Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 77 Июнь — октябрь 1977 г.

Обнаружил в первом классе нашего самолёта Василия Александровича Казакова, нашего авиационного министра и сразу взял у него интервью. А куда он денется? Парашюта у него нет…

Меня встречал Лёва[349]. После обеда Лев лёг спать, а я пошёл гулять: Трокадеро, Эйфелева башня, эколь милитер, небоскреб Монпарнас, которого я не видел ещё, бульвар Монпарнас, Конкорд, мост Александра III, «Grande otele de Passy», где я поселился. (Жена Льва Света должна скоро лететь в Москву, поэтому я посчитал, что мне лучше взять гостиницу). Огромное это путешествие оставило в душе чувство радостной независимости. Я всё время бессознательно чередовал шумные перекрёстки с тихими, почти мёртвыми улочками, я почувствовал сразу весь Париж и снова влюбился в этот город.

Жарко, 26 градусов. Надо в майке ходить, хотя негры ходят в шерстяных свитерах. Вечер у Сабовых[350].

4.6.77

Провожали Свету в Москву. Лёва волновался из-за разных, не всегда мне понятных, неутрясок, перевеса багажа и т. п. и, вернувшись, наконец, домой, принялся на нервной почве пить виски. Потом повёз меня в гости к своей подруге Шуре Вайян. У неё сидели: шведка с котёнком, еврей-американец с еврейкой-американкой, алжирец в бархатном костюме и англичанка, созданная природой для быстрой любви. Разговоры совершенно дурацкие: какой сахар слаще, куда запропастился в Москве Подгорный и т. п. Попробовал французской деревенской самогонки. Славная. Хотел сбежать от них в Лувр, не пустили.

Купили с Сабовым сразу килограмм копчёных сосисок, чем несказанно удивили лавочника. Лев после вчерашней выпивки плох, лежит, читает Державина.

Негры на террасе Трокадеро расстилают тряпицы или плёнку и раскладывают бусы, барабанчики-погремушки, бивни и вазочки якобы из слоновой кости, кожаные шляпы, сумки и другую псевдоафриканскую дребедень. Прав был Остап Бендер, когда говорил, что вся контрабанда изготовляется в Одессе на Малой Арнаутской. Покупают мало, а точнее — вообще не покупают.

Если самый любимый объект для фотографирования — собор Парижской Богоматери, то самое любимое место, где фотографируются сами — Трокадеро. В одиночку, парами, компаниями, целыми автобусными группами запечатлеваются на фоне Эйфелевой башни. Маршал Фош — бурый на буром коне — видит это ежедневно, и я представляю, как ему всё это обрыдло. Хотя, что Бога гневить: башня действительно хороша.

Бутылка Смирновской водки стоит 35 франков, а пишущая машинка с алфавитом на шаре — 1750 франков. Мне на всю командировку выдали 1010 франков и 20 сантимов. Спрашивается, могу ли я сделать выбор?

На XXXII аэрокосмическом салоне 627 участников из 20 стран. Впервые — Аргентина и Бразилия. 229 павильонов, 230 самолётов. Мы выставили Як-42, Ил-86, Ан-32, серийный Ту-144.

Модели наших космических аппаратов, подвешенные к потолку, высвечиваются узкими пучками света. Прочитав его описание, нажимаешь красную кнопку, и луч света показывает интересующую тебя модель.

Кирилл Небург рассказал:

— Садик около улицы Гобеленов называется Sguare Rene le Gall, в честь участника Сопротивления, которого расстреляли в 1942 г. В конце XVI в. тут были леса, и король Генрих IV приезжал сюда охотиться на лисиц и оленей. Под садиком сейчас протекает речонка Bievre, в которой когда-то водились бобры. В XIX и начале XX в. здесь было развито какое-то чрезвычайно вонючее кожевенное производство. (Кирилл даже помнит этот невыносимый запах…)

Как я люблю Ходить с Кириллом по каким-то совершенно неизвестным даже коренным парижанам улочкам, как люблю слушать его бесхитростные истории… Ну казалось бы, какое мне-то дело до улицы Гобеленов и сквера Рене ле Галля, но всякий раз я с удовольствием погружаюсь в далёкую и чуждую мне жизнь. И никак не пойму природу этого удовольствия.

Музей открытий. Стенд, посвящённый нашим «челюскинцам». Срез деревянной трухи с живыми муравьями между двумя стёклами. Можно, не отрываясь, смотреть часами. Представлены все виды написания цифр. В Центральной Америке цифры изображались в виде человеческого профиля: 3 — спит, 4 — со зверским оскалом, 9 — прыщеватый с открытым ртом, 6 — с глазом, залепленным крест-накрест. Деревянная копия огромного метеорита массой 5360 кг, упавшего в лес неподалёку от Bendego в 1784 г. Президент США Никсон подарил Франции маленький кусочек лунного камня, который привёз «Apollo-17». В зале химии, в стеклянном шкафу — отрезы синтетических тканей, а на стекле — их структурные формулы.

Сад Тюильри. Шуршит под ногами бело-жёлтый гравий. Одному Богу известно, как можно выколупнуть из него окурки, но ведь выколупывают же! Детишки пускают кораблики в круглом фонтане под надзором прибранных старушек. Мраморы статуй тронуты пепельным цветом времени. Все эти пышногрудые, с призывно торчащими сосками богини, этот огромный, лениво разлёгшийся Нил со сфинксом, словно с кошкой под рукой, в окружении толстеньких амурчиков, облепивших его со всех сторон, Нил, похожий на кота, по которому ползают котята, вся эта анатомически безупречная классика должна упасть в глубокий обморок при виде гигантов Генри Мура[351], которых он выставил в галерее Тюильри.

Сидя с Лёвой[352] в кафе, мы ухитрились опрокинуть какому-то немцу на брюки его же стакан пива. Немец наши искренние извинения принял, но попросил, чтобы мы заказали ему новый стакан пива. А что? Имеет полное право!

Ещё в Москве Кваша рассказывал мне о Льве Адольфовиче Доменике, богаче, выходце из России, известном во всей Европе театральном критике, который сам основал в Париже ежегодную театральную премию и очень опекал наших ребят из «Современника», когда они тут были. Сегодня я с ним созвонился, и мы отправились с Сашей[353] к Доменику в его ресторан на улице Бреа, 19. Ресторан большой, по всем стенам развешаны русские лубки, некоторые даже времён войны с Наполеоном. В простенках на чёрном фоне кружевные работы монастырских мастериц столетней давности. Все официанты в красных навыпуск косоворотках, в тёмных жилетках, сапогах. Месье Доменик оказался прелестным жизнерадостным стариком, искренне обрадовался возможности поболтать по-русски, усадил нас обедать, велел подать щей, блинов с сёмгой, водки. Выпили по рюмочке со знакомством. То, что нигде, кроме России, нет чёрного ржаного хлеба — враки. Есть, но он значительно дороже длинных французских батонов. Несколько раз мимо нашего стола проходил его сын Игорь Львович, с которым он нас познакомил. Это уже натуральный француз, на его холодной роже было написано: «Ну вот, опять отец угощает этих дармоедов из России, пропади они пропадом…» Посидел с нами минут пять из вежливости и раскланялся.

Откушав, месье Доменик сказал: «А хотите, я покажу вам нечто, очень для вас интересное?» Мы, конечно, согласились, вышли на улицу, свернули за угол и оказались перед дверью квартиры, которая помещалась в том же доме, что и ресторан, на втором этаже. Помню, меня удивили многочисленные запоры и засовы на дверях квартиры, но потом я всё понял, потому что мы оказались в музее. Это был настоящий музей русской культуры. Картины и гравюры знаменитых русских мастеров, рисунки (шаржи Маяковского), афиши и документы времён Шаляпина, Дягилева, Вахтангова, Мейерхольда. Кружева, вышивки, фарфор. Большая фарфоровая скульптура: семейство русского царя Александра III.

— Когда царь приехал в Париж, ему подарили эту скульптуру и на его глазах разбили форму, так что она существует в единственном экземпляре. Потом царь в Париже закружился и забыл про подарок. Я её случайно обнаружил у одного зубного врача и купил. Она вся чёрная была, грязная, отмыл, отчистил…[354]

Потом Лев Адольфович подвёл нас к небольшому овальному столику, где на кружевной скатёрке лежал топор. В отличие от обычных топоров, топорище у него было не деревянное, а тоже железное, но тоньше деревянного, удобно изогнутое, круглое, диаметром в разрезе около 5 см. По этому топорищу шла неглубоко вырезанная, но отлично видимая надпись: «Сим топором основал Санктъ-Питербурхъ. Пётр». У меня просто мурашки по спине забегали. «Можно взять?..» «Возьмите…» Топор был тяжёлый и холодный. Я посмотрел на Доменика, он понял мой вопрос:

— Не могу… Я не жадный… Не могу… Посол ваш узнал, в ногах валялся… Но я же коллекционер… Вот умру, тогда конечно… Игорю это не надо…

Всю ночь ворочался, не мог заснуть: неужели мой великий, мой богатый Ленинград не выкупит этот топор?!!

Л. А. Доменик умер в конце 1980-х гг. О судьбе его коллекции я ничего не знаю. Но знаю, что Петербургу в 2003 г. исполнится 300 лет.

Лёва повёз меня к своему приятелю Жану Биразу — «некоронованному королю «La ruche» — коммуны вольных художников, которые живут в большом доме-барабане под названием «La ruche» — «Улей». На всех этажах дома расположены мастерские, двери которых выходят на внутреннюю круговую балюстраду. Когда-то тут жил Сутин, Шагал, была мастерская Эйфеля, здесь в 1909 г. останавливался Луначарский. (Улица Мари Роз, где жил Ленин, совсем недалеко отсюда, и французы убеждены, что он тоже бывал в «Улье»). Сейчас тут живёт много художников-политэмигрантов. Например, советник чилийского президента Альенде известный художник Хосе Бальмес, директор Школы изящных искусств в Сантьяго. Его жена Грация работает как раз в бывшей мастерской Шагала. Показывали мне фотоальбом. Массовые расстрелы во время путча Пиночета. Хосе месяц скрывался во французском посольстве в Чили. Потом ему удалось перебраться с женой в Париж. Большинство художников «La ruche» мне неизвестны, но я записал их имена, чтобы потом хвалиться своим знакомством с великими мастерами.

Работы художников «Улья». Тарабелла «Крылатая грёза».

Жан-Пьер Леонардини «Ванная комната».

Поль Маик «Цветущее дерево».

Эрнест Пюньон. Пролетарский художник в полном смысле. Писал рабочих Гренобля, рассказывал об условиях их жизни (кстати, вполне сносные условия!). Обличает загрязнение воздуха: чёрные лёгкие в груди рабочего. Пишет портреты Маяковского. Выставлял один портрет во время театрального фестиваля в Авиньоне. Маяковский, по его словам, близок ему.

Жан-Поль Шамбаз. Картина «ЦРУ убивает Гракха», портрет Кафки, портрет австрийского писателя Петера Ханке. Делал декорации к «Мизантропу» Мольера в Национальном театре Страсбурга.

Поль Маик. Поляк. Приехал из Лодзи ещё в 1913 г. Ему 83 года. На салоне 1928 г. художники раскололись на независимых и сверхнезависимых. Поль был «сверх». «Меня всему учил Лувр… Джоконду уже 3–4 раза покрывали лаком… Она раньше не такой была…» Пейзажи Сан-Тропе. Автопортрет с маленькой внучкой. А внучке сегодня уже 21 год. Рассказывал о Сутине, с которым они регулярно выставлялись до 1939 г. Однажды на «Блошином рынке» купил за 15 франков залепленный грязью портрет. Отреставрировал его. Оказался автопортрет Буше[355].

Паоло Сандулли из Неаполя — самый молодой в «La ruche», ему 23 года.

Ду И Сейд. китаец, который родился на Миссисипи. Рисует каких-то эмбрионов и рыб, похожих на ракеты.

Никки Риети. тоже американец, но итальянского происхождения. Театральный художник, работает тоже с Национальным театром в Страсбурге. Оформлял «Пугачёва» по Сергею Есенину.

Майкл Форель, ирландец, убежал от англичан. Портрет «Ирландской мадонны» с пистолетом у колена. Судя по всему, он террорист.

Всего в «La ruche» живёт 143 художника.

Друг Льва Бираз — «некоронованный король» — из-под Бержерака, работал каменщиком, был поваром, окончил Академию художеств, во время событий в мае 1968 г. возглавлял студенческий комитет академии, стал профсоюзным вожаком, вступил в компартию. На митинге простудил горло и охрип. Делал операцию, но безуспешно. Его жена Марина — художница по костюму. Дочка Жанна в лицее выучила русский язык.

Мы сидели в маленьком бедноватом кафе рядом с «La ruche»: Бираз, Володин и я, болтали и пили дешёвое вино. Под столиком лежал Вамос (по-испански: «пошли») — самая смешная собака, которую я когда-либо видел: грустнейшие глаза и язык, который свисает набок, потому что не помещается во рту. Эта порода называется бассет-хаунд. В Москве я таких смешных собак не видел.

— Моя мечта — приехать в Россию и поселиться в русской деревне, — говорил Бираз. — Я ведь все сельхозработы знаю, от меня бы польза была… А потом я бы им готовил французские блюда, а они бы меня угощали русскими…

Хотел спросить, из каких продуктов он планирует в русской деревне изготовлять французские лакомства, да промолчал, чтобы не рушить его мечты… Для начала я предложил Жану прислать в Москву дочку Жанну, которая знает русский язык…

Сердце болит ужасно. Туманный вечер. Я сел на стульчик у памятника Жоффру[356], смотрел на Эйфелеву башню и золотые размытые огни Трокадеро за ней. Подумал: какая это была бы красивая смерть, если бы я умер сейчас на этом стульчике. Завтра улетаю.

16.6.77

Из исторической миниатюры Стефана Цвейга «Завоевание Византии»:

«…Ночь всегда пробуждает в нас фантазию и подмешивает в наши надежды сладостный яд мечтаний».

«Замышляя войну, деспоты, если они ещё не вполне вооружились, охотно разглагольствуют о мире».

19 июня, в воскресенье, «Чайка», которая везла «срочную почту» на дачу первого заместителя председателя Президиума Верховного Совета СССР Василия Васильевича Кузнецова, убила моего товарища, одного из наших лучших радиожурналистов (он работал на «Маяке») и весёлого парня Вадима Горелова. Они с женой и тёщей ездили повидать сына Дениса в пионерский лагерь и уже возвращались в Москву, когда «Чайка» на обгоне вылетела на встречную полосу и ударила «Жигули» Вадима. Тёща тоже погибла, жена с изрезанным осколками лицом и сотрясением мозга в шоке лежит в Одинцовской больнице, ещё не знает, что муж и мать погибли. Вадику не было 40. Очень бы хотел узнать, что было в этой «срочной почте». Завтра похороны.

21.6.77.

Когда вдова Вадима спросила одного ответственного работника ГАИ, когда будет суд над шофёром, убившим двух человек, тот искренне удивился: «Какой суд?! Ваш сын будет получать с автобазы деньги до совершеннолетия. Зачем какой-то суд?!» Я узнал, что ГАИшникам разрешается лишь записывать номера этих машин-убийц и сообщать в правительственные гаражи. В одном из многочисленных гаражей Совета Министров я выяснил, что сигналы от ГАИшников действительно поступают: около 30 в месяц. В этом гараже работает 1200 человек, т. е. один сигнал на 40 водителей в месяц. Я поехал в таксопарк. В таксопарках поступает как минимум раз в месяц сигнал на каждого водителя. Выходит, что правительственные шофёры в 40 раз дисциплинированнее таксистов! Я обо всей этой истории написал 24 июля 1988 г. в «Московских новостях».

Псков. Впервые упомянут в летописи 903 г. Немецкая хроника XIII в. рассказывает: «Этот город так обширен, что его окружность обнимает пространство многих городов, и в Германии нет города, равного Пскову». Немец Вундерер в XVI в. сравнивал Псков с Римом.

Псков всегда соперничал с Новгородом, хотя и называл себя смиренно «младшим братом». Следы этого соперничества можно заметить в работах историков, археологов, художников.

Чеканный прапор работы художника Всеволода Петровича Смирнова перед воротами Псковского кремля поразил меня своей безвкусицей и надуманностью. Как позволили здесь его повесить! Псковский кремль не нуждается ни в каких украшательствах!

В Псковском музыкальном училище в этом году впервые в истории двум выпускникам выдан диплом по классу гуслей. В Себеже живет мужичок, который сам выдумывает и конструирует музыкальные инструменты.

Псков выдержал за свою историю 26 осад. В 1240 г. немцы взяли Псков только потому, что предатель посадник Твердила Иванкович открыл им ворота крепости. Через два года Александр Невский на льду Чудского озера вернул Пскову свободу. Во время последней войны в Пскове было разрушено 96 % зданий. Из 62 тыс. предвоенных жителей на 23.7.1944 г. оставалось 143 человека.

Особенно гордятся псковитяне своим князем Довмонтом-Тимофеем, который никогда не знал поражений. Маленький больной старичок уже не мог сам сесть на коня, его подсаживали, он летел со своей конницей и один вид его обращал врагов в бегство.

Микродвигатели для японских кассетных магнитофонов делают в Пскове.

Мастер Кирилл строил в Пскове Троицкий собор. Когда он шел по улице, народ расступался.

Служба в Троицком соборе. Батюшка молодой, красивый, но по подглазью угадывается тяга к водке. Под полой рясы мелькают дешёвые сандалии с дырочками. Стол у распятия покрыт современной цветастой клеёнкой с изображением яблок и груш. Отслужив, батюшка уезжает из кремля на «Запорожце». Старушки, семенящие к вратам, крестятся и кланяются трескучему автомобильчику.

Михайловское. Ходил по его дому и чуть не плакал от тоски и невозможности увидеть его и говорить с ним…

Приехав в родовое своё имение, ссыльный Пушкин не находил себе места, впадал в ярость, кричал, пил, палил из пистолета. Всех дворовых людей в Михайловском было 17 душ вместе с Ариной Родионовной. Можно представить себе его восторг, когда кто-то приезжал к нему! Сегодня к нему приезжает до полумиллиона (!) людей в год.

30.6.77

«Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить».

Пушкин — Раевскому из Михайловского

Семён Степанович Гейченко.

Познакомился с Гейченко[357] и его женой Любовью Джалаловной.

Показывали мне свои самовары[358].

Матушка Надежда Осиповна любила младшенького Лёвушку, Александра считала неудачником, но перед смертью, тронутая его заботами, просила прощения и взяла с него слово, что он, именно он, Александр, похоронит её в Святогорском монастыре. Тогда и был он здесь в последний раз. В ветхом своём доме ночевал только две ночи. Бродил по комнатам, оглядывая всё, будто был здесь первый раз. Или последний. В тот день святогорский игумен Геннадий записал: «Получено от г-на Пушкина за место на кладбище 10 рублей». Меньше года оставалось до той минуты, когда глянуло в его голубые, чуть навыкате глаза чёрное око дантесова ствола…

Русское сердце известно отходчивостью, но ни один русский человек никогда не простит смерти Пушкина погубителям его!

Пушкин умер 29.1.1837 г. Из предписания игумену Святогорского монастыря Геннадию от 4.2.1837 г.:

«…чтобы при сём случае не было никакого особенного заявления, никакой встречи, словом никакой церемонии, кроме того, что обыкновенно по нашему церковному обряду исполняется при погребении тела дворян. Нафанаил, Архиепископ Псковский».

Уровень механизации производства в несравненно большей степени влияет на жизнь крестьян, чем на жизнь рабочих.

Изборск впервые упоминается в летописи 862 г., когда три варяжских князя прибыли на Русь: Рюрик в Новгород, Синеус на Белоозеро и Трувор в Изборск. Изборск на 285 лет старше Москвы.

2 июля 1977 г. в Швейцарии умер Владимир Набоков.

2 июля 1977 г. появился ещё один журналист Голованов: мой Васька напечатал заметку в «Советской России».

Московский кинофестиваль. Вот, что я видел:

«Господин Робинзон» (Италия). Комик хороший, юмор невзыскательный, типа «бамбуковой палкой по голове». Красивая негритянка. Буффонада не первого сорта.

«Барокко» (Франция). Название не понял. Всех окончательно запутывает борьба на каких-то выборах, поскольку убийцу и жертву играет один и тот же актёр. А нужно это только для того, чтобы убийца уплыл за границу с паспортом жертвы. Сценарист не особенно утруждал себя мотивацией поступков действующих лиц. Ещё одна бесполезная трата драгоценного и быстротекущего времени.

«Жестокое лицо Нью-Йорка» (Италия — Мексика). Если вырезать сиськи, Госкино купит. Фильм о бедственном положении бесправных мексиканцев в США. Главный герой очень похож на Игорька[359]. Всего понемножку: секса, психологии, крови, ужасов, но всё равно скучно.

«Труп моего врага». Ну люблю я Бельмондо, и баста! Ну знаю я, что он и тут как всегда будет справедлив, ироничен, решителен и неотразим, а всё равно люблю! Он так обаятелен, что не влюбиться в него нельзя! Снят без дураков, с размахом, напомнил мне «Наследника».

«Друзья мои» (Италия). Последний фильм Джерми. Пятеро немолодых друзей остались маленькими шалунами на всю жизнь. Это не комедия, это трагикомедия. Их так жалко в конце: они продолжают себя веселить в траурной процессии, когда хоронят одного из друзей.

Ещё 14 июля 1948 г. М. К. Тихонравов выступил на годичном собрании ракетного отделения Академии артиллерийских наук с докладом «О возможности получения при современном уровне техники первой космической скорости с помощью многоступенчатых ракет и создания искусственного спутника Земли». Лишь через 6 лет — 20.5.1954 г. — вышло партийно-правительственное постановление о разработке ракеты Р-7, которая и подняла первый спутник.

До этого вышло постановление СМ СССР № 4814–2095 от 4.12.1950 г. «Исследование перспектив создания ракет с большой дальностью полета с целью получения их основных конструктивных и лётно-тактических характеристик».

Солёные грибы (на 1 кг): вода — 0,5 стакана, соль — 2 ст. ложки, перец чёрный — 3 горошины, 1 лист чёрной смородины, 1 гвоздик гвоздики, укроп — 5 г. Варить в кипятке 40 мин.

Маринованные грибы (на 1 кг): вода, гвоздика и чёрный перец так же, соль — 1,5 ст. ложки, уксус — 0,5 стакана, 1 лавровый лист, 0,1 г корицы. Гвоздику и черносмородиновый лист не класть!

Эстонцы покупают велосипеды для того, чтобы ездить на них в гости. Возвращаясь из гостей навеселе, они ведут велосипеды рядом и держатся за них, чтобы не упасть.

Если вдуматься, как это глупо звучит: «кадровый офицер». Жизнь, отданная армии, — это бессмысленная, погубленная жизнь. Наши далёкие потомки поймут наши стихи, нашу музыку, но понять необходимость армии они не смогут. А главное, категорически не смогут понять, почему мы гордились воинскими доблестями.

Перечитывал Перельмана. При всём колоссальном объёме сделанного им, при всей очевидной пользе его книг, при всей трагедии его смерти[360], надо всё-таки признать, что писал он плохо, натужно, скучно. Его критика «проектов» Жюля Верна и Герберта Уэллса развеивает всякий поэтический аромат этих «проектов», она рассудочна до зевоты и достойна тупого вузовского крючкотвора.

По дороге в Отепя опять заезжал к СС[361] в Михайловское. Вечером за чаем Гейченко вспоминал:

— Когда мне руку оторвало, и я приехал в Михайловское, могила Пушкина в Святогорском монастыре была повреждена, часть основания обелиска разбита, другие камни сдвинуты. Пушкина не в земле похоронили, а в склепе под обелиском. Гроб и крышка гроба, которые хорошо сохранились, тоже сдвинулись. Надо было туда спуститься и всё поправить. Когда мы приподняли крышку, я увидел Пушкина. Чёрный сюртук на нём весь истлел, думаю, он рассыпался бы в прах. Лицо было, как у мумии, ну, мумифицированное лицо, тёмная кожа на черепе, но вот волосы и бакенбарды очень хорошо сохранились… Почему-то в память врезались именно бакенбарды…

Туча надвинулась тёмно-серая, плотная, без просветов, начало погромыхивать, но далеко, отрешенно. Потом лёгкий верховой ветерок чуть тронул самые верхушки яблонь в саду, и тут же вдруг быстро металлически блеснуло где-то сбоку, и раскатисто, откровенно показывая свою силу, с нарочитым разухабистым треском ударил гром. Сразу тихо зашуршал дождь. Тёмные маленькие следы быстро пятнали светлый шифер крыши, далекую ясную полоску неба, на которую ещё не наползла темнота, затянуло серой сырой пеленой.

28.8.77.

Владимир Михайлович Мясищев.

В Отепя мы снимали маленькую трехкомнатную квартирку на втором этаже у супругов Парте — Августа Карловича и Линды Людвиговны. У них два взрослых сына: Ааво и Айвар. Меня поразило, что эстонцы не собирают грибы. Когда мы насушили белых грибов, сварили суп и дали попробовать нашим хозяевам, они искренне удивлялись, насколько это вкусно. У них хорошая библиотека на эстонском языке. Есть книги, которых нет в русских переводах, например, книга о знаменитом футболисте Пеле.

Знакомые ребята из ЦАГИ очень просят написать о Мясищеве[362]. Ездил к нему в подмосковный санаторий. Проговорили несколько часов.

Ефремов Тульской обл. Отец — счетовод, бухгалтер Тульского патронного завода. Мать оставила семью с тремя маленькими детьми (два младших брата умерли). Реальное училище окончил в Ефремове. Потом была организована «1-я советская школа 2-й ступени» с гуманитарным уклоном. Проучился в ней около 1,5 лет. «Я хотел стать инженером-мелиоратором, хотел обводнять пустыни…» Переезд в Москву. Жил у дальних родственников матери в семье доктора Лариозова в Токмаковом переулке. Сдавал экзамены на мелиоративный факультет Института мелиорации. «Знакомые девушки из Ефремова сдавали экзамены в медицинский, повели меня в морг, откуда я бежал в ужасе». Прочёл объявление о приеме на аэромеханический факультет МВТУ и, для самого себя неожиданно, поступил туда. Два года слушал лекции Жуковского. У Жуковского был удивительно писклявый голос, который совершенно не вязался с его внешностью. Ровный в обращении. Со студентами разговаривал редко, но когда разговаривал, то разговаривал, как с равными.

«Один год я пропустил, так как изголодался. Я снимал комнату у акушерки Котовой на углу Елоховской и Новой Басманной. Очень бедствовал. Поступил чертёжником на аэродром. Там работал Роберт Бартини — беглец-коммунист из Италии… Я получал 10 рублей. 3 рубля платил за комнату. Сам спроектировал и сделал кипятильник, тайком от хозяйки варил картошку. На картошке и соли я прожил около двух лет… В МВТУ, помню, сдавал экзамены по физике, взял билет и ничего понять не могу. Я на лекции не ходил, а наш профессор употреблял другие символы, не те, что в книжке…

Потом я узнал, что Туполев организовывает своё КБ. Я встретился с ним и сказал, что хочу у него работать. Он спросил о дипломе. Я сказал, что проектирую дюралевый истребитель. «О, вы взялись за проект, который мы сделать не можем! — воскликнул Туполев. — Принимаю вас в группу Петлякова[363]. Денег нет, но будут через 2–3 месяца…»

Тут уже начался настоящий голод. А вокруг НЭП ликует!.. Через 3 месяца я стал получать у Туполева 165 рублей — это сумасшедшие деньги. Я числился инженером-конструктором, хотя ещё 2 года учился в МВТУ. Мой учитель — Петляков. Он был очень спокойным человеком, больше слушал, чем говорил. Когда я задерживался на работе, ВМ[364] подходил сзади, смотрел и молчал. Заговаривал очень редко. Иногда молча чертил по бумаге пальцем. У него был хороший заместитель — Иосиф Фомич Незваль. Он замечательно разрабатывал отдельные узлы, понимал, что хороший узел может спасти всю машину…

Первая работа у Туполева — двухмоторный АНТ-4, трубчатая конструкция из кольчугоалюминия. Фюзеляж делал Архангельский, в красивой синей рубашке навыпуск, гетры кожаные! Петляков делал крылья. Клепать трубки трудно. Четыре трубчатых лонжерона соединялись трубчатыми нервюрами, это лучше, чем стеночная конструкция. Смотрите…» (Рисует в моей записной книжке.)

Я увидел, что утомил Владимира Михайловича. Он сказал: «Приезжайте ещё раз, как-нибудь договорим…» Потом он совсем разболелся и вторая встреча не состоялась: вскоре В. М. Мясищев умер. Я о нем так и не написал, а он, создатель фантастического самолёта М-50, заслужил, чтобы люди знали о нём.

Хорошо подшутил надо мной экипаж Ил-18, с которым мы летаем на космодром. Ребята по обыкновению позвали меня в пилотскую кабину, чтобы я доложил экипажу свежайшие анекдоты. Вдруг Юрка[365] говорит:

— Ребята, а давайте научим Славку вести самолёт! Ну-ка садись на место второго пилота… Не бойся, я рядом… Та…ак! Хорошо!.. Просто очень хорошо!… Да ему и посадку доверить можно!… Я наведу на полосу, а ты сядешь!…

Тут я заорал благим матом, что посадку мне доверять нельзя, потому что я всех угроблю.

— Я рядом! — строго сказал Юрка. — Ничего не бойся! Та…ак, хорошо… Чуть-чуть ручку от себя… Та…ак, отлично… Ещё чуть-чуть от себя… Ещё… Ещё… Ну вот и сели, а ты боялся…

Я сидел совершенно мокрый, сердце бешено колотилось. Я ведь не знал, что штурвалы первого и второго пилота могут двигаться только синхронно, что Белкин сам сажает самолёт и, отдавая мне команды, создаёт для меня полную иллюзию, будто это делаю я! Он говорил «от себя», и мне, лопуху, казалось, что это я сам передвигаю штурвал!

Они все так ликовали, что не простить их было невозможно!

Ковалёнок и Рюмин летят на орбитальную станцию «Салют-6». Дублёры — Романенко и Иванченков. Первая подсадка на станции — Колодин и Джанибеков. Ковалёнок — красивый маленький блондин с резким изломом бровей и ямочками на щеках, славный, улыбчивый, искренний парень. Говорит: «Я счастлив, что живу той жизнью, которой я живу!», и я верю ему…

Сидя в сурдокамере, он увлечённо рисовал плакат: «Осенней охоте запрет!»…

Угрюмый Рюмин выше командира на целую голову. Загорелый. Резкие морщины от крыльев носа. Смотрит всё время куда-то в сторону. Меня не покидает впечатление, что Рюмин ужасно напряжён внутри, впечатление, что он твёрдый, сделан из какого-то дерева дорогой породы…

Много говорят о стыковке, как о деле свершённом. Слишком часто вспоминают 60-летие Октября, которому они должны преподнести подарок. Всё это — не к добру…

Пресс-конференция пустая, говорили банальности. «4 октября мы посетили домик Юрия Алексеевича Гагарина, — говорил Ковалёнок. — А в это время в Москве открылась сессия Верховного Совета СССР. Мы слушали выступление Леонида Ильича Брежнева, отложив все материалы…» Интересно, с какими «материалами» они попёрлись в домик Гагарина? Зачем им потребовались хоть какие-нибудь «материалы»? Нёс какую-то чепуху: «Я — сын крестьянина, Валерий — сын рабочего. Как это символично!..» Шаталов говорит с придыханием: «Я привёз с собой экземпляр новой Конституции… В 10.39 мы все вместе с депутатами проголосовали за новую Конституцию…» У всех страстное желание выказать свои верноподданнические чувства и одновременно нашпиговать космонавтику политикой.

Четвёртый манёвр сближения с ДОС[366] произойдёт в 6 ч 25 мин 14 с. Расстояние между кораблём «Союз-25» и «Салютом-6» будет 22–23 км, скорость сближения составит 34 м/с. В 6.54 командир включил радиолокационную систему «Игла»: наведение идёт в автоматическом режиме. По идее, если ничего не делать, двигатели причаливания и ориентации сработают автоматически, и штырь «Союза-25» войдёт в конус ДОС. «Союз» догнал станцию над Алжиром, вышел из тени Земли и уже над Средиземным морем вошел в зону радиовидимости. Экипаж заметил станцию на расстоянии 14 км.

До станции около 100 м, скорость сближения 4 м/с. В 7.23 экипаж берёт управление на себя. В 7.30 расстояние до станции 30 м. Но в 7.32 уже 37 м. Они не сближаются, они расходятся! Стыковку в зоне радиовидимости, когда могла помочь Земля, сделать не успели. Теперь будут пробовать провести её вручную над Тихим океаном.

И вручную не сумели… Всё обернулось пшиком. Злые языки из ОКБ Королёва говорят, что космонавты так распсиховались, что включали в корабле одновременно и ход «вперёд», и ход «назад», благо конструкторы не позаботились о том, чтобы этого нельзя было бы сделать, уповая на разум космонавтов. Их будут сажать. Баллистики выдали время посадки: 6 ч 26 мин 30 с. Потом поправились: 6 ч 27 мин 06 с.

«Союз-25» приземлился 11 октября 1977 г. в 6 ч 26 мин в 170 км северо-западнее Целинограда в районе села Добровольское в 25 км восточнее расчётной точки посадки.

Это была моя последняя командировка на Байконур. Проработав 10 лет специальным корреспондентом «КП» на космодроме, я описал старты и возвращения 25 космических кораблей. Вновь на космодром я попал лишь 22 года спустя, но об этом — впереди.

Видели ли вы, чтобы муравьи ссорились и дрались между собой? Я никогда не видел…