Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 90 Декабрь 1980 г. — январь 1981 г.

Я искренне не могу понять, зачем мы влезли в Афганистан, что мы там делаем, почему весь мир нас за это осуждает, и никто толком мне объяснить этого не может. Англичане в середине прошлого века сунулись было туда, но у них хватило ума быстро уйти с минимальными потерями. Я самого главного не могу понять: зачем нам Афганистан? Что, это богатая страна? Источник необходимого нам сырья? Или выгодно расположенная стратегически? Мне никто не может объяснить, какую конечную цель мы там преследуем, что нам там надо? Какую стратегическую или экономическую ценность Афганистан представляет для СССР? Почему нас так заботит эта нищая страна, едва ли не самая отсталая в Азии? Почему мы не можем предоставить ей право самой разбираться со своими проблемами, глубинную суть которых мы не в состоянии понять? Почему мы не дружим с Арабскими Эмиратами, а всегда выбираем себе в друзья всякую рвань, что в Африке, что в Азии?

Животные в доме? Замечательно! Хочу сверчка на печи.

Жаргон связистов: «Связь на повреждении».

Никогда не задумывался: а кто делает патефонные иголки? Артинский механический завод на Урале.

В Свердловской области сельским хозяйством занимается только 6 % населения. Есть хозяйства, у которых до 2000 крошечных полей, что совершенно не характерно для равнинных колхозов. Тут за каждым колхозом закреплён какой-нибудь завод, который его и тащит, чего нет в других областях. Очень много овощей выращивается в закрытом грунте. Свердловску из своих парников достаётся больше, чем Москве и Ленинграду. Включать Свердловскую область в общую программу развития Нечерноземья нелепо.

По заведенным уже обычаям сунулся было для предварительной беседы к Ельцину[515], но его секретарь Николай Матвеевич Дудкин спустил меня к Житенёву[516]. Я всё уже это проходил. После Житенёва будет 1-й секретарь обкома ВЛКСМ Царегородцев, затем Хохлов — 2-й секретарь по пропаганде, потом уже на уровне райкомов будут мне лапшу на уши вешать и поить водкой. Из всех проблем Нечерноземья ясно вижу лишь одну главную проблему: как не превратиться в алкоголика.

Свердловск показался мне каким-то бесцельным городом: здесь нет логического центра. Хорошие дома говорят лишь о былом величии столицы Урала. Даже для России редкостно хамоватые люди.

Асбест — уникальный материал, который не только выдерживает высокую температуру, но и отличается невероятной прочностью. На разрыв он прочнее проволоки. В коллоидном состоянии из одного грамма асбеста можно изготовить плёнку в 200 кв.м. Такая плёнка — тончайший биологический фильтр. Из асбеста изготовляют 3500 изделий различных наименований.

Тагил. Завораживающее зрелище: пылающие ровным жёстким светом, чуть тронутые серым узором окалины, заготовки несутся по ручью и с мягким железнодорожным стуком попадают в клети, сплющиваются, вытягиваются в валках и несутся дальше — тонкие, длинные, но ещё совсем мягкие, плавно прогибающиеся балки, сваи, рельсы, скелеты машин. Из многочисленных заводских производств я бы выбрал прокатный стан. Эта работа мне нравится.

Великие богатства Урала известны всем, а людей, эти богатства открывших, никто не знает, что представляется крайне несправедливым. Надо непременно поставить на Урале памятники: Савину и Чумпину (за открытие железных гор: Высокая и Благодать), Тумашеву (за открытие медной руды в Григоровой горе), Ерофею Маркову (за открытие уральского золота), Софрону Согре (за открытие на Шелковой горе месторождения асбеста), Максиму Кожевникову (за открытие изумрудов). Имена эти надо включить в учебники, чтобы дети их знали и помнили.

Фабрика уральских самоцветов. Разгуливая по цехам, встретил целую бригаду журналистов из журнала «Знания — сила», среди которых был и мой старый знакомый с детских лет Карл Левитин. С фабрики уходили вместе. С сумками и портфелями выходить нельзя, строгий досмотр. Я первый прохожу сквозь турникет и, обернувшись к Карлу, который ещё не преодолел его, громко говорю:

— Ну вот, а ты, паникёр, всё боялся: «Не пронесем! Не пронесём!..»

На Карла мгновенно навалились и устроили ему грандиозный шмон, несмотря на все мои заверения, что я пошутил. Козьма Прутков рекомендовал никогда не шутить с женщинами. Добавлю от себя: и с охраной, поскольку (по Пруткову) «эти шутки глупы и неприличны».

Когда мастеру из Тулы Никите Антуфьеву прислали с Урала образцы руды, он сразу понял, какое это богатство. Быстро прибрал к рукам «большой железный завод», который по царскому указу требовалось «построить и завесть» на реке Нейве. Мастеров «доменного, пушечного и гранатного дела» прислали сюда из Москвы и Тулы 14 марта 1700 г. Они возводили плотины, строили водяные колеса (единственный тогда источник энергии), домны, горны, и уже 15 декабря 1701 г. домна на Нейве дала первый чугун. Вторая домна была крупнейшей в мире. Вот те и «пятилетка в четыре года»!

Уже в 1702 г. Никита Антуфьев превращается в Никиту Демидова и получает в Сибирском приказе указ о владении всем уральским железом. Открывается династия Демидовых. В прекрасном, пожалуй, самом интересном и богатом из районных музеев — Тагильском, которому уже 140 лет, — висят портреты всей династии, которые рассказывают об этой семье лучше всяких документов. Никита (1656–1725) и его сын Акинфий (1678–1745) — это мастеровые люди со сверлящим взглядом, переполненные энергией и волей. А потом Демидовы стремительно вырождаются в бледных холёных паразитов. Равнодушные глаза. Голубого атласа камзол, расшитый золотом. Уже третий Демидов — Прокопий (1710–1788) на запрос Берг-коллегии отвечал с рассеянным недоумением: «В тамошних заводах быть мне не случалось…» Он из созидателя полностью превратился в потребителя. Денег имел горы. На войну с Турцией дал 4 миллиона, миллион — на Воспитательный дом в Москве.

Да зачем ему быть на заводах-то, если за первые 43 года своего царствования (в буквальном смысле! Своя армия, свои суды, свои законы, даже монету свою, нарушая царёв закон, чеканили) дед и отец оставили ему 25 железных и медных заводов, 96 рудников, 3 пристани, 76 тыс. рабочих и служащих.

Николай Николаевич Демидов, наверное, и вовсе не знал, где это такое — Урал. Блестящий гвардейский офицер, русский посланник во Флоренции. А деньги уже все профукали: чтобы не потерять заводы за долги, должен был жениться на Елизавете Строгановой.

Весь секрет экономического всплеска Демидовых прост: в крепостной России они не интересовались прошлым своих людей, брали и беглых, и раскольников, и бунтарей, и всяких лихих людей без разбора. Так создавался уральский характер: «наиболее вольнолюбивые, крепкие, решительные и бесстрашные элементы тогдашней Московской Руси» (по академику С. Г. Струмилину).

Невьянск. Завод стоил 11 887 рублей 95,5 копеек. Марка завода — «Старый соболь» и надпись: «Сибирь». Процент железа доходил до 99,519 %. Академик Пётр Симон Паллас писал: «Невьянский завод превосходнее всех прочих». Железо «Старый соболь» покупала Англия, Франция, Италия, Испания, Португалия, Австро-Венгрия. В XIX в. английские мануфактуры вытеснили уральский металл за счет дешевизны местного, но он продолжал быть лучшим в мире. Тогда же существовал секрет изготовления жести «под морозец», который сегодня утерян.

Невьянск. Падающая башня 1725 г. (высота — 57,5 м, диаметр — 9 м, отклонение верхушки от вертикальной оси — 2,5 м. Для сравнения — самая знаменитая падающая башня в Пизе (1174–1350): высота — 54,5 м, диаметр — 18 м, отклонение — 5,18 м). Строилась, как сторожевая, поскольку Невьянск испытывал набеги вогулов, манси, татар. Для кирпичей башни глину месили пятками («подпятный кирпич»). Каждый кирпич испытывался: его бросали с высоты 12 м и, если он оставался цел, шёл на строительство башни. На башне висели 11 колоколов. Самый большой — 65 пудов — отлит в 1732 г. Английские часы с музыкальным барабаном на 20 мелодий восстановлены в 1976 г. В башне был архив, лаборатория, а в цоколе — тюрьма. По преданию Демидовы чеканили в подвалах башни золотую и серебряную монету, а когда прослышали о наезде царских ревизоров, затопили подвал вместе с людьми. От такого злодейства башня-де и накренилась.

Невьянский завод делал художественное литье задолго до знаменитого Каслинского завода.

Крепостной Егор Григорьев Кузнецов-Жепинский был неграмотным, но изобрёл «водоотливную машину», ножницы для резки металла, прокатный стан. Награждён 200 рублями за уникальные астрономические часы. Но свободу получил за «музыкальные дрожки», подаренные императору, которые хранятся сегодня в Государственном Эрмитаже. Свободным прожил только один год. Учительствовал. Среди его учеников — Ефим Черепанов.

Кстати, Ефиму Артамонову, который построил первый в России велосипед, якобы тоже в Петербурге дали свободу, но когда он вернулся на Урал, то был порот розгами «за непослушание».

В музее Нижнего Тагила лежит глыба малахита весом 300 кг. Женщины Урала не носили украшений из малахита, который может накликать на них гнев.

«Работа — штука долговечная: человек умрёт, а дело его останется».

Павел Петрович Бажов.[517]

Дом Бажова совсем маленький. В одной комнате и письменный стол под зелёным сукном со старинной медной лампой стол и простая никелированная кровать. Писал самодельной камышовой ручкой, но нож для разрезания бумаги был из малахита. Писателем Бажов стал поздно: когда вышла «Малахитовая шкатулка», ему было уже 60 лет.

Правда ли, что лёгкость в овладении иностранными языками есть признак таланта? Пушкин сам выучил английский, произносить ничего не мог, но всё понимал и читал. Толстой по Гомеру выучил греческий, сам учил греческому сына Сергея. Если так, то я бездарен. Но, мне кажется, что это не так, потому что я — человек катастрофически неспособный к языкам — знаю немало бездарных людей, в совершенстве языками владеющих. Ах, впрочем, щёлку для оправдания, кто же из нас не найдёт?!

30.12.80.

Как хочется иногда позвонить на тот свет!

Написать юношеский роман о космических беспризорниках, которые живут в покинутых орбитальных станциях, в темноте, в холоде, там и кислорода не хватает, а если хватает — воздух спёртый. И космический Дзержинский, который спасает космических беспризорников.

Сизифов отдых.

«Тюрьма специального назначения г. Казань. Приказ № 3 по опытно-конструкторскому бюро специальных двигателей от 8 июня 1945 г.

12 мая 1945 г. во время опытного высотного полёта самолёта со спец-двигателем на высоте 7000 метров при включении спецдвигателя произошёл взрыв, разрушивший двигатель и повредивший хвостовое оперение самолета. Особо отличаю чёткую и умелую работу экипажа самолёта во время аварии, блестяще справившегося со своей задачей в сложной обстановке и благополучно посадившего машину на аэродром. В связи с этим объявляю благодарность экипажу самолёта:

Летчику-испытателю капитану тов. Васильченко А. Г.

Инженеру-экспериментатору тов. Королёву С. П.

Бортмеханику тов. Харламову С. Ф.

Гл. конструктор ОКБ СД Глушко».

Главный конструктор жидкостных ракетных двигателей академик Валентин Петрович Глушко очень любил вспоминать этот документ, который напоминал ему время (впрочем, весьма непродолжительное — около 1,5 лет) когда он, Глушко, командовал Сергеем Павловичем Королёвым.

Одна из тысячи фотографий следа «снежного человека».

Игорь Францевич Тацл (Киев, завод «Арсенал») организовал летом поиски «снежного человека». 120 человек работали в 3 смены по 20 дней в трёх точках, разнесённых на 100 км друг от друга в районе Памиро-Алая и Гиссарского хребта: зоологи, врачи, инженеры, студенты. Следы обнаруживали чуть ли ни каждый день во всех трёх точках. Расспрашивали местных жителей. Было две встречи.

Чабан Шукур Ташрипов: «Мы перегоняли овец в ущельи Варзоб. Собаки вдруг залаяли. Метрах в 20 мы увидели человекоподобное существо, сидящее на корточках. Потом это существо не спеша встало и ушло…»

Чабан Вали Васиев: «Собаки лаяли и жались к ногам. Отара остановилась. Существо тоже сидело на корточках. Я крикнул: «Что ты сидишь? Я тебя не боюсь!» Существо поднялось и ушло в заросли. Последний раз я его видел в ущелье Аджина совсем недавно — в августе 1980 года…»

Пасечник из райцентра Шахренау Раджаб Саитов: «Мы с женой видели тёмное существо, которое направлялось к нашему балагану. Я на него закричал. Он ушёл…»

Художник Геннадий Павлович Бурцев из Томска: «Около полуночи верх моей палатки прогнулся. Я ладонью поддал её изнутри. Тогда сверху последовал удар, стойка палатки сломалась. Я лежал внутри. Слышал удаляющиеся шаги. Наутро я увидел много следов. Рядом с палаткой горел небольшой костер. Очевидно, судя по следам, существо перешагнуло через него. Я был в шоке, ушёл к пастухам…»

Зам. гл. охотоведа Таджикистана Геннадий Семёнович Чутков: «Я всегда скептически относился к рассказам о «снежном человеке», но по пути в урочище Комароу на речной отмели 23 мая 1980 года видел следы очень больших (до 30 см) босых человеческих ног…»

Учитель Лоик Юнусов: «Дело было в 1975 году. Мы с сыном уехали на покос в ущелье Чельдухторон. Ночью часа в 3 услышали шаги. Было светло. Мы увидели двух очень высоких человекоподобных существа, которые уходя, что-то сердито бормотали. Я выстрелил в воздух из винтовки. Они убежали. На следующую ночь одного из них видел управляющий отделением нашего совхоза Зульфикор Усманов».

Студентка из Воронежа Нина Николаевна Гринёва: «Я впервые в экспедиции. Мне захотелось прийти ночью в то место, где на песчаной отмели за рекой каждый день видели следы. Игорь Францевич переправил меня на другой берег. Сижу на камне. Через минут 20 я услышала стук камня о камень. Мы и раньше слышали такой звук. Я встала. Всё стихло. Снова села и сидела долго. Потом послышалось нечленораздельное бормотанье. Луна начала заходить, но на реке ещё были блики, ночь была светлая. В кустах арчи как будто кто-то ходил. Я встала и вдруг ясно почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Я обернулась и метрах в 20 от себя увидела мохнатого человека, который пронзительно, но не зло смотрел на меня. Рост около 2 метров. Фигура мощная, квадратная, очень короткая шея. Сутулый. Волосы сероватые, блестящие. Я прошла метров пять. У меня была игрушка: птичка, которая пищала. Я нажала несколько раз. Он повернулся и ушёл. Я запомнила, как он шёл: красиво, ровно, плавно. Нам не то, что по гальке, по асфальту так трудно было бы пройти. Я была в шоковом состоянии, какой-то провал сознания. Через несколько дней он пришёл к нашим палаткам, но его спугнули…»

Художник-график издательства «Наука» в Москве Гелиона Генриховна Сифорова: «С 4 на 5 сентября 1980 года мы вчетвером ушли ночевать на берег озера без палатки, со спальными мешками. Расположились под большим деревом и уснули. В 1.50 ночи два человека: Дима Сизов, студент политеха в Киеве и я внезапно проснулись. Была звёздная светлая ночь. На расстоянии 10–12 метров от нас хорошо был виден силуэт человекоподобного существа, которое сидело в свободной позе, иногда её меняя. Очень крупное, рост примерно 2,3 метра. Я почувствовала острое напряжение, но не тревогу. Почему-то мне не хотелось оборачиваться на это существо. Я оборачивалась один раз в 10 минут. Потом существо пересело на другой камень, что-то начало жевать. Потом он (или она) встал и ушёл. Рядом мы просидели часа 4…»

Юрий Филиппович Соловьёв, секретарь райкома партии в Ленинграде. Воевал. Был ранен. Работал на стройке, потом — начальником смены на строительстве ленинградского метро. Когда спустился впервые под землю, сказал:

— Сегодня работать не будем. Сегодня устроим уборку…

— Но ведь нужно план давать! Каждый должен пройти свои плановые метры…

— Если будет чисто, мы дадим два плана!

Вот это мне нравится!

Разговор с Г. И. Петровым о прошлом:

— Вот вы знаете, откуда у ракетчиков появилось выражение «вылез боб»?

«Боб», означающий любую неполадку в ракете, произошел не от бобовых культур, а от Бобика, собачки. Все уже забыли старый анекдот, а я помню. Стоят две дамы с собачками и беседуют. У одной кобелёк Бобик возьми и вскачи на сучку другой дамы. Беседа продолжается. Вторая дама оглянулась: «Ах, ах, какое безобразие!..» А первая ей говорит: «Успокойтесь, милая, теперь уже ничего сделать нельзя: мой Бобик меньше часа не е…т!» Вот откуда «Бобик» и заверения начальства, что на его устранение пойдет не «меньше часа»!

А выражение «банкобус», которое применяют во всех случаях пустопорожней болтовни, знаете откуда? На полигоне Капустин Яр действительно стоял врытый в землю корпус автобуса, в котором шёл «банк», т. е. все споры-разговоры. Отсюда родился «банкобус»…

Я попросил Георгия Ивановича рассказать мне о Келдыше[518].

— Впервые я услышал о нём в университете на лекции Некрасова[519]. Он рассказывал, что в ЦАГИ есть молодой человек, который за день придумывает любое конформное отображение. Он решал, например, задачу обтекания для цилиндра, но с помощью конформных отображений цилиндр можно деформировать в крыло и таким вот образом решить эту трудную задачу. Позднее в ЦАГИ в 1934 году мы оказались с ним в «ТГ» — теоретической группе, которой руководил Сергей Алексеевич Чаплыгин.

Ну, потом я ближе его узнал. Что вам сказать? Любил Марке. Любил музыку. Всегда сердился, если кто-то халтурил. Иногда мы с ним ссорились. Став лидером[520], Келдыш иногда привлекал к работе людей малоспособных, а своих любимцев держал в «чёрном теле». Он настаивал, чтобы каждый решал свою задачу и сердился, когда кто-то влезал в чужие дела. Обладал удивительной способностью в большой проблеме определить главное. Его трудновато было в разговоре настроить на свой лад. Мог оборвать. Вот Христиановича[521] невозможно было прервать, когда он говорил. А Келдыш мог! Взял однажды бутылку и шарахнул бутылкой по столу. И Христианович замолчал! Вообще-то Келдыш редко повышал голос, но производственников иногда материл. Келдыш очень не любил, чтобы «наверху» ему отказывали в его просьбах. Поэтому он избегал решать такие проблемы, которые требовали вмешательства «верхов». Если же вопрос был таков, что избежать этого было нельзя, то тщательно продумывал свои аргументы и действительно ему редко отказывали. И, самое главное — у него никогда не было «личного» в деле. Он ничего никогда не закладывал «под себя», у него не было «задних мыслей» по поводу наивыгоднейшего использования решённой проблемы в личных целях, для повышения собственного научного престижа, получения каких-то благ, денег, орденов и т. п…

Мстислав Всеволодович Келдыш и Сергей Павлович Королёв.

Я спросил, какие взаимоотношения были у Келдыша с Королёвым.

— Совершенно дружеские. Келдыш, конечно, был более глубоко образованным человеком, нежели Королёв. Но он никогда этого не демонстрировал, не проявлял своего научного превосходства. Чаще всего они выступали единомышленниками. Королёву нужен был престиж Академии наук, которую возглавлял Келдыш, нужны были институты Академии, которые бы ставили перед Королёвым всё новые и новые задачи. Да и мозги Келдыша тоже были ему нужны. А Келдыш видел, что Королёв — гений организации и фанатик, заряженный такой энергией, которой Келдыш, конечно, не обладал…

Я спросил, когда в последний раз Петров видел Королёва.

— Буквально за несколько дней до его смерти. Мы беседовали на специальные темы, стали прощаться. Вот у меня и сейчас перед глазами эта картина: Сергей Павлович стоит у грифельной доски в своем кабинете и, заканчивая наш разговор, говорит мне вдогонку с улыбкой:

— Ну, вы же знаете, что Табаков[522] — это вот, — и он стучит костяшками пальцев по доске…