Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 71 Май — июнь 1976 г.

В мае–июне 1976 г. я просмотрел в ОКБ С. П. Королёва все секретные и несекретные фильмы о пилотируемой космонавтике. Большую часть записей в записной книжке № 71 я не привожу: в них — подробное описание содержания этих лент; которые легли в основу двухсерийного телефильма «Главный Конструктор».

Черток говорит, что, по его мнению, главной заслугой Королёва было создание теории Больших Систем. Он сделал это стихийно, до того, как она была нащупана экономистами, соединив воедино успехи в различных областях науки и техники и направив эти достижения на службу космонавтики.

Перефразируя товарища Сталина, который говорил, что гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий остаётся, можно сказать, что в журналистике главных редакторов приводят и уводят, а народ газетный остаётся.

Если тебе за 50, ты проснулся и чувствуешь, что у тебя ничего не болит, значит ты умер.

Музей в Иваново основал Дмитрий Геннадиевич Бурылин. За три тысячи золотых рублей он приобрел в 1911 г. часы герцога Альбы[282], которые удалось пустить только в 1943 г. кандидату физико-математических наук Андрею Владимировичу Потоцкому.

В «Писцовой книге» 1630 г. отмечено: в селе Иванове из 116 дворов только в 6 занимаются сельским хозяйством. Остальные живут ткачеством, промыслом, торговлей. Первую полотняную мануфактуру открыл разбогатевший крестьянин Григорий Бутримов в царствование Петра III.

В местном музее я увидел поразительную фотографию: «Куваевские спальни». Огромный зал. Ровными рядами, впритык друг к другу стоят железные кровати, на которых лежат рабочие в одежде, в сапогах. Больше всего это похоже на лагерь зэков. Тюрьма натуральная. Но как появился этот снимок? Откуда у рабочих фотоаппарат? Или кто-то стремился запечатлеть «язвы» капитализма? Оказывается, всё наоборот!

Снимали фотографы, приглашенные самим фабрикантом! Видом этой жуткой ночлежки он демонстрировал свою заботу о людях, «куваевской спальней» рабочих заманивали, прельщали! Но каково же было тогда жить в «Ямах», «Рыликах», «Голодаихах», названия которых сами за себя говорят?! И в это же время фабрикант Зубков разъезжал по городу в ладье на колёсах с музыкантами, с щедро накрытыми столами. Можно ли представить себе, что в мануфактурной столице Англии — Манчестере фабрикант так себя ведёт? Откуда же в нас вся эта дикость, бескультурье, непременное желание унизить, ткнуть лицом в грязь, добро бы немца или турка поганого, но нет — своего соотечественника?! Экономические законы Маркса, может быть и действовали, но революция наша, помимо этих законов, произрастала на почве, густо унавоженной хамством, несправедливостью и элементарной дурью, которых не было в Манчестере, но которые были в Иваново. Безобразов[283] писал в конце прошлого века: «…главной пищей для внутренней общественной вражды служат в Иваново весьма неприязненные отношения между фабрикантами и рабочими. У нас нигде они не выступают так резко, как здесь…»

Клюев[284] рассказывал: Ивановская область занимает одну тысячную часть территории СССР, но даёт 25 % всех тканей страны.

Валентина Николаевна Голубева со своей ученицей Риммой Кулик.

Познакомился со знаменитой ткачихой Валентиной Голубевой, которая выполнила за 4,5 месяца годовой план. Что же это за план такой?! Она даёт за смену 744 м костюмной ткани, т. е. может в один день одеть всех мужиков «КП»! Из разговоров с ней я понял (но не подал вида, что понял), что очень многие из молодых ткачих сделать то, что сделала Голубева, могут. Дело не в физических возможностях человека, хотя обслуживать 24 станка, конечно, физически труднее, чем 9. Но при определенной сноровке можно работать и на ещё большем количестве станков (что и собирается сделать Голубева). Всё дело в том, что в Иваново ещё со сталинских времен, со знаменитых Дуси и Марии Виноградовых, был разработан способ изготовления рекордсменок. Выбирается молодая, неглупая, умело работающая и общественно активная комсомолка, и ей создаются особые, привилегированные условия работы. Она получает самые исправные станки, лучшее сырьё, при ней всегда мастер, готовый запустить вдруг остановившийся станок и т. п. При таком раскладе только дура не станет героиней. Умные местные начальники понимают, что слишком часто создавать рекордсменок не надо, поскольку они могут девальвироваться. Москва должна думать, что это самородки, ткачихи уникальные, не каждое десятилетие рождающиеся. Однако предполагаю, что если создать такие условия для не очень молодой, но опытной, много лет проработавшей ткачихи, она сможет добиться ещё более впечатляющего результата.

«Хвастлив, как ивановский мужик».

Журнал «Отечественные записки», 1864

Великий драматург А. Н. Островский похоронен на маленьком кладбище в сельце Николо-Бережки.

Сегодня вспомнилось былое: отдел науки, Михвас[285]. Какое-то время Хрущёв был одержим идеей создания картофелеуборочного комбайна. Он считал, что все другие сельскохозяйственные работы у нас механизированы и остается только научить машину собирать картофель. Он жёстко критиковал учёных, которые саботировали задание партии, хотя и в других странах, где партии не было, тамошние учёные эту задачу до конца решить тоже не могли. В этот момент и пришел в отдел науки какой-то потёртый человек и заявил Михвасу, что он изобрел картофелеуборочный комбайн. Михвас страшно воодушевился и стал требовать чертежи.

— Зачем чертежи? — скромно потупившись, сказал изобретатель. — Я могу действующую модель продемонстрировать…

С этими словами он извлёк из маленького чемоданчика фантастическую конструкцию. Величиной она была примерно с обувную коробку и состояла из гладко обструганных дощечек и палочек, к которым крепились металлические детали, вырезанные, как я понял, из консервной банки. Запомнились мне и зубчатые передачи из обычных катушек из-под ниток. Для уменьшения трения они были снабжены в качестве подшипников маленькими кусочками хозяйственного мыла. Вся эта штуковина взводилась с помощью накручивания жгута из рыжей резины, которая, как известно всякому истинному конструктору рогаток, хорошо растягивается.

И сейчас помню, какая это была замечательная модель! Сейчас я купил бы её за большие деньги!

Конструктор довольно долго вращал какое-то колёсико, заряжая модель. Наконец он проворно поставил её на письменный стол Михваса и отпрянул. Модель пришла в движение. Она не спеша шла по столу, подбирая под себя все лежащие на нём бумаги (то были оригиналы газетных статей!), мельчила их до размеров конфетти и выбрасывала эту бумажную стружку через конус вверху, отчасти напоминавший маленькую граммофонную трубу.

— Остановите её! — заорал Михвас.

— Это невозможно, — тихо ответил изобретатель, сохраняя абсолютное спокойствие.

Тогда Михвас вскочил, схватил двумя руками модель и бросил её на пол, где она и продолжала своё движение. На обеих руках четыре пальца Михваса (кроме больших) были порезаны, капала кровь. Мы с Биленкиным катались от смеха по полу рядом с кровожадным картофелеуборочным комбайном, не в силах оказать шефу срочную медицинскую помощь…

Сегодня был в хозяйстве у знаменитого картофелевода, Героя Социалистического Труда Валентина Сергеевича Путятина я впервые увидел там настоящий картофелеуборочный комбайн. Вместе с токарем-фантастом Соколовым, они очень долго доводили его до ума, переделывая сажалки, транспортеры, сортировщики, копители, загрузчики с бункерами, подгоняли их под местные условия и структуру здешней почвы. У Валентина Сергеевича комбайн работает хорошо. А в соседнем колхозе «Верный путь» я увидел горы гниющей картошки.

— Гниёт потому, что в комбайне побита, — объясняли мне колхозники. — Если бы убирали руками, осталась бы цела… (Вот тут и вспомнил я пальцы Михваса, с которых капала кровь!).

— А у Путятина и после комбайна цела.

— У Путятина камней меньше…

После отмены крепостного права граф Шереметев, владелец этих земель, затребовал за них 3 млн. Явно продешевил. Даже с учётом девальвации рубля, продукция, произведённая в Ивановской области только за один день, стоит в пять раз дороже.

Я председательствовал на редакционном партсобрании, когда Боря Костин[286] прислал мне записку с просьбой отпустить его, так как время подходит к 19 ч и ему надо забрать из детского сада воспитательницу.

Третью ступень, на которой крепится космический корабль, делал в Воронеже Главный конструктор Семён Ариевич Косберг. На ракете Гагарина она называлась «блоком Е». Вся ракета Королёва Р-7 состояла, таким образом, из четырёх блоков-«боковушек» — А, Б, В, Г и центрального «блока Д». Дальше шёл «блок Е». Юра тогда ещё закричал радостно: «Сработал Косберг!», и супостаты в Турции могли подслушать его крик. Потом Косберг стал работать над созданием более мощной третьей ступени, уже не с одним, а с четырьмя двигателями. Какой буквой его обозначить? «Ж» пропустили, чтобы не активизировать острословов. «3» пропустили потому, что её легко можно было спутать с цифрой 3. Его назвали «блоком И». Именно он стоял на ракете с кораблем «Восход», когда летали три космонавта сразу: Комаров, Феоктистов и Егоров.

Королёв спрашивал у Феоктистова: «А невесомость у вас уже есть?» Вместо ответа Костя пустил перед телекамерой какую-то коробочку, которая плыла, медленно вращаясь в воздухе.

— Вы меня убедили, вы вполне меня убедили, — весело сказал Сергей Павлович.

Когда Костя посетовал на то, что полёт непродолжителен и надо бы продолжить научные исследования, Королёв ответил ему словами из «Гамлета»:

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…

Люк, через который Алексей Леонов впервые вышел в открытый космос, имел диаметр 654 мм. Люк, а точнее весь шлюз, через который вылезал в космос Алексей, крепился к кораблю на 16 пироболтах. Испытания отстрела шлюза в Чапаевске прошли хорошо, проверяли его и в большой барокамере, но когда 22 февраля 1965 г. запустили беспилотный «Восход», корабль закрутился, шлюз не отстрелился, после чего «Восход» подорвали.

По программе Леонов должен был сфотографировать корабль снаружи, но сделать этого не сумел, переволновался, очевидно, и не нашёл ручку (?) фотоаппарата. Вес «Восхода» — 5682 кг.

Генерал Горегляд, заместитель Каманина, посланный в Пермь искать экипаж «Восхода», влетел там в запой, пытался поить спасённых космонавтов, а вернувшись на Байконур, не смог вылезти из самолета. (Или понял, что вылезать до поры не надо?)

Повинен ли Мишин в гибели Комарова? Во всяком случае, более других. Ни один испытательный полёт совершенно нового корабля «Союз» не прошёл без замечаний. Первый «Союз», скрывавшийся под именем «Космос-133», был запущен 28 ноября 1966 г., когда Мишин уже 11 месяцев был главным конструктором в Подлипках. Через 2 дня этот корабль подорвали над Тихим океаном. 14 декабря — второй запуск: взрыв САС[287]. Третий запуск «Союза» состоялся 7 февраля под именем «Космос-140». Корабль вышел на орбиту, работал нормально, но отказала система астроориентации на посадке. На 33-м витке корабль посадили. Он угодил на лёд Аральского моря и утонул. Дно илистое, глубина всего 10 м. Водолазы его нашли и вытащили на берег с помощью вертолёта. Ну как после всех этих кувырканий можно было сажать космонавта?!

Это был первый пилотируемый полет после смерти Королёва. Мишину хотелось поскорее доказать другим, а быть может, и самому себе, что он — Главный Конструктор, закрепить расположение Брежнева, порадовать родину первомайским подарком в юбилейном году. Убеждён, что имея подобную статистику испытаний, Сергей Павлович не запустил бы «подарок к Первомаю», даже если бы на него очень давили.