Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 92 Июль — август 1981 г.

В журнале «Вокруг света» было опубликовано сообщение геолога Твердохлебова, который утверждал, что видел в водах озера Ворота в Восточной Сибири монстра, напоминающего шотландскую Несси. Я нашёл участников самодеятельной экспедиции на это озеро, после беседы с которыми появились большие сомнения в свидетельствах Твердохлебова.

Владимир Кошелев, ракетчик из ОКБ С. П. Королёва, организовывал в 1961 г. при горячей поддержки Сергея Павловича самодеятельную экспедицию в район падения Тунгусского метеорита. Кроме него в экспедиции участвовали: Владимир Прокофьев, Николай Петров и Виктор Фрумсон. На следующий год они посетили водораздел притока Индигирки Куйдусум и реки Охота, поднялись на Сарданохское плато, где находятся многие озера Якутии, окутанные легендами, в том числе и озеро Ворота. К рассказам о чудовище все относятся скептически. На озере с помощью бочек от бензина соорудили плот с парусом, на котором нарисовали чудовище. Вода в озере прозрачная, на глубине 15 метров хорошо просматривается дно. Но вокруг природа очень суровая, неприветливая, так что галлюцинации вполне возможны.

На следующий год отправились туда снова с журналистом «Крокодила» Евгением Матвеевым и группой студентов из МИФИ, но опять ничего интересного не видели. Твердохлебов предполагает, что озеро когда-то было соединено с морем, и там поселился с тех пор некий вид древней касатки.

Деревня Тургаяк на берегу красивейшего озера под Миассом. На домах маленькие красные звёздочки: там жили фронтовики. Одни звездочки на золотистом фоне: вернулись живыми. Но на тех же домах могут быть и на чёрном фоне: погибли. На одном домике 5 чёрных звёзд. Дом старый, покосился, иссяк. Война может не только разрушить дом, но и убить его, не разрушая.

Начальник отдела ЦНИИМАШа профессор Ю. В. Чудецкий, заместитель Генерального конструктора, Герой Социалистического Труда В. Е. Каргин и Генеральный конструктор, дважды Герой Социалистического Труда академик В. П. Макеев. Виктору Петровичу вручают удостоверение, в котором значится: «Виктор Макеев действительно является конструктором ракет для подводного флота СССР».

Пристань яхт-клуба на Тургаяке. На берегу искорёженное железо, разбитые железобетонные плиты, мусор, банки, бутылки. Вода прозрачнейшая, говорят, с радоном, целебная. Плавал в маске. На дне тот же хлам, банки, бутылки. Сколько же поколений должно ещё прожить, чтобы русские воспитали чувство уважения к своей земле?!

Загорали с Макеевым на Тургаяке. Мне очень понравилось, как он держится. Расстелили простынку, лежим, беседуем. Мимо кто-то проходит, иногда здоровается с ним, иногда — нет. Абсолютно никто не трепещет в присутствии Генерального конструктора. Если бы тут Королёв лежал, ух бы как трепетали! Потом в маленьком фанерном домике (таких много на берегу) пили с ним водку. Откровенный, обаятельный, умный мужик.

Песню сочинил из двух строк: «И ничего нельзя вернуть, и ничего нельзя поправить…»

Ещё раз убедился, каким обострённым чувством ответственности обладает Чуда[537]. Ведь это он привёз меня к Макееву и постоянно чувствует свою ответственность за всё, что я делаю: за мои беседы с Виктором Петровичем, за то, что я пью водку, ныряю, загораю. Когда мы сидели у костра, он всё спрашивал (совершенно не к месту!), не холодно ли мне. Куда я иду? С кем? Зачем? Я испытывал некоторую даже неловкость за его заботу, но самое удивительное то, что это была именно неловкость перед окружающими, но не раздражение на него. Я так спокоен, когда он рядом, мне ничего с ним не страшно. И ещё я знаю, что при всех моих слабостях, при моей размягчённости, он тоже совершенно уверен во мне. А ведь так надо, чтобы кто-то был в тебе уверен! Сидел с ним, спящим, сегодня в самолёте и думал, какое счастье мне подвалило: иметь такого друга! Но не завидую нам с ним: кому-то ведь придётся нести другого. Бог милостлив, это не я буду, не могу представить, что я его понесу…

6.7.81

Профессор Фёдор Николаевич Ромашов рассказывал об экстрасенсе из Чехословакии, который моментально определял болезни. Сев в автомобиль, сразу сказал, что у шофёра — воспаление среднего уха.

Миша и Люська[538] любят меня. В Мишке совершенно нет зависти, он не приемлет дешёвую конкуренцию, понимает, что оба мы делаем общее дело. Он — человек идеи, с ним легко.

Беседа с художницей Татьяной Васильевной Хвостенко. Изобразительное искусство древней Греции — это ваятели и энкаусты. О ваятелях все знают, а вот об энкаустах… Об энкаустике много писал Плиний[539], записи его туманны и противоречивы. Понятно только, что древние художники рисовали какими-то красками, которые они потом обжигали. Только когда нашли файюмские портреты[540], начали понимать, что это такое. Немцы сделали химические анализы краски, пробовали её реконструировать, но краска или текла, или вообще не мазалась. Потом под Парижем и в Бельгии нашли два захоронения с инструментами древних художников.

Энкаустикой заинтересовался мой отец. Выяснил, что каждая краска имеет разную рецептуру приготовления. В состав красок входил воск, смолы, растительное масло и сухие красители. Всё дело в пропорциях, в соотношениях этих составляющих, в том самом «ганозисе», о котором писал Плиний. В частности, файюмские портреты нарисованы мягкой краской, покрывающейся при обжиге стекловидной корочкой. Отец искал масла, которые высыхают. Высыхают льняные, ореховые, хлопковые и кокосовые масла. В 1935 г. отец открыл тайну энкаустики. Он установил и как надо обжигать готовый портрет. Греки обжигали на жаровне, которая топилась чернильными орехами, которые не дают копоти. У отца таких орехов не было, он обжигал паяльной лампой. В древней Греции киноварь приготовляли рабы. Когда отец варил киноварь, то отравился ртутью и умер. Он ничего не записывал, потом уж я сама дошла до всех секретов энкаустики…

В древнем мире эта техника была распространена очень широко. В северном Причерноморье нашли глиняные предметы, расписанные энкаустикой. Так же расписаны маски эпохи Александра Македонского. На выставке «Доколумбовое золото Америки» две маски тоже расписаны энкаустикой. Очевидно, они из Перу. Во время своего путешествия на остров Пасхи Тур Хейердал писал о скульптурах двух видов: покрытых чем-то блестящим и матовых. Я поехала в Ленинград. Там есть 5 «блестящих» скульптур, которые Миклухо-Маклай привёз с острова Пасхи. Они покрыты ганозисом. Но ганозис надо было в чём-то варить. Хейердал нашёл базальтовые баночки («куранты»), в которых варили ганозис, точно такие, какие нашли под Парижем и в Бельгии, но не понял, что это такое.

Постепенно я выяснила, что своего расцвета техника энкаустики достигла в Мексике и была туда завезена из Египта в доколумбову эпоху. Мастерство мексиканцев выше греческого. Эта техника была известна ольмекам и применялась в эпоху Теотиуакана (II век до н. э. — IV век н. э.). Сапотеки, толтеки, майя энкаустику не знали. В одном захоронении в пирамиде в Паленке (Мексика, III–VIII век н. э.) в ногах мумии стоят две раковины. В одной — какой-то порошок и огромная жемчужина. В другой — застывшая розовая энкаустическая краска. Но такие раковины, по моим исследованиям, известны только в Италии, в Парме. Всё это очень интересно. Я хочу разобраться до конца…

Летом 1981 г. Союз обществ дружбы с зарубежными странами и Ассоциация советских эсперантистов[541] организовали поездку на Всемирный конгресс эсперантистов. Я, как и добрая половина участников этой поездки (актёр и режиссёр Ролан Антонович Быков, актёр Леонид Вячеславович Куравлёв, директор московского Института красоты Инна Ивановна Кольгуненко и др.), эсперанто не знали, и поехали «за компанию». Всемирный конгресс эсперантистов проходил в новой столице Бразилии городе Бразилиа, но мы почему-то должны были посетить ещё Мексику и Перу. Стоила эта поездка сравнительно дёшево и отказываться от возможности побывать в таких интересных странах было просто глупо.

5.30 утра. Аэропорт Шеннон. Все «витринятся»[542], но сонно, спать хочется. Нас часто и несуразно кормят в самолёте. В 3 часа ночи приносят булочку, масло и курицу так порубленную, что острые кости, торчат, как из леща. Вода «Тархун», грузинское вино, чай, кофе, всего помаленьку. В 8 утра после Шеннона снова завтрак, уже английский: джем, мини-салатик, тушёное мясо с двумя вялыми картофелинами, кока-кола. В 12 часов обед: вместо мяса омлетик с ветчиной толщины папиросной бумаги, микросырок и две галеты. Наш самолёт долго, но безуспешно старался обогнать ночь, но чуть забрезжило только после посадки в Хосе Марти (Куба).

Куба. Аэропорт маленький, двухэтажный, если бы не пальмы на краю лётного поля, его можно было бы принять за аэропорт в Костроме или Новгороде. Самолёты здесь все наши, только раскрашены по-кубински. Бар для транзитных пассажиров на редкость безвкусно оформлен: красная мебель с ярко-сиреневыми занавесками и т. п.

Кубинки — необыкновенные создания! Никогда не видел типов столь разных: от иссиня чёрных, до просто загорелых. Есть ужасные фигуры, но есть и просто чудо какое-то! Передо мной в самолёте сидит прехорошенькая девочка лет 15 с тощим, лохматым и усатым мальчишкой, которые целуются уже часов 12. В баре занимаются тем же. Самый интересный тип кубинок: в принципе некрасивые вроде бы женщины, но невероятно к себе притягивающие именно каким-то неуловимым изъяном, бабы с «изюминкой».

Познакомился с актёром и режиссёром Лазаревым[543], очень приятным собеседником, который летит на 45 дней в Мехико, чтобы поставить там пьесу Володина[544] «Ящерица», которую мексиканцы сами выбрали. С ним — очаровательная переводчица…

Мехико на 2240 м выше уровня моря, поэтому мексиканцы говорят, что в их столице самые высокие здания в мире. Каждый год город опускается на 10 см. Среднегодовая температура +16. На 482 кв. км живёт 16 миллионов жителей. Ясно выраженного центра в городе нет. Город древний, но не исторический: индейский город уничтожили испанцы, а революция уничтожила следы испанцев. Разновелик. Не нашёл «улиц больших домов», как наш Невский проспект. Тысячекратно восхваляемая монументальная живопись и мозаика Университетского городка оставили меня холодным. Точнее, поразили только масштабами выполненной работы. Мехико — быстро растущий, сильный парень, который мало заботится о своей внешности и которому ещё предстоит сшить себе нарядные костюмы. Сегодня он слишком быстро вырастает из них. Корни города очень глубоки. Он стоит на месте столицы ацтеков Теночтитлана. По преданию ацтеки увидели здесь огромного орла со змеёй в когтях и, посчитав это хорошим предзнаменованием, основали здесь свою столицу. Этот орёл на национальном гербе Мексики. Высший орден страны — «Агила ацтека» — «Ацтекский орёл».

В моём невежественном сознании ацтеки — нечто очень древнее. А последний король ацтеков Монтесума был современником великого князя Василия, отца Ивана Грозного.

Нельзя не восхищаться цирковой ловкостью уличных торговцев! Такос — маисовая лепёшка с мясом, ананасом, луком, перцем и травкой. Парень правой рукой отрубает с помощью мачете кусочек ананаса и точно перехватывает его в полёте левой рукой, на которой уже лежит лепёшка с мясом.

Отель «Женева» в довольно хорошем районе Роз. Мы живём в одном номере с Сашей Гордием[545]. Он похож на Ромеша Чандру[546]. Мирный, спокойный человек. А главное — не храпит!

Знаменитую модель «Фольксваген-жучок» производят сегодня только в Мексике и оттуда везут в Европу и в США. Мексиканские троллейбусы похожи на наши, только пассажиры сидят в один ряд спиной к окнам.

Текила — кактусовая водка — имеет 16 разновидностей. Текилу сауса бланко и текилу сауса экстра (хранится в дубовой бочке) пригласил попробовать Рашид[547]. Я сразу согласился, потому что мне очень нравится его жена Ира. Ну просто очень нравится. Однако с Рашидом шутить нельзя: татарин, зарежет к чёртовой матери. Пошли втроём: Ролан[548], Лёня[549] и я. Рашид пригласил ещё своего соседа Сашу Павлова из нашего торгпредства. Сидим вокруг низкого стеклянного стола. Жена у него Ира ну просто невероятно мне нравится, да… Ролан с ней пьёт ананасовый сок, остальные — текилу. Вдруг вижу: стакан с соком сам едет ко мне по столу. Поначалу подумал, что перебрал. А Рашид спокойно так говорит: «Это землетрясение…» Мы вскочили: «Как же так?! У вас же дочка маленькая! Айда на улицу!» Рашид нас успокоил, сказал, что землетрясения тут в порядке вещей и психовать не надо. Потом ещё несколько раз легонько качнуло, но мы опять занялись текилой и уже не обращали внимания…

Той же компанией ездили за 60 км от Мехико в Теотиуакан смотреть пирамиды. Жена Рашида Ира ну абсолютно в моём вкусе… Да… Пирамиды много скромнее египетских и много моложе. Египетские пирамиды превратились в места всемирного туристического паломничества. Арабы туда не ездят, как москвичи не ходят в Кремль, чтобы увидеть Царь-пушку. В Мексике на пирамидах тоже много туристов, но они растворены в толпе мексиканцев. Сюда приезжают семьями, гуляют, закусывают, носятся радостные безнадзорные дети. Забыв обо всём, на самой верхушке пирамиды Солнца целуются парочки. Среди пирамид не приобщаются к истории, среди них просто живут. Нигде не видел надписей «Не курить! Не сорить!» Однако никто не сорит. Не видел надписей типа: «Хуан и Мария. Мы тут были!!» Перед стариной не благоговеют, её просто уважают.

Лазали с Ирой на самую верхушку пирамиды Солнца. Сверху хорошо видна улица, идущая через весь город — Калье де Лос Муэртос — Дорога Смерти.

Не знаю, расчёт ли это древних архитекторов, или случайно получилось, но когда поднимаешься по ступенькам пирамиды, её вершины не видишь. Забравшись на очередную ступеньку, видишь лишь одну единственную выше, а дальше — пустота неба.

О египетских пирамидах мы знаем много больше, чем о мексиканских. Главарь испанских конкистадоров Эрнандо Кортес вступил в столицу ацтеков Теночтитлан 8 ноября 1519 г., и уже тогда Теотиуакан лежал в развалинах. Оставались только две целые пирамиды: Луны и Солнца. (Высота соответственно 42 и 65 м). Это не усыпальницы, никаких саркофагов и мумий. Это — пьедесталы величественных храмов, которые когда-то стояли на их вершинах. По преданиям у основания пирамиды Солнца находился жертвенный камень, на который опрокидывали раба. Четверо жрецов держали его за руки и за ноги, а пятый ножом из оникса — окаменевшего вулканического стекла — взламывал ему грудную клетку, вырывал у живого человека сердце и с трепещущим сердцем в окровавленных руках взбегал на вершину пирамиды, в храм. Он должен был быть в храме до того момента, пока сердце не остановится. Ацтеки этот обычай сохранили, но не знали, ни кто построил эти пирамиды, ни когда они построены. Якобы, очень давно здесь жило племя толтеков (в переводе — строителей). Они были замечательными архитекторами, художниками, украшали свой город фресками и статуями (есть в Эрмитаже. Узнать!). Они якобы и построили пирамиды где-то около IV в. н. э.

Теотиуакан занимал площадь в 750 гектаров и был, очевидно, самым большим городом Нового Света. Но в IX в. он погиб, уничтоженный неким неприятелем, о существовании которого спорят до сих пор. Пожар и разрушения были столь велики, что восстановлению город не подлежал.

До толтеков и ацтеков в Мексике жило племя ольмеков, основавшее в Америке едва ли не первую высокую цивилизацию, которая заглохла вдруг, без всяких видимых причин.

Майя, пожалуй, самый таинственный народ Америки. В начале 1976 г. на тихоокеанском побережье южной Мексики нашли каменную голову черепахи. Стрелка компаса, если её поднести к голове, отклонялась на 60 градусов от положения север — юг и показывала точно на кончик носа черепахи. Значит ли это, что им был известен компас?

Поразительны их астрономические знания. Их древний календарь был точнее Юлианского календаря Юлия Цезаря и Григорианского календаря, утверждённого только в 1582 г. Ошибка в длине года составляла менее одной минуты! И при этом совершенно непостижимо, как они не додумались до колеса?! Но гораздо важнее другая загадка, которую они нам загадали: почему около 610 г. н. э. все эти астрономы и художники, воины и купцы, государство которых находилось в расцвете сил и не имело сколь-либо серьёзных врагов, покинули свой город и ушли…

Ночь. Вся площадь Гарибальди запружена толпой условно делимой многочисленными ансамблями музыкантов. 3–5–10 мариачис (так называют музыкантов), стоя буквально в двух шагах от другой такой же группы, исполняют песни и мелодии. Они совершенно не мешают друг другу. Что это: акустическая или психологическая звукоизбирательность? Слушатели заказывают музыку. Заказывали двое каких-то очень пьяных друзей. Заказывала жарко, неразделимо обнявшаяся влюблённая парочка. Заказывала большая семья в окружении разновозрастных детей. Кто хочет, тот и заказывает. По периметру площади у стен домов стоят проститутки. Совсем старые, с безнадёжными глазами, и юные девчушки, смущённо переговаривающиеся и фыркающие, очень похожие на наших старшеклассниц, которые впервые пришли на танцплощадку. За пюпитром сидит человек, который с величайшей ловкостью и быстротой плетёт из серебряной проволоки разные вензеля и памятные буквы. Заказчиков у него нет. Зашёл в туалет в одну из харчевен. Мне навстречу за ноги волокли человека с простреленной головой. За ним тянулся узенький кровавый след…

Ни радио, ни многоканальное ТВ не только не сокрушило, но даже не пошатнуло популярности мариачисов. В огромных сомбреро, в чёрных костюмах с множеством крупных серебряных пуговиц, они не казались мне «ряжеными» из наших народных хоров. И снова почувствовал я, как и на пирамидах, это растворение народной толпы, но не в истории, а в искусстве.

Да, конечно, мне нравится прекрасная татарка — Рашидова жена Ира, но мексиканцы мне ещё больше нравятся.

Ролан прочёл нам с Лёнькой целую лекцию о русских народных сказках. Он их прекрасно знает и очень любит. В Москве у него целая библиотека сказок всего мира. Слушать его очень интересно, рассказчик он блестящий.

Коррида в Мехико.

Арена просторная, чистая. Трибуны высокие, крутые. Заявлены 6 тореро. Понял, что коррида — это не для меня. Я знал, что это народный праздник, жестокая игра, которая демонстрирует торжество человеческой отваги и ловкости над грубой силой. Я понимал даже, что жестокость эта объясняется давно сложившимися, сложными отношениями между испанцами и смертью. Я понимал, что бык иногда может победить тореро, редко, но бывает. В одной из схваток один тореро дразнил быка, стоя на коленях, и был в конце концов сбит, опрокинут на спину, бык промчался над ним, как электричка, не задел просто чудом. Но дело-то вовсе не в том, «кто кого». Хемингуэй писал, что нет одинаковых быков, что у каждого свой норов. Наверное, так. Но коррида бессмысленна именно благодаря одинаковости поведения быка. Вот его выпустили на арену. Он раздражён и очень энергичен, фыркает, носится. Потом его начинают дразнить матадоры. Он упорно кидается на красную тряпку, хотя ещё не опьянён злобой, не обескровлен, находится в полном уме и здравой памяти. Но сообразить, что причина всех его бед не тряпка, а человек, он не может. Сначала быков было жалко, потом я их стал презирать. Когда появлялись пикадоры на лошадях закутанных в доспехи, как хоккейные вратари, быки, вместо того, чтобы разбежаться и сбить с ног лошадь и своего мучителя на ней, тупо старались прободать живот лошади, защищённый доспехами. Вывод: бык чересчур глуп, чтобы сделать корриду по-настоящему интересной.

Разве что умирают быки по-разному. Один повалился на колени, помотал сопливой и кровавой мордой и повалился. Другой никак не отреагировал на удар в холку, воткнули другую мулету, но и тут бык не повалился. Его заставляли быстро кружиться на одном месте, тут и у здорового голова закружится. Он умирал очень трудно и долго, но именно умирал, а не боролся за жизнь, и не придумал, как бы хоть напоследок наказать своих мучителей.

Зрители корриды изумили меня своим удивительном спокойствием. Шуму и криков меньше, чем на самом заштатном нашем футбольном матче. На корриду приходят семьями, даже с детьми.

Итог поединка боксёров предугадать невозможно. Коррида угнетает заданностью, предопределённостью, повторяемостью всех боёв: с арены быку хода нет, его отсюда рано или поздно, но непременно поволокут вперед ногами. Тот же Хемингуэй писал о последовательности действия, которое ведёт к «предначертанной развязке». Как же это может увлекать? Коррида — это скучно!

А может быть, я не прав? Ведь коррида существует многие века, а я видел только одну корриду. Может быть, мне просто не повезло? Надо бы извиниться на всякий случай за свои торопливые наблюдения. Перед зрителями. Перед тореро. Перед быками.

Акапулько — город контрастов. На одном его полюсе живут богатые люди, на другом — очень богатые — люди. Наш отель «Ритц» стоит практически на пляже. Я решил во что бы то ни стало слетать на парашюте, который Транспортирует катер. Билет стоит 200 песо[550]. Это было замечательно! Я представил себя птицей и понял, что птицей быть лучше, чем человеком! Рассказал, как это здорово, и после меня полетел Толя[551], а за ним — Ролан[552].

После пляжей Акапулько обрывается в океан высокими крутыми скалами Кебрады, поэтому мальчишки тут роднятся с камнем и морем с младенчества. Специальный каньон, где работают прыгуны: ширина протоки внизу метров 6–7, глубина — 6 метров. В 1938 г. мальчишка Роберто первым среди прыгунов сиганул со скалы высотой 38 м. Он стал родоначальником новой профессии: прыгунов за деньги. Нынче монеток в море никто не бросает, всё организовано «о'кэй!», работает целый синдикат прыгунов, в котором 25 человек. Шестнадцать прыгают с 38-метровой площадки, остальные — ниже. В час дня один прыжок, вечером — три. При нас прыгал Франсиско, парень лет 18–20. Он долго топтался на площадке, поджидая автобусы с туристами и зевак на моторках. На скале крохотная часовенка Святой Мадонны Гваделупской. Молился. Думаю, больше для зрителей. Молитву прервал гонг, в который ударили в ресторане «Мирадор». 13 часов. Пора. Франсиско встал на самый край скалы, поднял вверх руки. Теперь он ждал отмашки мальчишки, который должен был подать сигнал, когда в фиорд идет волна прибоя, с таким расчётом, что к моменту входа прыгуна в воду, уровень воды повысится ещё метра на полтора. Увидел отмашку, сильно оттолкнулся, как отталкиваются, когда с места прыгают в длину.

В скалах Кебрады прыгает Франсиско. Высота 38 м.

Прыгнул очень красиво, вошёл в воду, как гвоздь. Потом я познакомился с ним. Гриша[553] помог с переводом. Франсиско рассказывал: аттракцион очень опасный. За все годы погиб один прыгун, но бились многие. Один ослеп. Три года назад он прыгал ночью с факелами в руках и пришёл на скалу. Сломал обе руки, два года лечился. Прыгают по очереди. Получается один прыжок за 4 дня. К 35 годам прыгать кончают. К этому времени они становятся богатыми людьми: за прыжок хороший прыгун получает около 10 тыс. песо[554].

Куравлёв перед сном долго втирает в физиономию какие-то кремы, говорит:

— Завидую тебе, Славка! Вот ты можешь ничего себе не втирать, а я ведь мордой работаю…

Экскурсия на пароходе. Вокруг парохода много детей ныряют за монетками. Я устал и грустно мне. На обрывистых скалах — виллы. Тут жили Фрэнк Синатра, Онасис, говорят, тут и Светлана Аллилуева жила. Самая роскошная вилла — убывшего шаха Ирана.

Ночью лежали втроём на пляже, и Ролан рассказывал нам с Лёнькой, как он боролся с пьянством, как горд своей победой. Ролан раньше пил по-страшному, уже совсем работать не мог, но одумался вовремя и теперь в прочной «завязке». Более того, пользуется любым случаем для пропаганды трезвого образа жизни. Разговор был очень серьёзным и откровенным. Уговаривал нас тоже бросить. Мы вяло отнекивались.

Летим в Бразилию. Посадка в Панаме. Огромный аэропорт. Ролан и Лёнька купили себе электробритвы «Браун». Я ничего не купил, у меня осталось на всю поездку 67 долл.

Над дельтой Амазонки пролетали ночью, ничего не видели, кроме аэропорта города Манаус, который стоит в дельте. Ночь, духота, за окном у фонарей вьется какая-то огромная мошкара, после красной рыбы в самолёте пить хочется. Прилетел в Рио в 8 часов утра совсем разбитый, с твёрдым намерением лечь спать. Встречал нас представитель АПН и новый гид-переводчик Миша (из евреев, приехал 6 лет назад, очень воспитанный, студент-медик, который летом подрабатывает в турагенстве). Тут выяснилось, что наша программа изменилась и нам надо сразу лететь в Бразилиа. Пересели в другой самолёт…

В Бразилии нас встречает консул, ещё один человек из посольства и некто Витя, который работал в «КП» и даже помогал мне с покупкой «Волги» в 1975 г. Порядки тут очень строгие. Паспорта не только проверяют, но и перефотографируют. Полно полицейских чёрных и шоколадных. Вид города от аэропорта к центру удручающий: Черёмушки, только не 5-этажные, а 6-этажные. Дома разделены пустырями с пожухлой, замусоренной травой. В новой столице отличные автомобильные развязки, но совсем избавиться от светофоров не удалось. Мало витрин. Совсем мало пешеходов. Если бы попросили определить этот город одним словом, я бы назвал его прогонистым или ветреным. Он, по моему понятию, должен продуваться ветром насквозь. Но ветра нет. Поселили нас в «Отеле Наций»…

Сытнейший обед. Фейжоадо — целый горшок жареного и варёного мяса с маленькими чёрными бобами и ещё какими-то специями. После этого фейжоадо добрался до кровати и спал с 14 до 21…

Вечером Миша предложил нам сходить в кафе «голубых», где случаются маленькие шоу. К нашей тройке примкнул ещё Толя Ладур. Всё происходило на первом этаже длинного многоэтажного жилого дома (в Москве такие дома называют «китайской стеной»). Зал 100–120 квадратных метров. Посередине возвышение, «плешка», на которой танцуют, вспыхивают лампы с разноцветными светофильтрами, вертятся зеркальные шары, свет рябой. Сидели на длинных кожаных диванах за столиками. Я заказал джин с тоником, но принесли почему-то водку с лимонным соком. Танцы беспрерывно, никаких пауз нет. Основной контингент — парни лет 18–20, белые, коричневые, несколько чёрных. Нас предупредили, что за женщину тут легко принять мужчину и даже показали одну такую особу с длинными светлыми волосами и вроде бы даже с грудью, но, по уверениям Миши, это был парень. В полумраке существо это разглядеть было трудно, но для женщины лицо было действительно грубоватым. Однако, мне кажется, несколько доподлинных девчонок здесь всё-таки было. К нам решительно никакого интереса никто не проявлял. Мы были просто зеваками, которые заплатили по 400 крузейро[555] за это шоу.

Внимательно разглядывал всю компанию. Выделялись явные пары, намечались ссоры ревности, я нутром чувствовал, что идёт какая-то непонятная нам, скрытная для нас, потаённая любовная жизнь. Здесь не было накрашенных педиков, которых я в изобилии встречал в Париже. Одежда подчёркнуто мужская, дешёвая, без претензий. Парни эти ничем не отличались от обычных парней, и оттого было ещё страшнее.

Шоу складывалось из двух мероприятий. Сначала здоровенный детина в женской одежде, туфлях на высоких каблуках и в парике, но с открытой волосатой грудью, пел под фонограмму женским голосом. Потом шестеро парней (один, совсем юный, лет 15, приехал, по его словам, из Канады), кривляясь и извиваясь начали раздеваться. Кто-то оставался в трусиках и носках, кто-то — до полного неглиже. Тем, кто в трусиках, свистели, тем, кто демонстрировал «мужской половой х…», аплодировали. Это скучно, и я всё никак не мог взять в толк, почему всё это так возбуждает «голубых». Потом детина-певица с волосатой грудью объявила победителей этого стриптиза. Потом детина снова пела, и снова танцевали. Так они будут гулять до утра и, по словам гида Миши, прямо отсюда пойдут на работу. К часу мы были уже в отеле.

Гуляли с Куравлёвым по городу, разглядывали ансамбли Нимейера[556]. Архитектура Бразилиа монументальна, а потому на всех снимках и в кино выглядит более солидной, чем есть на самом деле. Монументальность скрадывает истинные размеры на фото и в кино.

Разговоры с бразильцами об их столице. Они признают, что город построен только по воле президента Бразилии Жуселину Кубичека, который объявил в 1950-х гг. Международный конкурс. Было представлено 28 проектов. Среди них несколько листков с набросками пером, которые жюри поначалу вообще не хотело рассматривать, настолько небрежно они были выполнены. Их автором оказался старейший бразильский архитектор Лусиу Коста. Он и создал генеральный план будущей столицы, а Нимейер спроектировал центральные ансамбли. В 1960 гг. столица переехала из Рио в Бразилиа. В Бразилиа есть что-то противоестественное: родился сразу не грудной малыш, а взрослый человек. Город должен вызревать, расти столетия, как дерево. Бразильцы говорят:

— А Петербург? Разве это не пример волевого решения? А Белу-Оризонти? Тоже выстроен на пустом месте…

Я им возражаю:

— Белу-Оризонти — центр богатейшего железнорудного района, Петербург основан как крепость и морской порт. Они были не просто нужны, но необходимы. Сдвигать их на несколько десятков-сотен километров южнее или севернее нелепо. Место Бразилиа выбрано произвольно, лишь с учетом ландшафта. Здесь, кроме волевого решения, нет никакой экономической подкладки. Я не говорю, что эта затея провалилась, но Бразилиа долго ещё будет «искусственным» городом. Город-резиденция, скопище министерств и посольств, какие силы могут заставить такой город расти и развиваться?..

Потом уже подумал: «Этот фантастический город можно изучать и ценить, но любить — едва ли…»

Так выглядит центр столицы Бразилии.

Вечер в нашем посольстве. Я тоже выступал, рассказывал о космонавтике. В зале приёмов — гигантская безвкусная и топорно сделанная чеканка Зураба Церетели. Как ему не стыдно столь откровенно халтурить?!

В марте этого года от сердечного приступа умер посол. Говорят, накануне в саду очень кричал броненосец. Это — к беде.

66-й Международный съезд эсперантистов. Искусственный язык изобретал ещё Декарт[557], об универсальном языке думали Лев Толстой, Горький, Барбюс[558]. Известно около 900 попыток на разных основах создать некий «общий» язык. Прижился только один, придуманный польским врачом-окулистом Людвигом Зоменгофом (1857–1917), который подписывал свои работы «Докторе Эсперанто» — «Доктор Надеющийся». Сегодня на эсперанто говорят миллионы людей, на нём (и только на нём!) написано около 50 романов, издаются сотни журналов и газет, специальная литература. Три года назад создана Ассоциация эсперантистов СССР. В ней — более 10 тысяч человек.

Когда я на конгрессе слушал, как говорят на эсперанто, ощущение было такое, будто я когда-то, в младенчестве, тоже знал этот язык, а потом забыл, но нужно совсем немного усилий, чтобы вспомнить…

«Хиппи-рынок». Как раз хиппи там и нет. Купил Наташе сумку и Митьке кожаную шляпу.

Беседа с Магометом[559]. Он рассказал, что кто-то из наших вождей, кажется Хрущёв, когда разговор зашёл об изучении языков, сказал: «А на кой хрен мы будем чьи-то языки учить? Пусть они наш учат!» Все вокруг поддакнули, поскольку поняли, что учить ничего теперь не придётся. Эсперанто обвинили в «воинствующем языковом империализме», говорили, что эсперантисты хотят победить все другие языки.

— Мы же хотим лишь стать ещё одним союзником прогресса и мира, — говорит Исаев.

Отменный обед в чураскарии. Чураско — старинное мясное блюдо, мясное ассорти из шашлыка, цыплячих ножек, и стружек мяса с толстого шампура. Плюс рис, маринованная морковь, свёкла, оливки. Плюс местная водка с лимонным соком. Кормить будут, пока сам не откажешься. Фрукты, кофе. Обильнейший обед в чураскарии стоит 5 долл. США.

В Бело-Оризонти (в переводе «Главные рудники») прилетели затемно. Я надеялся увидеть нечто вроде старой Полтавы, «утопающее в садах», а это огромный город с населением в 2,5 миллиона человек, третий по величине город Бразилии. Первый город в Бразилии, который строился по генеральному плану.

Многие автомобили в Бразилии работают на бензине с добавками технического спирта. Поэтому на перекрёстке, когда они трогаются с места, тебя обдаёт динатуратным больничным перегаром.

Португалец Педру Альварес Кабрал открыл Бразилию 480 лет назад. Название страна получила от дерева пау-бразил, из которого получали королевский пурпур. К XVI в. леса пау-бразил вывели и португальцы переключились на сахарный тростник. Через сто лет бразильцев победили конкуренты с Кубы и Антил. Но в 1698 году в нынешнем штате Минас-Жерайс нашли золото, а через 30 лет — алмазы. Бразильская «золотая лихорадка» была значительно интереснее американской с поправками на нравы XVIII в. и темперамент. Просто не нашлось Джека Лондона, который бы её воспел. Неграмотные босяки превращались в миллионеров в один миг. (Сокровенная русская мечта!) В речушке Риу-дас-Вельяс мыть золото не надо было: маленькие самородки нужно было просто выбирать из речного песка. Тут и начинается история Вила-Рика — Богатого города. Лет 50 он был, действительно, самым богатым городом мира. 40 % мировой добычи золота приходилось тогда на Бразилию. Здесь добывали больше алмазов, чем в Индии… За сто лет добыли 2 тыс. т золота (за всю историю человечества — около 90–100 тыс. т), 3 млн. карат алмазов (более 600 кг!). К концу XVIII века запасы золота иссякли, в насмешку Вила-Рике называли Вила-Побре — Бедный город, а теперь его зовут Оро-Прето.

В Бразилии говорят: Сан-Пауло работает, чтобы Рио отдыхало. И ещё говорят, что Сан-Пауло — паровоз, Бразилиа — машинист, Рио-де-Жанейро — вагон-ресторан, остальные города — обычные спальные вагоны. В этом составе есть старинный вагон с тусклыми керосиновыми фонарями, с тяжёлыми от пыли бархатными занавесками, вагон, пропитанный затхлым запахом бабушкиного сундука. Сквозь серые, гранёного стекла окна, жизнь, бегущая в будущее, почти не видна. Этот вагон — Оро-Прето. Всё в прошлом.

Очевидно, в Минас-Жерайс чертовски щедрая земля. Теперь здесь добывают железную руду, марганец, бокситы, апатиты, графит, слюду, мрамор. Ещё в 1942 г. была организована промышленная компания «Вали ду Риу-Доен», ставшая едва ли не крупнейшей в мире по экспорту железной руды. Содержание железа в руде — более 70 %. Большую часть руды покупает ФРГ.

Когда выясняется, что мы практически ничего не знаем о Бразилии, мы начинаем оправдываться тем, что она-де далеко. Будто Калифорния от нас ближе! Если приглядеться, Бразилия больше похожа на СССР. Амазония — это наша Сибирь, на той же стадии освоения. Минас-Жерайс — копия нашего Урала. Бразилия и по населению, и по территории — великая страна. А что мы всё гонимся за США? Право же, нам рано с ними соревноваться. Вот Бразилия для нас, пожалуй, более подходящий партнёр.

Первый кофе в Бразилию привёз из французской Гвианы в 1727 г. сержант бразильской армии Франсиско де Мело Пальета. А в Гвиану его привезли из Африки. Кофе — коренная культура Африки, а какао — Южной Америки. Но люди всё сделали наоборот, переселили их. К 1760 г. кофе попал в Рио-де-Жанейро, а оттуда — на склоны Сьерра-ду-Мар в долине реки Паранаибы. И пошло-поехало. Ныне Бразилия — всемирный экспортёр кофе.

В Мариане (ровесник Оро-Прето) нашим гидом в музее епископата был 12-летний Жозе Висенти. Папа — уборщик квартир, мама — прачка. Семеро детей. Учится в 3-м классе. Одет бедно, но очень чисто и опрятно. В музее водит экскурсии уже 8 месяцев. Заработок — 1000 крузейро[560]. Один из сотен изумрудов в митре епископа XII в. в этом музее стоит столько, сколько этот мальчик сможет заработать за 1000 лет.

Оро-Прето — это 13 церквей, 10 капелл, густо нашпигованный легендами дом, в котором якобы художники плавили золото. Потомки этих художников на каждом шагу предлагают вам вазочки, пепельницы, стилизованных мадонн и вполне реалистичных осликов и броненосцев из мыльного камня. Больше всего Оро-Прето похож на Монмартр. Тут проводились литературные конкурсы, выставки живописи и скульптур, разные фестивали. Но понаехала наркота, начались беспорядки и фестивали прикрыли.

Никогда даже не слышал о великом бразильском скульпторе Антониу Франсишку Лишбоа (1734–1804), более известном по прозвищу «алей-жадиньо» — «маленький калека». Его отец был португальцем, скульптором, а мать — африканской рабыней. Он заболел проказой, был совсем беспомощным, ноги и руки были скрючены. Подмастерья привязывали ему к культям молоток и резец. Он не мог самостоятельно передвигаться, его носили рабы. По мастерству и работоспособности его можно сравнивать только с титанами Возрождения. Создал целое направление в искусстве, которое известно как барокко Минас-Жерайс. В Мариане и Оро-Прето он спроектировал 12 капелл и украсил их своими скульптурами из крепчайших пород тропических деревьев и мыльного камня. Люди сторонились прокажённого. Работал всегда один с раннего утра до поздней ночи. Автопортретов не существует. Когда рабы бросили его, он пополз к своему дому, но потерял сознание на пороге. Умер через две недели. Я рассматривал его резной портал в церкви Сан-Франсишку де Ассиз. Это целый мир. Дивной росписи потолок с богоматерью-мулаткой в центре. Из ниш скорбно и строго смотрят деревянные святые с натуральными волосами и в натуральных сутанах. А над ними парят амуры и их пухлые губки сложены так, будто они собираются в вас плюнуть…

Стефан Цвейг писал в 1941 г. об Оро-Прето (писал по-немецки, а мне переводили с португальского, за точность не ручаюсь): «Домишки выглядят такими усталыми, что кажется, что они жмутся друг к другу естественно для того, чтобы поддерживать один другого».

С 1933 года Оро-Прето считается национальным памятником, а в 1980 г. по решению ЮНЕСКО Оро-Прето вместе с Венецией и столицей Эквадора Кито пополнил список «культурных достояний человечества».

Скандал и крик. Предложили выбирать: или ехать смотреть церковь Сан-Франсиско де Асиз с росписью Портинари[561], или ехать на улицу Миндаля, где машины сами катятся в гору, и вода течёт в гору, а не с горы. Наверное, это какой-нибудь оптический обман, но всё равно интересно, а о Портинари можно и альбом купить! В итоге поехали в церковь.

Ни хрена не знаю историю Бразилии, даже самые важные даты! В 1808 г. король Португалии дон Жозе I, спасаясь от Наполеона, переехал в Бразилию и жил в ней до 1817 г. 7 сентября 1822 г. Бразилия получает независимость, ею правит сын короля дон Педро I. В 1831 г. у он отрёкся от престола в пользу своего шестилетнего сына. Тот правил с регентами 56 лет, но был человеком болезненным и в конце концов передал престол мужу своей дочери. Тот власть не удержал и в 1889 г. монархия была низвергнута.

Знаменитый пляж Копакабана.

Вечером 3 августа прилетели в Рио-де-Жанейро. Наш «Рио-Копа-отеле» в двух шагах от знаменитого пляжа Копакабана (по-индейски это означает Восход). На авенидо де Копакабано в 8 часов утра автобусы идут друг за другом на расстоянии 50 м. (Я подсчитал: 12 автобусов в минуту и все полные!) Хочу провести на пляже целый день, пройти его весь (4 км в один конец), «препарировать» его, понять его жизнь и написать о нём большой репортаж[562].

В отеле можно получить зонтик от солнца, раздвижной стульчик и идти по городу в одних плавках и босиком, что я и сделал. Забегая вперёд, скажу, что я был единственным человеком в нашей группе, который поступил так, как рекомендовали нам в гостинице. Миша-гид тоже предупредил, что в городе грабят, а на пляже воруют. А когда ты в одних плавках, тебя мудрено обворовать. У Андриса[563] на второй день брюки спёрли на пляже буквально из-под носа.

Ночью по случаю прибытия в Рио «усидели» с Куравлёвым большую «Пшеничную». Ролан в упорной «завязке».

Видел колибри! В первый момент подумал, что это шмель.

Культ физкультуры. Утром по телевидению зарядку ведёт женщина весьма преклонного возраста с фигурой 18-летней девушки. Её видишь и не верить ей нельзя.

На горе Корковадо высотой 703 м, отвесной, неприступной, стоит с 1931 г. 38-метровый Христос, обнимающий руками город. Не люблю видовых площадок, но эта площадка так хороша, что уходить не хочется.

Тижукский лес — кусок настоящего тропического леса в городе. Всегда мечтал побродить по настоящему тропическому лесу. Так вот, по настоящему, а не по игрушечному, как в фильме про Тарзана, «побродить» нельзя. В него нельзя даже углубиться: всё переплетено колючими лианами. Шел по тропинке на шум водопада. Тропинок много, заблудиться легко. Рассказывали, что люди плутают в этом, по сути городском, лесу по несколько дней.

Молодой усатый корреспондент ТАСС Юрий Васильевич Рублевский пригласил нас (Ролана, Лёню и меня) в гости, поставил початую бутылку виски и угощал кофе, привезённым из Москвы! Это же надо, кофе в Бразилию везти!

Когда от него возвращались, встретили Ладура с Инной[564], завязалась беседа, вдруг завыли сирены и пронеслась целая кавалькада полицейских машин. Из одной машины выскочил полицейский с автоматом наперевес. Я говорю: «Смотрите, автоматчик…» Оглянулся, а рядом никого нет: все кинулись бегом в вестибюль отеля. Автоматчик поводил-поводил своим автоматом, сел в машину и уехал. Наутро все старались не вспоминать этот эпизод, особенно Ладур, который бросил свою даму и убежал. И смех, и грех…

Ночью снова ходил на Копакабану. Очень темно. Океан чуть подсвечен только далёкими фонарями авенидо. Мне пришла вдруг в голову странная мысль, что вот отсюда, ни разу не прикасаясь к берегу, я могу приплыть на Мойку, 12, к дверям его квартиры…

Экскурсия на Райские острова. Это километров 90 от Рио на автобусе. Там пересели на яхту. С нами группа канадцев и иракские стюардессы, носатые, но всё равно прехорошенькие. Как они рассказывают, обычно пилоты за рубежом запирают их в самолёте, никуда не пускают, а тут им удалось вырваться и они совсем ошалели от счастья. Одна, которой Миша (гид) сунул записочку со своим телефоном, призналась ему, что мечтает удрать в Австралию…

Острова маленькие, лесистые, чудесный пляж, попугаи. Нырял в маске. Поймал двух каких-то существ, похожих на морских звёзд, но это не морские звёзды. К сожалению, вода мутная. Порезался об острые ракушки. И Ролан сильно порезался. Открытый ресторан-веранда, шведский стол. Прилетел огромный попугай ара, косясь по сторонам, боком-боком прокрался к тарелке одной канадки, быстро схватил жареную сосиску и улетел. Боже мой, как же тут хорошо!..

Замечу, что здесь, как, впрочем и везде за рубежом, довольно мало дорожных знаков. Чаще всего это «кирпичи» или знаки, запрещающие повороты.

Вечером в Рио нас пригласили на коктейль в честь присуждения бразильскому фильму медали на Московском кинофестивале. Довольно бестолковое это дело — коктейли. Праздные люди слоняются и пьют. Говорил с героем дня — режиссёром этого фильма Жоао Батиста Моравец Андраде. Воодушевлённый успехом в Москве, он хочет сделать фильм по «Бесам» Достоевского на сегодняшнем бразильском материале. Герой — интеллигент, понимающий необходимость реформ, примыкает к экстремистам и, сам того не замечая, из защитника народа становится его врагом. Советское кино практически не знает…

Ролану хочется купить весь Рио. Продал Мишке икру. Деньги есть, но теперь возникла другая проблема: он не знает, на что их тратить. Носились с ним по «арабским рядам», в которых, впрочем, я не заметил ни одного арабского лавочника. На авенида Атлантика у него завёлся знакомый ювелир Федя, к которому он дважды ездил, но, кажется, ничего у него не купил. Я чувствую, что Ролану и самому неприятно, что в нём вдруг проснулся такой «деляга».

Креолка, которая везла меня в торгпредство, знает русский. Говорили о проблемах национального шовинизма. Но дело тут не в национальном шовинизме, фигурка у неё отличная, вот в чём тут дело!

Завтра улетаем в Перу.

Уезжая из нашего отеля, я взял пепельницу, чтобы в Москве подарить Робе[565], который их собирает и которому я их привожу из разных стран. Так какой-то бой нагнал меня уже на улице, когда садились в автобус, и потребовал за неё деньги. Однако дикие нравы! В любом парижском не то что отеле, в любом кафе все тебе улыбаются, когда «воруешь» пепельницу, потому что на ней реклама этого отеля или кафе. Ну и дикари! Не забыть рассказать Робе…

Летим в Лиму. Обслуживание в пузатом (в одном ряду: 2+5+2=9 кресел и 2 прохода) лайнере ДС-10 бразильской компании VARIG — лучшее, из всего того, что я где-либо встречал: 1) вводят в самолёт буквально под руки, ведут к креслу и усаживают; 2) помогают разместить ручную кладь; 3) раздают сувениры (расчёски и другие пустяки); 4) разносят: перуанские таможенные декларации, проспекты VARIG, программки внутреннего радиовещания по 8 каналам, наушники для этого радио, газеты; 5) разносят, а потом собирают горячие влажные салфетки для утирания рыла; 6) меню; 7) орешки и напитки; 8) журналы с кроссвордами, головоломками и анекдотами; 9) опять напитки, ужин, кофе; 10) кино; 11) оранжад.

Среди эсперантистов — Арушан Амазаспович Овсепян. Одним он представляется, как учёный, другим — как агроном. Впрочем, агроном — тоже учёный. Но не в этом дело. А дело в том, что Арушан никогда не меняет носки. В самолёте он снял ботинки, и вся команда молодых ребят-американцев, которые летели на соревнование по серфингу, встала и ушла. Я сидел за три ряда от Арушана и даже я, у которого из всех органов чувств обоняние развито слабее всего, почувствовал сильный удар по носу. Арушан сидит, как ни в чём не бывало, а я сгораю за него от стыда. Наконец, уговорил Магомета[566], как старшего группы, сказать Арушану, чтобы он надел ботинки.

Милый Кармен[567] ждал меня у трапа в аэропорту Лимы в 2 часа ночи. Предупредил Магомета, что увозит меня и вернёт группе к моменту отлёта в Москву, что вопрос этот согласован с консулом. Ролану и Лёньке я сказал, что еду работать в пустыню Наска. Ролан обрадовался, так как мы должны были жить с ним в одном номере, а теперь он оставался один. Лёнька вообще не знал, что такое Наска, и пожелал мне доброго пути. Дома у Кармена были в 5-м часу утра.

Александр Романович Кармен «купил» мне самолет, чтобы я увидел фигуры пустыни Наска.

Из 18 миллионов жителей Перу 5 — живут в Лиме. Название — от реки Римак, переиначенное испанцами.

Встали в 7 часов, позавтракали жареными цыплятами по-кентуккски, заехали в спящий отель за корреспондентом «Нового времени» Володей Долговым и помчались на Сашкиной «Тойоте» в пустыню Наска. Нам предстоит проехать около 500 км. Мне было чертовски приятно, что Саша так всё организовал к моему прилёту, понимая, как я хочу увидеть Наску.

Прохладно и пасмурно. Саша рассказывает, что в Лиме очень редко можно увидеть заход и восход Солнца. Оно всегда растворяется вот в такой дымке на горизонте. Тут всегда влажно — и когда тепло, и когда холодно. Горы слишком низкие для того, чтобы задержать, не пустить влагу с океана так, чтобы она вылилась дождём, но достаточно высокие, чтобы не пропустить её всю вглубь континента. Дожди очень редки, ничего тут не растёт, а вот так идёт эта сырая круговерть. Я думал, что зря возил с собой свитер, ан нет!

Едем в виду океана. Накат начинается далеко от берега, и к огромным пустынным пляжам катится целый строй пенных гребешков. Как цепи солдат в наполеоновские времена. Когда горы подходят к воде, образуются каменистые мысы, где всё клокочет и бурлит. Там — бой.

Потом началась пустыня (но не Наска!). Шоссе идёт по плотному песку. Песок не струится, отпечатывает следы. Попадаются селения. Много домов показались мне полуразрушенными или недостроенными, пока Саша не объяснил, что покатые крыши, такие, как у нас, тут не нужны: ведь дождей нет.

Все дома облупленные, о машинах не говорю: впечатление, что в путь тронулась автомобильная свалка. Мятые, драные, двери на верёвках, с оторванными крыльями и багажниками, проржавевшие до костей, неимоверно грязные. На техосмотре наше ГАИ с трудом пропустило бы одну машину из сотни.

Редко попадаются какие-то жалкие крохотные магазинчики, кафе, парикмахерские, лотки, с которых продают фрукты, овощи и большие бутылки с вином. Сегодня 9 августа, день рождения Юрки[568]. Очень хочется повидать Наску, но чувствую, что я уже устал ото всех этих путешествий.

Кармен уже бывал в Наске и писал о ней[569]. Чувствует себя здесь хозяином. На грунтовом аэродромчике местной авиакомпании «Кондор» Кармен «купил» на 45 минут самолёт за 50 долларов. Салон самолётика как в «Запорожце». Я попросил нашего лётчика и гида Хосе Маркеса Гевару снять правую дверь, чтобы легче было фотографировать, будучи заранее уверенным, что он откажет. Однако он не отказал. Пристегнулись, полетели.

Рисунки Наска[570] — потрясающее зрелище! Большинство изображений вполне реалистичны: кит, рыба, собака, обезьяна, тарантул, кондор, цапля, крокодил, человеческая фигура. Но есть и условные рисунки: птица с невероятно длинной, извивающейся как змея шеей; какая-то треугольная фигура с пятью пальцами вместо головы, четыре ноги-клешни по бокам и три вместо хвоста. Есть треугольники, спирали, нечто ветвистое, как дерево, но больше всего линий строго прямых, убегающих за горизонт. Широкие, которые называют «посадочными полосами инопланетян», никакие не посадочные полосы, ведь они взбираются на довольно крутые холмы, а потом с них сбегают. Как же по ним разбегаться? Всего 13 тысяч линий, 100 спиралей, 788 фигур.

Когда сели, я спрашиваю лётчика:

— Хосе, как вы думаете, кто это всё нарисовал?

— Пишут, что инопланетяне…

— А вы верите этому?

— Нет, конечно… Но это хорошо, что пишут: в Наска приезжают туристы, работа есть…

Хосе выдал нам свидетельства компании «Кондор», удостоверяющие, что мы действительно летали над пустыней Наска.

В гостях у Марии Райхе. Сидим в чистеньком маленьком дворике одноэтажной гостиницы, где живёт эта старушка на полном пансионе. Начали с того, что поздравили с орденом, которым её наградило правительство Перу незадолго до нашего приезда. Разговор касался трёх тем:

1. Какова природа рисунков Наска? Райхе считает, что это — гигантский астрономический календарь для привязки времени к срокам сельскохозяйственных работ. Археологи приписывают этим рисункам вполне земное происхождение и относят их к периоду расцвета культуры Наска (от 300 года до н. э. до 900 года н. э.), когда инков здесь ещё не было. Райхе нашла один деревянный колышек, которым пользовались при разметке фигур с помощью верёвки. Радиоуглеродный анализ показал его возраст: 525±80 лет, что совпадает с мнением археологов.

2. Как сохранить рисунки для грядущих поколений? Райхе жаловалась, что по пустыне гоняют на «джипах», хотя тут и пешком запрещено ходить. Но как уследить, когда на всю пустыню — 700 кв. км — два охранника? Когда прокладывали шоссе, «крокодила» просто не заметили, и шоссе перерезало ему хвост. Рисунки можно хорошо рассмотреть только с самолёта. Сама Райхе в полной красе увидела их только в 1947 г. Сейчас ею составлен полный атлас всех рисунков пустыни. Из дома выходит теперь редко, стара стала…

3. Кто продолжит эти работы?

— Приезжала одна парижанка, — говорит сеньора Мария. — Но она не знала испанского языка, заскучала и уехала… Ещё одна студентка из Лимы приезжала, но она более поэтесса, чем историк… А мне нужны специалисты точных наук…

Антрополог Лоуренс Даусон из Калифорнийского университета считает, что рисунки Наска носят ритуальный, религиозный характер. Но любые составляющие ритуала: рисунки, скульптуры, архитектура, свет (свечи, костры, факелы), музыка (барабаны, бубны, трубы, колокола) призваны влиять на эмоциональное состояние людей, они всегда адресуются их чувствам. Но ведь рисунков Наска люди не видели, они воспринимались ими лишь как узкие тропинки и всё. Их делали для богов, которые смотрели на них с неба? Второго подобного примера в истории мировых религий найти не могу.

Райхе считает, что это звёздный календарь. Но для этого достаточно проложить в пустыне десяток линий или фигур, а их количество измеряется многими тысячами. Кроме того, не удаётся уловить хотя бы какую-то систему в ориентации фигур на Луну, планеты, Солнце и другие звёзды.

Деникен дурачит всех, утверждая, что эти рисунки нарисовали пришельцы из космоса. Но почему и зачем им было рисовать обезьян и тарантулов, а, скажем, не свой звёздный маршрут или какие-нибудь формулы? Почему они словно стремились к тому, чтобы их спутали с аборигенами?

Но, как ни объясняй, загадка в том, зачем проведена эта огромная по масштабам работа, на которую убухали несколько веков.

Опять говорили о рисунках. Я честно признался, что не понимаю, зачем их сделали, но понимаю, что это не столько историческая, сколько психологическая загадка. Надо проникнуть в глубины мышления аборигенов 2000 лет назад. Может быть тогда догадаемся.

Однажды, году этак в 1970-м, я шёл по коридору «КП» и повторял идущему рядом со мной репортёру: «Ну было это уже, было…» Шедший нам навстречу Александр Ильич Безыменский (1898–1973), тот самый комсомольский поэт, про которого ходила эпиграмма: «Волосы дыбом, зубы торчком, старый мудак с комсомольским значком», остановил меня и сказал:

— Молодой человек, вы должны навсегда запомнить, что в газете было всё!

И то верно: новое — это хорошо забытое старое. Я писал о пустыне Наска и в 1980 году («КП» от 11.9.1980) и подробно в 1982 году («КП» от 10.1.1982), вспоминал её в 1989-м («КП» от 9.7.1989). А теперь разворачиваю газету, и снова Наска — репортаж нашего спецкора Игоря Черняка со снимками Михаила Сердюкова («КП» от 31.7.1999). Спецкоры приходят и уходят, а Наска остаётся. Это — нормально: ведь сегодняшние двадцатилетние не могли меня читать.

В городке Паракос лакомились чудесными устрицами на берегу маленькой бухты, которую отделяют от океана каменные ворота, шириной и высотой не больше деревенских. Тут тоже есть гигантский рисунок на склоне горы, обращённому к океану, который называют «канделябром». Этот правильный семисвечник, ориентированный в направлении север-юг, хорошо видимый с моря, мог помочь рыбакам укрыться от непогоды в бухте Паракос. Здесь от рисунка хоть какая-то польза. Но зачем рисовали в пустыне?

В Ике находится «камнетека Кабреры», ещё одного жуликоватого перуанца, который якобы обнаружил на камнях древние рисунки, в том числе изображения людей вместе с динозаврами. С определённой натяжкой с этим согласиться ещё можно. Ведь и сегодня говорят о том, что в болотах Африки сохранились динозавры. Но мы узнали, что этот Кабрера уехал на раскопки, которые тут проводит Деникен. Оказывается, этот жулик приехал в Перу и живёт неподалеку от Ики в дорогом отеле «Дюны». Вот тут я насторожился: рыбак рыбака чует издалека. Ах, как я хотел бы прихватить обоих этих гавриков! Но, если их искать, опоздаю на самолёт.

Командир нашего Ил-62 (бортовой № 8652) вручил нам грамоту, удостоверяющую, что 12.8.1982 мы пересекли экватор. Летели через Гавану и Рабат. В самолёте Лёнька рассказывал, как хотел с нами полететь Серёжа Юрский[571], но не получилось. Куравлёв и Юрский вместе снимались у Швейцера[572] в «Золотом телёнке». Сергей играл Остапа Бендера, а Куравлёв — Шуру Балаганова.

В Рабате всех нас высадили из самолёта, завели в стеклянный павильон, выдали по бутылочке апельсинового сока, который тут, наверное, дешевле воды, хмурый сержант всех нас запер на ключ и ушёл в ночь. Было очень душно, хотелось глотнуть свежего воздуха. Ролан подошёл к двери и безнадежно ткнул её пальцем.

— Вот смотри, как всё нелепо получается, — сказал я. — Шура Балаганов гулял по Рио-де-Жанейро вместо Остапа, а теперь вот Бармалея не пускают в Африку…

Подсчитал: в этой поездке за 20 дней мы совершили 16 перелётов и провели в воздухе более 61 часа.