Алекс Делавэр - 26-30

Глава 33

Добравшись наконец до последней ступеньки лестницы, Майло сказал:

– Когда будешь писать мемуары, не вставляй туда сегодняшний случай. – Пошутить хотел. Однако его ладони то сжимались в кулаки, то разжимались, опять и опять. Нижняя челюсть выдалась вперед. Желваки заходили туда-сюда под кожей.

Мы пересекли лобби отеля «Кинг Уильям» и, не останавливаясь, прошли мимо пуленепробиваемой будки.

– Эй! – крикнул нам ДеВейн Смарт.

Майло повернулся к нему всем корпусом:

– Чего тебе?

– А где она?

– Мы не ее ищем.

– Погано, – отозвался Смарт. – Для вас, не для нее. – И захохотал. Щеки прыгали по обе стороны его физиономии, точно бурдюки с вином.

– Ты что, комический философ, ДеВейн?

– Я…

– Может, ты смотришь в зеркало на себя, а видишь Брэда Питта? Примерно с такой же точностью ты описал эту тетку.

– Я…

– Мой тебе совет – закажи себе бифокальные очки. И белую трость не забудь, для полноты картины.

– Я…

– Вот именно, ты.

* * *

Оказавшись на улице, Майло решил отвлечься от постигшей его неудачи повышенным вниманием к мелочам. Он отдал несколько резких команд, отправляя полицейских восвояси, проверил, не было ли других сообщений касательно местоположения Ри Сайкс, и не удивился, получив отрицательный результат. Затем написал Мо Риду и посоветовал младшему коллеге порвать сегодняшний бланк задержания и скрестить на удачу пальцы – может быть, в другой раз повезет.

– Глядишь, свиньи еще поднимут истребители в небо[41].

Покончив с делами, он стоял и молча наблюдал, как покидают сцену вокруг отеля патрульные машины и грузовик СВАТа. Едва последний черно-белый автомобиль скрылся из виду, вокруг нас откуда ни возьмись начали собираться типичные обитатели Скид-роу. Одного взгляда, брошенного в их сторону Майло, было достаточно, чтобы иные из них убрались туда, откуда пришли, однако вокруг осталось еще достаточно зевак, которые тихо переговаривались между собой. Скоро в толпе послышались смешки.

Майло шагнул к своей машине без опознавательных знаков, махнул мне рукой, и мы забрались в нее. Сидя за рулем, он сказал:

– Олетта Драйзер. Уилинг, Западная Вирджиния, двадцать шесть ноль-ноль три. – Говорил он это не мне, а самому себе. Повторив информацию, как затверженный урок, лейтенант стал проверять ее по базе данных.

В НБДП[42] на фамилию Драйзер ничего не оказалось – никого с такой фамилией не заявляли в розыск ни в Вирджинии, ни по стране в целом, никаких заявлений о пропаже людей или человека.

– Значит, она ничего не натворила, – сказал он с некоторым сожалением. – Хотя мать и ребенок в такой дыре – все равно что ранние христианские мученики в логове льва, как думаешь? Ну, ничего, вот найдем их папочку – и отправим их к нему под крылышко.

«Неужели мудрые люди перевелись совсем?» – подумал я, но сдержался.

– Так что, – продолжал он, вставляя в рот незажженную сигару, – она психопатка, верно?

– Вполне возможно.

– Значит, пора вызывать службу защиты.

– Необязательно, – сказал я.

– Это почему?

– Смотря что они могут предложить.

– Думаешь, она – нормальная мать?

– Если смотреть в целом? Скорее нет, чем да. Но на базовом уровне она вполне справляется.

– В смысле, не морит его голодом?

– Он нормально упитан, внешне вполне здоров, развит по возрасту и явно привязан к матери. Отобрать его у нее сейчас и засунуть наугад в какую-нибудь приемную семейку – значит травмировать обоих, и неизвестно еще, чего из этого выйдет больше – пользы или вреда.

– Даже если мамашка вовсю гонит гусей.

– Даже если так, – сказал я.

– Какой ты толерантный.

– Просто я знаю систему. Поэтому из двух зол всегда выбираю меньшее.

– Но ведь она еще и с характером…

– У нее были причины разозлиться.

Майло нахмурился.

– Значит, я должен сидеть на заднице ровно.

– Давай будем реалистами, – сказал я. – Даже при подтвержденном клиническом диагнозе «шизофрения» ни один суд не отберет у матери ребенка раньше, чем будет доказано, что она представляет для него вполне определенную угрозу. Черт, да в наши дни даже опасных психов не лечат насильно, а то, не ровен час, правительство и их запишет в какие-нибудь преследуемые меньшинства. Единственное, что ты действительно можешь для нее сделать, – это доступно объяснить ей про угарный газ и подыскать подходящую кроватку для младенца, чтобы они не ютились вдвоем на одной койке. А то как бы она его не «заспала».

– При чем тут угарный газ?

Я рассказал ему про печку у них в номере.

– Хотя вообще-то подпереть окно банками у нее ума хватило.

– Ванная, – сказал Майло. – Я туда даже не глянул. Глаз у тебя – алмаз… Так кому же мне звонить со всеми этими благими намерениями, если не все тем же соцработникам?

– Есть в Пасифике одна тетка – инспектор по делам несовершеннолетних. Я с ней работал, она и умная, и обеими ногами на земле стоит. Она знает, к кому с этим обратиться в Центре. Хочешь, я попробую с ней связаться?

– Было бы здорово.

Я позвонил инспектору Монике Гутьеррес домой, в Палмз. Она пообещала мне, что завтра с утра первым делом озадачит свою помощницу, инспектора Кендру Вашингтон, проверкой ситуации, а затем они вместе посмотрят, чем можно помочь Олетте и ее малышу Коди.

– Хотя ты и сам знаешь, Алекс: все, что мы можем ей дать, – это разумный совет. Ну, если, конечно, ситуация не выходит из-под контроля.

– Я и не предлагаю забрать у нее малыша.

– Вот и хорошо, – сказала Моника. – Потому что младенцев у нас и так полно, а вот желающих заботиться о них куда меньше.

Повесив трубку, я вкратце пересказал наш разговор Майло.

– Да, да, я и так все понял, – сказал он и взглянул на окна седьмого этажа отеля «Кинг Уильям».

– Мне жаль, что сегодня у тебя ничего не вышло, – ответил я и открыл пассажирскую дверцу.

– Правда? – отозвался лейтенант и тут же добавил: – Меа кульпа[43], пришла беда, откуда не ждали.

– Не парься, – сказал я, но его извинения, миновав мои мозги, застряли у меня прямо в кишках, и я весь внутренне ощетинился.

Пожелав ему удачи, я направился к своей машине.

* * *

Пока я ехал домой по улицам, свободным от ярости и чада, мои мысли все время крутились вокруг задачки, которую задала нам Олетта Драйзер с ребенком.

Сохранение семьи почти любой ценой давно уже стало главной доктриной социальных служб в этой стране, и причиной тому не только сострадание, но и сокращение бюджетных ассигнований, а также бездушие бюрократической машины, для которой живые дети – это всего лишь цифры, не больше.

Вот почему ни один суд не решится разорвать связь между Олеттой и Коди, пока не будет доказано, что она представляет для него смертельную опасность. А мне случалось видеть людей куда более ненормальных, чем она, за которыми тем не менее сохраняли родительские права.

Да и рост числа случаев, когда дети погибают в приемных семьях, тоже не идет делу на пользу. Например, в прошлом году погибли трое младенцев. Один умер от гриппа по недосмотру; причина смерти второго так и осталась невыясненной, но есть подозрения, что его удушили намеренно. Третий случай – явное убийство, совершенное дружком приемной матери, натуральным бандитом.

Помощник окружного прокурора в разговоре со мной охарактеризовал это последнее происшествие как «большой упс».

Однако если мамочка сама по совместительству оказывается убийцей, то тут уж ни на какое снисхождение суда рассчитывать не приходится; инерция бюрократической машины уже не защитит Ри Сайкс, если она и в самом деле укокошила сестру и старого друга.

Зачем же ей было идти на такой риск?

Ведь когда Майло ее поймает, что ждет тогда малышку Рамблу?

И я задумался о том, как они двое справляются с жизнью на колесах. Быть может, тоже забились в какую-нибудь вонючую дыру вроде отеля «Кинг Уильям» и отсиживаются там, готовя еду на походной печке?

Мне очень хотелось верить в то, что инстинкт самосохранения у Ри возобладает и она не станет подвергать свою дочку опасности. Однако эти размышления снова напомнили мне о хладнокровных, жестоких убийствах двоих людей. И попытке третьего.

Винки Меландрано нянчился с малышкой Ри. Неужели она брала Рамблу с собой, когда подкарауливала и убивала его?

Фактов, говорящих против нее, становилось все больше, но я все никак не мог примирить стоящее за ними равнодушие к людям с той женщиной, о ком я писал свое заключение.

Мать, нежно привязанная к своему ребенку. Поведение соответствующее. Ребенок здоров, накормлен. В момент осмотра поведение обеих показалось мне настолько убедительным, что я, не сомневаясь, изложил свое мнение в официальном документе. Но что, если материнская преданность приняла форму стремления опередить всех в драке любой ценой?

Приз – единоличное обладание двадцатью фунтами невинной живой плоти.

Кто знает… И все-таки, даже если я проглядел истинный характер Ри, мотив, который приписывал ей Майло, все равно казался мне надуманным. Если ей нужно было лишь завладеть Рамблой, то почему просто не сбежать вместе с малышкой?

Потому, что Конни была беспощадна и богата, она не пожалела бы денег на поиски и дальнейшее судебное преследование, и, значит, от нее нужно было избавиться в первую очередь?

Не исключено, но это не объясняет, зачем ей нужно было убивать Меландрано и устраивать покушение на Чемберлена, ее друзей еще со школы.

А может, и многолетних любовников.

Была ли в их совместном прошлом веселая ночка в холмах Малибу?

Как все сложно… А если Ри не убийца, то зачем ей скрываться?

Но что, если она никуда не убегала? Что, если кто-то убрал ее саму как препятствие? Наиболее подходящим кандидатом на роль этого кого-то был настоящий отец Рамблы. Которого разыскала и ввела в игру Конни.

Но если Конни действительно разгадала его личность, то почему она просто не указала его имя в судебных бумагах? Зачем ей было вместо этого напирать на возможное отцовство Винки и Бориса?

А за тем, что, назвав кандидатами в отцы сразу двоих, она ставила своей целью не поиски истины, а возможность бросить дополнительную тень на сестру, выставить ту неразборчивой в связях, сексуально распущенной группи.

Если так, то, возможно, именно тут Конни допустила фатальную ошибку. Она разожгла отцовский инстинкт опасного человека, способного на убийство конкурента или даже конкурентов. И он избавился сначала от Конни, а затем от Ри. Причем сделал это настолько быстро, чтобы внезапное исчезновение Ри превратило ее в потенциальную подозреваемую.

Добиться этого было совсем не сложно. Достаточно было бросить машину Ри у вокзала – и копы отправились в долгий, бесплодный поиск.

Значит, он привык все планировать. Предусмотрительный…

Но:

Крошечную каплю крови Конни, оставленную на ковре в комнате Ри, ты не предусмотрел. Думал, что вычистил накануне туфли, – ан нет, малюсенькая капелька присохла к подошве и в самый неподходящий момент отвалилась.

Не так уж ты умен, как тебе кажется.

Папаша.

Чем дольше я думал об этом, тем более безукоризненной казалась мне эта мысль с интеллектуальной точки зрения. И тем больший эмоциональный протест она во мне вызывала – из-за того, что она значила для Ри. И Рамблы.

Ребенок в качестве Святого Грааля. Иными словами, собственность, которую нужно удержать любой ценой, как во всех тех пакостных случаях, которых я вдоволь насмотрелся в суде по семейному праву.

Если я поделюсь своими рассуждениями с Майло, он скажет, что у меня нет никаких доказательств, и будет прав.

У тебя их тоже нет, Большой Парень.

Хотя какой толк пререкаться с ним на эту тему?

И, самое главное, я понятия не имел о том, где эти доказательства взять.