Заметки вашего современника. Том 2. 1970–1980

Книжка 80 Август 1978 г. — январь 1979 г.

Весной 1943 г., после снятия блокады Ленинграда, машинист Пётр Завидей купил на свои деньги целый состав дров, и сам отвёз их в Ленинград. Сейчас живёт в городе Черкассы. Почётный гражданин Ленинграда.

«Я полагаю, что не ошибусь, сказав, что едва ли о какой отрасли естествознания существует в нашем обществе такое смутное понятие, как именно о ботанике».

К. А. Тимирязев.

Профессор Иван Исидорович Гунар говорит, что вся сложность изучения растений состоит в том, что в процессе измерения их параметров возникают такие отклонения, которые соизмеримы и иногда превышают измеряемые величины даже на клеточном уровне. Клетка интенсивно старается отторгнуть любую микроаппаратуру. Не удается различить сигнал, который подает растение в зависимости от качества раздражителя ни по частоте, ни по амплитуде. Мы не знаем, какой сигнал что означает. Можно только количественно отметить, что растения защищены от влияния электрических полей, например, лучше, чем животные. Пока неизвестно, как влияет на растения взаимное воздействие электрических и магнитных полей. Установлено, что на звуки (в том числе музыку) растения реагируют грубее, чем, допустим, человек. Но свет растения улавливают гораздо лучше человеческого глаза. На радиацию они реагируют слабо, но чувствуют разницу влажности паров гораздо лучше любого термистора. Короче, растение реагирует на всё, отчего зависит его жизнь.

Дарвин[399] в последние 20 лет жизни не занимался теорией эволюции. Он говорил, что теперь растения интересуют его больше всего. Дарвин писал: «Нельзя не изумляться сходству между движениями растений и многими действиями, производимыми бессознательно низшими животными». Писал он и о «мозговой функции корня». Холодный[400] говорил, что «и великим людям свойственны великие ошибки». А ошибки здесь нет: корень растения анализирует около 50 факторов окружающей среды и выбирает оптимальный вариант для продолжения своего существования.

По свидетельству Плиния, Сократа отравили ядом цикуты, растения из семейства зонтичных, похожего на петрушку, но никогда не растущего вблизи человеческого жилья.

«Отец ботаники» Теофраст уже знал, что все растения плохо уживаются с плющом, древовидной люцерной, лебедой, что лавр и капуста, растущие вблизи виноградников, передают вину свой запах и вкус. Он писал: «Если росток молодой лозы оказывается по соседству с капустой, то он отворачивается в другую сторону».

Римский император Август постоянно носил лавровый венок, так как считал, что он предохраняет его от удара молнии. Считалось, что лавр увеличивает поэтический талант.

Первое упоминание о бразильском ананасе относится к 1578 г. Приживался в Европе очень плохо и даже в прошлом веке почитался большой редкостью. Жена Наполеона Жозефина гордилась тем, что является обладательницей двух спелых ананасов.

Родина картофеля — бассейн величайшего высокогорного озера мира Титикака (3812 метров над уровнем моря) на границе Перу и Боливии. Это был мелкий и горький корнеплод, который индейцы специально морозили, чтобы сделать сладким. В XVI в. он попадает в Испанию, где его считают разносчиком проказы. В Германии, Англии, Пруссии, России и Франции крестьяне отказывались его возделывать. По словам А. И. Герцена, знаток человеческой психологии француз Тюрго разослал своим откупщикам клубни картофеля, запретив раздавать их крестьянам. Крестьяне, естественно, стали красть картофель, и через несколько лет он стал во Франции одной из важнейших культур.

Когда французский ботаник Коммерсон получил из Японии очень красивый цветок, которого в Европе ещё не видели, он решил доставить удовольствие своему другу — знаменитому парижскому часовщику Лапоту и назвал цветок именем его жены Гортензии.

В Африке издавна существует легенда о «бобах правосудия». Если подозреваемый в преступлении, поев этих бобов, умирал, он считался заведомо виновным. Естественно, подозреваемые старались съесть как можно меньше бобов, не зная, что как раз малая порция приводит к смерти, а большая вызывает только рвоту.

Первая на Руси антиникотиновая кампания началась при царе Михаиле Федоровиче в первой половине XVII в. Царский указ гласил: «А которые стрельцы и гулящие и всякие люди с табаком будут в приводе двожды и трожды и тех людей пытать, бить кнутом на козле или по торгам, а за многие приводы у таковых людей пороти ноздри и носы резати». Первая табачная фабрика, работающая на отечественном сырье, была открыта при Петре Великом в Ахтырке (Харьковская губерния) в 1714 г.

Измеряя электрические потенциалы цитрусовых, можно летом получить полное представление об их морозоустойчивости зимой.

В Московской области 1 га леса выделяет 3,7 кг летучих веществ, искусственный синтез которых стоил бы 111 руб. Расходы на ионизацию с помощью ионизатора «Рязань» составляют 250 руб. на гектар. По данным В. Н. Власюк (метод «замещающих затрат») 1782 тыс. га лесов Московской области выделяют фитоорганических веществ на сумму 648 410 300 руб.

В 1892 г. Пфеффер и его ученик Рихарде установили, что в результате ранения у растений (яблоки, картофель, репа, морковь, редька) повышается температура на 0,04 градуса. Гарри Тиссен из Кенигсбергского ботанического института тоже отметил это явление, но величины у него были совсем другие. Оказалось, что на месте разреза происходит интенсивное окисление. Оно-то и даёт эту ничтожную прибавку в температуре.

13 сентября в Париже умер Лёва Володин. Инфаркт. Места себе не нахожу! Ведь ему было только 48 лет! Утром играл с дочкой. Потом пошёл на обед к Эффелю[401]. И выпили вроде бы по чуть-чуть. Пришёл домой, лёг и умер. Из Рима примчался Сашка Кривопалов, организовывал отправку Лёвы в Москву. Сегодня его хоронили. В клубе «Известий» стоит роскошный дубовый гроб. В головах — окошко с замочком. Мы стояли с Сашкой, я ему говорю:

— А знаешь, что бы сказал Лёвка на своих похоронах? Он бы сказал: «Ну вот, видите, засранцы, какой у меня гроб! X… вам, чтобы вас хоронили в таком гробу!»

На кладбище Николай — родной брат Левы — снова открыл оконце в крышке гроба, всмотрелся, захлопнул, с какой-то остервенелостью запер его маленьким золотистым ключиком, зашвырнул этот ключик в кусты, в траву, забился в рыданиях…

21.9.78

Концерт Карела Готта. Каждое слово его песен пронизано пошлостью. Пошлость входит в его песню и становится самой песней, как каналы входят в Венецию и становятся самой Венецией.

О, радость! Литовцы издают «Этюды об учёных»! 900 руб. падают с неба!

У этой моей книжки завидная судьба: в 1970–1986 гг. её трижды издали на русском языке, дважды на литовском, а также на украинском, грузинском, татарском, армянском, эстонском, латышском, монгольском, испанском и даже на уйгурском языке.

Белла Ахатовна Ахматдулина.

Чудные дни в середине октября, когда солнце, так много наработав на земле, светит устало, ласково и грустно.

17.10.78

С 25 октября по 3 ноября 1978 г. в Грузии проходили Дни русской литературы, в которых я принимал участие, хотя всегда рассматривал свое пребывание в Союзе писателей СССР, как недоразумение. После торжеств в Тбилиси меня зачислили в группу под командованием ленинградского поэта Михаила Александровича Дудина. Так мне удалось побывать в Кутаиси и Багдади.

Летели в Тбилиси часов 5 (посадка в Минводах), болтали с Беллой[402] — существом, которое я всегда почитал за фантастическое. Рассказывала мне, как она ездила в Америку. Её избрали в Академию наук США. Там совсем другая Академия, совсем на нашу непохожая. Наградили специальным золотым значком.

— Я потом подарила этот значок горничной-негритянке, которая убирала в моем номере, — говорит Белла.

— Ты что! С конки упала?! — заорал я.

— Ну, мне хотелось как-то отблагодарить её, а денег у меня не было…

Потом разговор у нас зашел о её стихотворении о маленьких самолётиках («Ах, мало мне другой заботы, обременяющей чело…»). Я сказал, что с этого стихотворения и полюбил её стихи.

— Ты знаешь, — говорит Белла, — есть всякие психологи, которые изучают психологию творчества, всякие там «причины» и «позывы». Так вот они очень ко мне приставали с этим стихотворением. А дело было так: я спала и вдруг проснулась от собственного крика:

— Маленький самолётик!!

Женя[403] встрепенулся, начал допытываться, что всё это значит, но я не могла объяснить. Правда, во время войны, мне помнится, я видела в перекрестьи прожекторов маленький фашистский самолётик, но я не понимала его враждебности, только видела, как он метался и метаниями своими вызывал жалость. Впрочем, я не знаю, есть ли тут связь…

Белла: «Они не понимают, что я могу умереть только на этой земле…»

«Я никогда не считала Роберта[404] большим поэтом. Я не разочарована в нём. Как говорят, он талантлив, но из души у него никогда ничего не шло…»

Она так замечательно сказала о Париже, что я тут же записал и попросил её расписаться в записной книжке: «О Париже человек не может иметь оригинального мнения».

Все лётное поле Тбилисского аэропорта забито чёрными «Волгами»: для каждого делегата заранее определён его шеф-кормилец-поилец. Надо мной шефствует Союз архитекторов Грузии и персонально Амиран Бахтадзе, секретарь этого Союза. Всех поселили в гостинице «Иверия», но постоянно переселяют-перетряхивают-подселяют-выселяют. В конце концов нас поселили с Юрой Давыдовым[405]. Потом стали разносить по номерам красивые именные папки с блокнотами, ручками, расписанием всех мероприятий и билетом на торжественное открытие «Дней». С недоумением обнаружил на своем билете штамп: «ПРЕЗИДИУМ». А у Юры нет такого. Меня явно с кем-то перепутали.

Амиран привёз меня в Союз архитекторов. Реки вина и горы фруктов. Рассказываю, как летели и всуе упоминаю Беллу. У них просто глаза загорелись: «Ты с ней знаком?! Можешь пригласить её к нам?!!» Звоню в «Иверию» Белле, объясняю ситуацию, говорю: «Выручай меня, приезжай или они меня зарежут…» Она пообещала приехать. Мои грузины уселись около двух телефонов и начали наперегонки кричать в трубки по-грузински: «Гыр-гыр-гыр, дзе-дзе-дзе, вал-вал-вал, Ахмадулина!!!» Буквально через 5 мин в Союз архитекторов посыпался народ с букетами, ящиками фруктов и коньяка. Когда приехала Белла, их восторгу не было конца. Её толстая книга «Сны о Грузии», изданная в Тбилиси в прошлом году, сделала её в равной мере и русским, и грузинским поэтом. Когда я вижу её, меня всегда охватывает печаль. Я остро ощущаю свое душевное несовершенство, толстоту своей кожи, никчемность чувств и грубость сердца. Я смотрел на неё и думал, что в будущем наверняка отыщутся люди, которые будут остро завидовать мне и всем окружающим её в эти минуты — милым молчаливо влюбленным архитекторам, солнцу и желтым листьям, которые тоже слушают и видят её.

Открытие «Дней» в Доме правительства. Пошли с Юрой, но при входе в зал очень вежливые мальчики в чёрных костюмах попросили меня пройти на сцену в президиум. Я сопротивлялся, но они, улыбаясь, сказали, что в зал пустить меня не могут. Я прокрался в президиум и тихонько сел в последнем ряду с самого края. Вокруг — одни секретари Союза и начальники. Шеварднадзе[406] произнёс очень хорошую речь о грузинско-русских литературных связях, озвучив, как я предполагаю, мысли моего друга Темо[407].

Сидеть в президиуме невероятно скучно, и я проводил акустические опыты с маленьким наушником, который вешают на ухо. Оказалось, что кожа плохо ощущает воздействие звуковых волн. Кончик языка и губы вообще ничего не слышат. Лучше всего чувствуют звук центральные районы подушечек пальцев, где дактилоскопический лабиринт сворачивается в точку. Возможно, существуют и более восприимчивые места, но неблагоприятные условия (фоторепортёры и телевидение) воспрепятствовали продолжению моих экспериментов.

Когда все навыступались, и занавес отгородил зал от сцены, Шеварднадзе пригласил всех «на рюмку чая». Он первым выбрался из-за стола президиума и пошёл за сцену, а поскольку я сидел самым крайним, я пошёл за ним. За сценой был узкий длинный проход между задником сцены и стеной с окнами, выходящими на проспект Руставели. Там и был накрыт стол. Пространство было крайне ограничено, и мы с Шеварднадзе пробирались вдоль стола: он спиной к окнам, я — спиной к заднику. Добравшись до конца, мы уселись как раз друг против друга. Я увидел недоумённо-возмущённые лица Суровцева[408], Казаковой[409] и других секретарей Союза, не понимавших, откуда я вообще взялся.

Мы мило беседовали с Шеварднадзе, Эдуард Амвросиевич отвлекался лишь на произнесение ритуальных тостов. Я сказал, что о нём в Грузии и за её пределами ходит много легенд и попросил рассказать, что правда, а что домыслы. Он рассказал. Потом я постарался дать «набойку» всем моим тбилисским друзьям, особенно Геле Лежаве. Потом он поинтересовался, как мне понравился Тбилиси.

— Я здесь уже не в первый раз, город прекрасный, — сказал я. — Единственное замечание: становится всё меньше хашных[410]. Вместо них открывают пельменные. Наверное, правильнее оставить пельменные Новосибирску, там их место…

— Ну, не знаю, — сказал Шеварднадзе. — Если надо, я всегда хаши найду…

— Если бы я был первым секретарём ЦК, я бы тоже нашёл, — улыбнулся я.

Позади Шеварднадзе, прижавшись задницей к окну, стоял молодой человек в чёрном костюме и записывал в блокнотик мои соображения по тбилисскому нарпиту. Это очень мне понравилось: никогда в жизни за мной так внимательно не записывали.

Когда вечером пировали с моими друзьями-архитекторами: Амираном Бахтадзе, Аликом Джапаридзе и др., и я рассказал о разговоре с Шеварднадзе про хашные, они кричали, что первую же вновь открытую хашную они назовут «Ярослав».

Попробуйте покакать так, чтобы получилась лишь одна какашка. Не выйдет! Не есть ли это напоминание природы о том, что и нам надлежит не быть одинокими?

Камни храма в Гелати весят от 6 до 10 т. Царь Давид-строитель одной рукой причесывал волосы, а другой — нёс камень.

Величайшее из чудес земли — рыжие грузинские дети!

«В космосе» художника Кухалашвили. Космический корабль похож на квеври — большие, с дном на конус кувшины для вина, которые зарывают в землю. Его корабль национален, и это замечательно!

Самую красивую грузинку, которую я видел в своей жизни, зовут Нанули Первели. Нет, вру! Есть ещё одна! Цици Чахнашвили! Если они близко, ни на кого смотреть более невозможно!! Жених Цици Левон Курашидзе не отходит от неё ни на шаг. И я его понимаю! Если он отвернётся, её сцапают мгновенно! Я сам сцапаю!

Нашёл отличный эпиграф к статье о «Бермудском треугольнике». Герцен писал: «Положительные науки имеют свои маленькие привиденьица: это — силы, отвлеченные от действий, свойства, принятые за самый предмет, и вообще разные кумиры, сотворённые из всякого понятия, которое ещё не понято».

Как рассказал мне директор Гидрометеоцентра СССР, профессор, доктор географических наук Михаил Арамаисович Петросянц, Бермудский треугольник — не единственное место на Земле с такой дурной репутацией. Между Филиппинами и Японией расположен точно такой же район. Просто о нём мало пишут. По его мнению, ничего таинственного, мистического там не происходит. Районы эти возникают в результате взаимодействия циркуляции тропической атмосферы с циркуляцией умеренных широт с учетом направления и температуры океанских течений.

— Было бы гораздо более странно, если бы такие районы не существовали, — говорит он.

Скромный служащий библиотеки Аризонского университета Лоуренс Дэвид Куше, проанализировав все сообщения о событиях в «Бермудском треугольнике», не оставил камня на камне от этой «красивой легенды». Он пишет: «Пытаться найти одну общую причину всех исчезновений в Бермудском треугольнике не более логично, чем искать одну общую причину всех автомобильных катастроф в Аризоне».

Все почему-то прославляют птиц, улетающих на юг, воспевают журавлиный клин, радуются: «Грачи прилетели!» А не большей ли чести и почёта заслуживают те, кто остается с нами, вечно, как мы, живут на русской земле? «Грачи прилетели!» Эка радость! А воробьи не улетели, разве это не праздник? Разве не надежда, что и мы осилим зиму, что вообще впереди счастье?

…На голой мокрой ветке в моем окне сидели сегодня две галки, такие одинокие, брошенные, никому не нужные, что едва увидев их, я захотел пригласить их в дом, обласкать, но не знал, как это сделать.

18.11.78

Я не робею пред моими читателями, потому что не считаю, что они умнее и тоньше меня. Я не снисхожу до них, потому что не считаю, будто сам я умнее и тоньше их. Избави Бог поучать! Мои читатели умеют делать многие очень умные и тонкие вещи и просто не умеют самовыразиться так, как умею я. Вот и всё! Никакой проблемы «читатель — писатель» не существует. Я пишу так, как писал бы самому себе.

22.11.78

Цветаева говорит о «состоянии безграничной бедности» при «отливах вдохновения». Как точно!

Михаил Афанасьевич Булгаков.

Вчера по ТВ была большая передача о Булгакове. Я смотрел её у Игоря Кваши вместе с Виталием Яковлевичем Виленкиным, который принимал в ней участие. В передаче Виленкин говорит, что ему довелось в течение 5-и вечеров слушать «Мастера и Маргариту» в исполнении автора дома у Булгакова. После завершающего чтения, уже под утро, сели ужинать (или завтракать?), и Булгаков спросил сидевшего рядом Виленкина:

— Ну это-то они напечатают?

— Не думаю, — ответил тот.

— Но почему?!.

Так Виленкин рассказывал по ТВ. После передачи мы тоже сели ужинать (тут пришёл радостный Юлик Гусман, у которого днём Госкино приняло его первый фильм), и Виленкин сделал некоторые интересные дополнения к своему телерассказу.

Во время чтения романа в доме Булгакова слушателей было четверо: драматург Файко с женой, Павел Марков и Виленкин. Кажется, после третьего чтения Булгаков задержал Виленкина в прихожей и очень просил сказать ему, что Виленкину не понравилось. Виталий Яковлевич как мог старался уйти от этого разговора. Булгаков настаивал:

— Нет, я вижу по Вашим глазам, что Вам что-то не понравилось, — говорил Михаил Афанасьевич. — Скажите! Мне это очень нужно. Скажите…

В конце концов Виленкин признался, что ему не понравился полёт Маргариты и бал у Сатаны. Булгаков молча сосредоточенно слушал…

После завершения пятого чтения во время утреннего ужина разговор был несколько другим. Когда Виленкин сказал, что он убеждён: роман не напечатают, Булгаков воскликнул:

— Но почему?! Ведь это почти Емельян Ярославский[411]! Это же антирелигиозная вещь!!

Подумать только: он сравнивал себя с Ярославским! Так невыносимо жалко стало Булгакова…

Немецкие шинели цвета заплесневелой мышиной шкурки.

Я думаю, что литературоведение — это всё-таки не наука. Наука в неизвестном старается найти известное, а литературоведение — в известном ищет неизвестное.

— Алкаш законченный! Неделями пьёт по-чёрному! Дома у него живёт сенбернар, святая душа, умница! Так он ему на ошейник флягу повесил, ну, как в Альпах, когда собаки альпинистов спасают, знаешь? Так вот утром сенбернар сам к нему прямо в постель идёт, опохмеляет его, мерзавца…

Если бы я был миллионер, я бы объявил конкурс на самый фантастический по внешнему виду летательный аппарат и летал бы на нём по всему миру. Но, как говаривала моя бабушка Анна Павловна, «бодливой корове Бог рог не даёт». Увы, я не миллионер. А если бы был миллионером, мысль о таком конкурсе возможно не пришла бы мне в голову.

Смерть — чёрно-белая. Безо всяких полутонов: резко чёрная и пронзительно белая.

Генерал от инфантерии Гершельман, шеф корпуса жандармов, помещик имения Молдино, умер в 1916-м. Хоронили с музыкой. Мужикам дали водки. Революцию в Молдино возглавлял Басюк. Прибыл с отрядом Красной Гвардии в августе 1918 г. из Вышнего Волочка. Приказал собрать волостной сход. Здание окружили красногвардейцы. Поигрывая «лимонкой», Васюк предъявил ультиматум: «Срок три дня. Контрибуция 3 тысячи золотыми и 30 тысяч пудов хлеба». Внесли исправно, потому что взял заложников. По всей волости стал выселять помещиков, но тут Васюк влюбился в дочку Гершельмана Катю…

В сентябре 1918 г. батраки организовали коммуну, которая просуществовала до 1922 г. Потом приехали евангелисты и организовали лже-коммуну «Всеобщая утренняя звезда», куда вошли: один помещик, два брата-лесопромышленника, торговцы и два-три бедняцких двора. Редакция уездной газеты «Наш край» дала комсомольцу Евгению Петрову задание проникнуть в секту евангелистов и написать о них статью. Он проник и написал целую полосу: «Утренняя звезда, где гниль и сумерки». За «Звезду» взялась рабоче-крестьянская инспекция. Петров с друзьями написали заявление в губернский комитет партии: хотим де создать свою коммуну. В 1929 г. организовали колхоз «Молдино». Петров стал председателем. В сентябре будущего года исполнится 50 (!) лет, как он председательствует!

В 1937 г. его арестовали и обвинили:

1. В шпионаже в пользу некой капиталистической державы (какой, он до сих пор не знает).

2. В сознательном подрыве экономики колхоза.

3. В антисоветской агитации.

4. В подготовке покушения на членов правительства.

Правда, просидел он недолго. Четыре месяца воевал добровольцем на финской войне. Великую Отечественную прошел всю. Кончил заместителем командира полка. Четыре боевых ордена. Вернулся и продолжал работать председателем колхоза. Евгению Ивановичу Петрову в будущем году исполнится 70 лет. 5 детей. 11 внуков.

Зачем сочиняют сценарии? Вот готовый сценарий и живой герой. Ничего не надо выдумывать!

Очень интересный разговор с Петровым о колхозных проблемах. Одна из них — низкая рождаемость: раньше у крестьянина было 5–6 сыновей. Работа на земле непопулярна. Работа грязная, вставать надо рано. Притом, что заработки в колхозе отнюдь не меньше, чем в городе (120–130 руб.). Коров не держат. Старикам это не под силу, молодым лень: возни много. Кур и то не держат. Деревня Цветково сдавала 30 тыс. яиц, а сейчас яйца покупают, благо заработки позволяют покупать. «У нас много полумер, но нет мер… Мы не хозяева, а исполнители: мне дали два поля клевера, а мне надо три… О недостатках надо говорить громко… Человек должен быть уверен, что его заработок не разворуют… Ни один случай нарушения трудовой дисциплины не должен быть забыт… При теперешней технике и удобрениях, если бы были люди, мы бы всех завалили продуктами…»

Удомля. Строительство атомной электростанции. Добрались только к вечеру. Мужики устроили нам баню. Илья[412] вывалился из парилки чуть живой: «Плохо мне…» Попарились, пошли ужинать. Я шёл-шёл, а потом сел в снег и ничего не помню. Угорели. Жестокий понос. Стол накрыли замечательный, а ничего в рот не идёт…

Лобов Анатолий Иванович, начальник управления строительства АЭС: «Мы научились строить гидро- и тепловые электростанции, но атомные мы строить не умеем. Тут нельзя брать числом, а только умением».

Невиданные за последние сто лет предновогодние морозы. В ночь на 1.1.1979 г. было 30 градусов.

До 1.1.1979 г. я прожил на белом свете 17 013 дней. Это мне подсчитали на специальном гороскопическом компьютере. Интересно было бы отмечать не дни рождений, а каждую новую тысячу дней жизни. Они приходились бы на разные времена года и были бы неожиданностью и для юбиляра, и для его друзей.

Детская сказка про Емелю и щуку по сути порочна и заведомо антипедагогична. Случайно поймав щуку, Емеля начинает нагло «стричь купоны». Ему даже лень влюблять в себя царевну, даже это он перепоручает щуке. Эта сказка воплощает вековую мечту русского человека: я буду лежать на печи, а кто-то будет обо всём заботиться и исполнять все мои желания. Надо разузнать, есть ли подобные сказки у немцев, например.