлежащую политическую оценку!..

Заведующий перетрухнул, извинился за мордоворота и одарил Нюшу филейными кусками.

Николина Гора, дача П. Л. Капицы. Сегодня Петру Леонидовичу исполняется 80 лет. Мы приехали с Валеркой Генде-Роте чуть ли не утром и до вечера остались единственными журналистами. Долго искал именинника, чтобы поздравить, пока Анна Алексеевна не подсказала мне подняться в светёлку — маленькую комнатушку уже на третьем этаже дачи. В комнатушке я застал Капицу с Лаврентьевым[194].

— Вот Ярослав всё знает и сейчас нам расскажет! — закричал Пётр Леонидович, завидев меня. — Отчего на последней сессии Верховного Совета отсутствовал Демичев[195]?

Я увидел на лацкане пиджака Лаврентьева красный флажок депутата Верховного Совета СССР и спросил:

— Пётр Леонидович, вы знаете, что обозначает этот флажок?

— Понятия не имею! (Врёт! Всё он знает!)

— Это означает, что Михаил Алексеевич — депутат Верховного Совета. Так что этот вопрос к нему…

Ещё раз подивился неиссякаемой любознательности Капицы! Ну какое ему дело до Демичева?!

В светёлке на очень тяжёлой чугунной плите стоит прецизионный токарный станок, который Капица купил в Швейцарии за 10 тыс. долл. Он собирает у всех друзей и знакомых мёртвые часы и с помощью этого станочка возвращает им жизнь. Это любимейший вид его отдыха. В Англии его избрали почетным членом Общества любителей старинных часов.

Когда Лаврентьев спустился вниз и мы остались одни, Капица хитро улыбнулся и спросил:

— А вы знаете, кому мы обязаны созданием Сибирского отделения Академии наук? Супруге Михаила Алексеевича! Она очень боялась новой войны, атомных бомбардировок и много лет уговаривала Михаила Алексеевича уехать из Москвы. Он и выступил с инициативой создания Сибирского отделения перед Хрущёвым, и вот они уехали в Новосибирск…

Петр Леонидович Капица демонстрирует мне свой уникальный станок.

При входе на дачу Капицы висят «Правила, по которым поступать всем входящим в сии двери»:

1. Оставь чины свои, равно, как и шляпы, а наипаче шпаги за дверью. А также местничество и спесь, и тому что-либо подобное брось у двери.

2. Будь вежливым, однако ничего не порть и не ломай. Говори умеренно, не ори, дабы у прочих тут находящихся уши и голова не заболели.

3. В залу входя, по углам не хорониться, не вздыхать и не зевать. Сморкаться не пальцами, а в платок. Ежели в носу засвербит, воздух задержав, от чиху удержись, а не осиля того, чихай с бережением и в сторону, горстей прикрывшись.

4. Господам офицерам и прочим персонам мужского пола дам и девиц забавлять и делать им плезир. Скудных разговоров с оными не вести, за телеса не хватать, а паче того на ухо срамных слов не говорить, особенно девицам.

5. Всем, кто не колченог, танцевать, однако, не козлам скачущим уподобляться, а скользя с приятственной лёгкостью. Даму держать с великим бережением и ног ей не топтать. В танце не молчи, даму разговором пристойным занимай. После танца, коли вспотел, утирайся платком, не чешись.

6. Сидя за столом, веди себя пристойно, не чавкай. Руками по столу не колобродь. Даму справа забавляй беседой благопристойной и кушанья ей подавая, надрывно не уговаривай, а токмо предлагай отведать.

7. Кушай сладко и вкусно, а пей с умеренностью, дабы всякий всегда мог найти свои ноги, выходя из дверей. Если же на то случится, что кто Ивашкою Хмельницким одолён будет, надлежит тому сопротивляться до крайности. Персонам же мужска пола, наперёд того договорившись, друг друга оберегать. Паче те, кто упьется до помутнения мыслей, взять того мерзавца и вывести.

(Завизировано П. Л. Капицей 9 июля 1974 г.)

Президент АН СССР М. В. Келдыш поздравляет П. Л. Капицу в день его 80-летия. Рядом сыновья Андрей и Сергей.

Я спросил Петра Леонидовича, кого он пригласил на свой юбилей?

— Никого! Кто хочет, тот приедет…

Народу понаехало человек 150. Вся верхушка Академии наук. Несколько автобусов с сотрудниками Института физпроблем. На зелёной поляне разбили большие шатры. Никогда не видел такого количества знаменитых гостей: от президента Келдыша до Любови Орловой.

И вновь скажу: есть слова, которые пишутся (в газетах главным образом), но в живой речи не произносятся. Не помню, чтобы я сам, или кто-нибудь из моих знакомых в разговоре употреблял такие слова, как «отчизна» или «вдохновляющий».