Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 76 Февраль — май 1977 г.

Сколь тонко подмеченное и, вместе с тем, предельно образное определение погоды услышал я сегодня на троллейбусной остановке: «У, б…, срань в е…ло х…чит…»

1 мая 1933 г., выступая по радио, Геббельс сказал, что «классовая борьба в Германии вообще окончилась». А у нас в эти годы она (по Сталину!) только начиналась…

Я приехал в Малеевку 21 февраля бодрый, молодой, полный сил и желания работать. Болезнь и длинный хвост недомоганий, гнилая погода, глупый, суетной визит Тузика[335] — всё это совершенно выбило меня из колеи. Работа скомкалась, уходила из-под моего контроля, начала терять уже прорисованные мною очертания. Мне грустно, кисло, я с трудом понимаю, что же мне делать дальше. Вот уж действительно, если бы я не хотел снова прожить какие-нибудь кусочки жизни, то март 1977-го вставил бы туда обязательно.

14.3.77

Может это подойдёт для пьесы.

В большом городе большая семья бесконечно занятых важнейшими делами людей. В семье старуха, которая всем мешает, всех стесняет, источник некрасивых конфликтных ситуаций, к тому же остра на язык. Тут и с ордерами на новую квартиру всё идёт наперекосяк, и отъезд в длительную загранкомандировку может поломаться. В конце концов её забирает к себе или очень дальний родственник (какой-нибудь сводный племянник) или вообще чужой человек.

Пьесу «День смерти» я написал лишь 20 лет спустя. Там действительно есть бабушка, отчасти напоминающая эту зарисовку.

После нашего стихийного загула, бани, пива, водки, после бессонного раннего, тёмного ещё, но, как потом выяснилось, мерзко-серого утра, после всего этого отчаянного состояния, когда тебя словно жевали слюнявым ртом, полным гнилых зубов, вдруг так остро почувствовал: как же это радостно — быть трезвым!

Со мной в столовой ДТ[336] за одним столом сидит какой-то знаменитый румынский писатель, фамилию которого я запомнить не в состоянии. Он вызвался погадать мне по руке, на картах и на кофейной гуще. Я согласился. Пророчество румына:

— Вы занимаетесь не своим делом. (Возможно. Но не очевидно. Здесь и долее примечания 2000 г.) Вам предстоит много путешествовать, перемещаться, это доставляет вам удовольствие, но и это не главное в вашей жизни. (Резкого увеличения количества путешествий не было. До, они доставляли мне удовольствие, но, разумеется, главным в жизни я их никогда не считал.) Ваши таланты многочисленны и может случиться, что вы и сами не знаете, что вам действительно нужно, может случиться, что вы не найдёте себя. (Кто спорит? Всё может случиться!) Довольно скоро наступят изменения в вашей жизни и преодолеть их вам поможет женщина. («Изменения» произошли лишь через 5–6 лет. Женщины никогда не помогали мне преодолеть их, они всегда только мешали.) Совсем скоро у вас состоится встреча с одним чрезвычайно влиятельным человеком, который настроен к вам вполне доброжелательно, но не дружески. В разговоре с ним постарайтесь быть возможно лаконичным, говорите меньше, чем вам бы хотелось. (Не было никакой встречи.) В самое ближайшее время вы допустите по отношению к близким вам людям нечто очень жестокое, соизмеримое с убийством. (Не было этого ни «в самое ближайшее время», ни потом.) Совсем скоро вы встретите человека, которого вначале примете за человека очень несерьезного, клоуна, но он окажется вовсе не таким. Вы узнаете его по несуразной шляпе… Да-да, шляпе! У него будет дурацкая шляпа, непохожая на другие шляпы. Он может её носить, или она может просто висеть на гвозде, но она будет обязательно. (Разные диковинные шляпы собирает мой приятель Юра Рост, но: 1) я встретил его уже давно — в начале 1960-х гг.; 2) я всегда считал его человеком весёлым, но отнюдь не несерьёзным. Нового человека в несуразной шляпе я не встретил.) Вы — человек, которого мало волнует сегодняшний успех. Вы больше думаете о будущем и главном, завершающем итоге жизни (Пожалуй, это так. Но подведем итоги: румын оказался трепачом! И тогда, и сейчас я скептически отношусь ко всякого рода гаданиям, предсказаниям, астрологическим прогнозам, хотя и допускаю, что некоторые, очень немногочисленные люди, могут улавливать неясные ароматы будущего, что подобный редкий дар существует. Но астрология, например, это совершеннейшая чепуха!)

26.3.77

29 марта 1977 г. мой друг Слава Францев, узнав, что я приехал на один день из Малеевки в Москву, затащил меня на научную конференцию во 2-й Московский медицинский институт. Среди обсуждавшихся вопросов меня особенно интересовали вопросы научной этики.

Отвечая на анонимную анкету, каждый пятый студент сказал, что его научный руководитель не является для него авторитетом и способен преследовать за критику. 25 % отметили грубость руководителей и их склонность к администрированию. 3 % делают научную работу, которая не имеет никакой общественной ценности.

Андрей Дмитриевич Адо, академик АМН, профессор: «Ученик обязан непременно верить всему, что говорит его учитель. Не разделяю мнения, что ученик должен непременно подвергать сомнению всё, что говорит учитель. Это — средневековая практика. Есть руководители «сверхопекуны», которые держат работы своих учеников под неусыпным наблюдением. Таким, например, был Павлов. Он каждый день обходил всех своих учеников и проверял, как они работают. Введенский[337] тоже был таким. Я считаю, что в основе должно лежать взаимное уважение и доверие».

Левон Оганесович Бадалян, детский невропатолог, профессор: «Крупный учёный может не быть большим человеком, но руководитель и воспитатель должен быть большим учёным. (Но ведь «большой ученый» может оказаться никчёмным человеком! Какой же он тогда «воспитатель»?) Кажется, Бадолян запутался в известном изречении Капицы, который говорил, что крупный учёный не всегда крупный человек, но учёный-учитель всегда должен быть крупным человеком».

«Почему у меня такие хорошие ученики? — спрашивал Эренфест[338]. И сам себе отвечал: — Да потому, что я сам не очень умный!»

Эммануил Маркович Каган, заведующий Центральной научно-исследовательской лабораторией 2-го медина: «Мы часто учим «что», а не «как». Надо не давать ученикам знания, а учить их учиться».

Василий Васильевич Куприянов, академик АМН, заведующий кафедрой анатомии: «Школу создают не учителя, а ученики. Школа без учеников — это не школа, а учительская. Главная задача: формирование мировоззрения и воспитание общей культуры».

Георгий Ефимович Островерхов, член-корреспондент АМН, заведующий кафедрой оперативной хирургии и топографической анатомии: «Надо воспитывать человека критически мыслящего, а мы судим о молодёжи по их выступлениям на семинарах, симпозиумах и защите диссертаций. А что они думают вообще? За пять лет не было ни одного самостоятельного выступления ни аспиранта, ни ассистента. Они заражены опасной болезнью: боязнью старших».

Николай Алексеевич Лопаткин, академик АМН, уролог: «Сколько статей в год я могу написать сам? Во скольких быть соавтором? Бакулев[339] сказал мне однажды: «Настоящий учёный больше двух статей в год написать не может». — «А в соавторстве?» — «Много, если честно… Я думаю, может 6–8 в год… В статьях, написанных в соавторстве, я всегда ставлю свою фамилию на первое место. Почему? Исходя из трёх постулатов, о которых мне рассказали испанские коллеги в Барселоне:

1) Шеф всегда прав!

2) Если шеф не прав, то в силу вступает постулат № 1.

3) Постулаты № 1 и № 2 обсуждению не подлежат!..

Какое право труднее всего реализовать руководителю клиники? Право выгнать человека из клиники!»

Людмила Григорьевна Ерохина, заведующая кафедрой неврологии: «Чтобы спрогнозировать психологическую совместимость двух людей, надо учесть 48 параметров личности. А без такого прогноза трудно говорить о взаимоотношениях ученика и учителя».

Вячеслав Иванович Францев, заведующий отделением сердечно-сосудистой хирургии МОНИКИ им. Владимирского, профессор: «Аспирант, который пишет кандидатскую диссертацию, может иметь трех руководителей по смежным областям знаний. Это — понятно. Но зачем три руководителя по одной специальности? Чтобы вырос список якобы тобой подготовленных кандидатов?

Сегодня существует прейскурант на получение звания профессора, заслуженного деятеля науки РСФСР, члена-корреспондента АМН, хотя, конечно, формально он не существует.

Доказать, что человек талантлив, можно. Но доказать, что он бездарен, нельзя».

Вячеслав Александрович Таболин, член-корреспондент АМН, педиатр: «Из 63 кандидатов наук, которые защищались на моей кафедре, я был руководителем может быть 10, не более».

Юрий Ефимович Берёзов, заведующий кафедрой обшей хирургии, профессор: «Вопросы соавторства нельзя заключить ни в какие рамки: всё зависит от совести учёного. Я не приписался ни к одной работе, а других к своим приписывал. Кандидатские диссертации лучше, поскольку их помогают писать доктора наук, а докторские хуже, поскольку за докторов их пишут кандидаты».

Виктор Сергеевич Савельев, академик АМН, хирург-кардиолог: «Соавтор — это тот, чья фамилия стоит перед фамилией автора».

Завтра утром уезжаю из Малеевки, собрал вещи, книги. Уезжать невыносимо грустно. Только один праздник впереди: Тузик и сынки…　

Болел тут очень тяжело. Быть может, был менее усерден и усидчив, чем хотелось бы, но всё-таки мне здесь хорошо работалось и настроение было хорошее, потому что я люблю работать…　

На всю грязь ростепели уже три дня сыпет снег, снова совершенная зима, а зимой мне работается лучше всего. Проживи я тут ещё месяца полтора, я бы, верно, окончил эту книжку[340], которая нужна мне больше, чем я ей, поскольку она заставляет меня думать о том, о чем я раньше никогда не думал. Приятна убежденность, что эта маленькая книжка переживет меня, что её вспомнят, будут цитировать… Это ведь большая редкость, я, пожалуй, впервые написал что-то, что переживёт меня. И когда думаешь об этом, радость большая…

Всё хорошо, всё в жизни моей идёт правильно, но уезжать грустно, грустно оставлять эту комнату и лес за окном, и снег, который третий день всё сыплет очень картинно, как в Большом театре, когда Онегин убивает Ленского.

1.4.77

В Малеевке я прожил 40 дней. Обживание, привыкание к режиму здешней жизни — детство. Потом пирушки, рулетка, Тузик — юность. Новые люди: Мильнер, Оленин, Островой, нестерпимо приставучий Ося[341], молодой, полный энергии Булгаков, Валька Тур, Рост, словно возникший из дней юности — всё это зрелые годы. И при этом одиночество, румын-гадальщик, поездка в Москву, будто за границу, окончание своих трудов: пухлая пачка исписанных листов — старость. Белая дорога впереди. Не есть ли вся жизнь, сжатая до 40 дней, модель отпущенного тебе века?..

Разговор с Францевым натолкнул меня на любопытные мысли. Наше сегодняшнее упорное стремление создать всё более прочные, сверхтвёрдые, жаропрочные и другие «вечные» материалы, в будущем может показаться детским и наивным. Природа никогда не стремится создать нечто нерушимое и вечное, но постоянно заботится об обновлении, омолаживании, замене износившегося новым. Подумайте: листва берёзы, мех лисицы, зубы акулы — всё непрерывно обновляется. Особенно наглядно видно это, если рассматривать человека: ногти, волосы, кожа. Францев не верит в возможность создания искусственного сердца не потому, что оно будет плохо качать кровь, и не потому, что в этой машинке не удастся предотвратить разрушение эритроцитов. Он как раз в могущество техники верит и понимает, что все эти проблемы решить можно. Но он не верит, что некий механизм, наделенный движущимися частями, способный совершать непрерывную и колоссальную по объёму работу в течение многих лет, сможет существовать все эти годы без ремонта и замены сносившихся деталей. Ведь наша сердечная мышца постоянно обновляется, омолаживается, природа сама меняет нам сердце несколько раз в течение нашей жизни.

Чувашия — маленькая автономная республика с очень разнообразным сельским хозяйством. Здесь занимаются зерном, птицей, скотом, свеклой, коноплей, хмелем, рыбоводством.

В селе Янтихово беседую с председателем колхоза «Победа» Александром Евгеньевичем Евтихеевым и его заместителем Иваном Митрофановичем Бакиным. Головастые мужики.

— Есть политика и есть мода, — говорят они. — Курс на животноводческие комплексы — правильный курс. Но идти к комплексам можно разными путями. Немедленное создание комплексов экономического эффекта у нас не даст. Не надо сгонять народ из 10 хозяйств в кучу. Специализация нужна. В одном хозяйстве только молодняк. В другом — растут телки для стада, в третьем — дойные коровы. Комплекс — метод, а не самоцель…

Валовая продукция колхоза в прошлом году — 7 569 993 руб.

Все дружно ругают «Сельстрой». Темпы строительства настолько затягиваются, что колхозники в конце концов начинают строить сами. В колхозе «Гвардеец» школа стоит 380 тыс. руб., а «Сельстрой» берёт в год работы на 50 тыс. Не может же школа строиться 8 лет! Естественно, помогают сами колхозники, но договор уже заключён, и получается, что «Сельстрой» получает деньги за работу, которую сделали другие.

На базаре в Чебоксарах купил изумительную картину «Девушка с котом», кисти примитивиста, похлеще Руссо[342]. Прелесть картины в том, что глаза у девушки и кота абсолютно одинаковые!

На базаре в Чебоксарах я приобрел изумительную картину…

В Шоршелах, очевидно, единственный в мире сельский музей, в котором стоит космический корабль: здесь родился Николаев[343]. Здесь живёт его мама. Сам приезжает каждый год, любит здешние луга, ветлы, речку Цивиль. Да кто же родину не любит?..

Скорость электрического тока в проводнике пытались измерить в монастыре Шартра при разряде лейденской банки. Некий Балибард из Марли (Франция) 10 мая 1752 г. устроил первую демонстрацию присутствия электричества в грозовых облаках, за три месяца до опытов Франклина[344] в сентябре того же года. Рихман[345] погиб на следующий год, 6 августа, когда пытался «поймать» молнию.

Большая драчка в Институте естествознания и техники АН СССР. Спорили о самолёте БИ и о том, как погиб Бахчиванджи[346]. В конце концов, насколько я понял, примирились на том, что первые 6 полётов Бахчи совершил с ЖРД Душкина, который занялся этим двигателем после того, как в 1938 г. посадили его истинного автора Глушко, но не столько улучшил, сколько (по мнению специалистов!) ухудшил этот двигатель. Затем он был заменён модифицированным ЖРД Исаева. Поскольку Бахчи разбился именно в седьмом полёте (27 марта 1943 г. Ровно через 25 лет, день в день, погибнут Гагарин с Серегиным), то невольно тень вины падала на Исаева. Однако все сошлись на том, что Исаев не виноват. Я не спорю: Исаев, очевидно, не виноват, но никак не возьму в толк, почему ЖРД Душкина с ТНА[347] вообще заменили на ЖРД Исаева с вытеснительной системой подачи? Тем более что сам Исаев ещё в 1940-е гг. понял, что схема с ТНА лучше. Схема с вытеснением топлива из баков сжатым газом хороша для небольших ЖРД. С ростом ракет при вытеснительной системе растёт вес самих баллонов со сжатым газом и толстостенных баков, которые должны выдержать давление этих газов. Впрочем, в процессе спора выяснялось, что ЖРД Душкина с ТНА менее надежен, чем ЖРД Исаева с вытеснительной системой. А скорее всего оба двигателя были сделаны «на скорую руку». Бахчи, слов нет, Герой, но, при всём моём уважении к Алексею Михайловичу[348], БИ далёк от совершенства.

Некий доктор Лардрер в XIX в. представил в научный журнал доказательства того, что пароходы никогда не смогут пересечь океан и достичь Америки.

С низких ветвей воробьи падали в траву и что-то там юрко клевали.

Захотелось точно узнать, что же в конце концов подразумевается под «фантасмагорией»? Оказалось, что это спектакль с участием чертей и духов, который в XVIII в. разыгрывался с помощью волшебного фонаря.

Специалисты говорили: самолёты Лавочкина — ад для техника и рай для лётчика.