Жертва

ОДИННАДЦАТЬ

ТАЙСОН

Слышу, как ее тяжелое дыхание наполняет комнату, пока Лэйк делает то, что ей говорят. Я не соврал, когда сказал ей, что в этот раз буду помягче. Конечно, мою лайтовость нельзя назвать мягкой. Но это лучше, чем то, что я запланировал для нее в будущем. Она научится любить, когда я ее трахаю, когда ее бьют плетью, заковывают в цепи и затыкают рот. Дочь Фрэнка Минсона будет ползать на четвереньках, умоляя меня использовать ее, как я захочу.

Ее родители ненавидят меня. Они винят меня в смерти Уитни. Мне плевать, что они думают. Это они подвели обеих своих дочерей. Одна из них мертва, а другая скоро будет просить о смерти.

Я остаюсь в гостиной и, расстегивая пуговицы, смотрю, как дождь бьет в панорамные окна. Сбросив с плеч мокрую рубашку, наливаю себе еще выпивки и опрокидываю ее, стараясь не пропустить ни капли. Это «Далмор» — виски пятидесятилетней выдержки, любезно предоставленный ее отцом. Он выделил Люку этот номер на сегодняшний вечер. Это был извращенный способ убедиться в том, что она истечет кровью, когда они консумируют свой брак. Я позабочусь о том, чтобы оставить ему визуальное сопровождение. На тот случай, если сцены, которую устроил в соборе, будет недостаточно.

Из коридора доносится ее тихий плач и выдергивает меня из моих мыслей. Я не позволю этому добраться до меня. Она — средство для достижения цели. Мой шанс отомстить. Ничего личного. Я увидел возможность и воспользовался ею. Если бы Лэйк знала, что я делаю на самом деле, она бы поблагодарила меня.

Допив виси, я ставлю бокал на стол. Сняв туфли, расстегиваю свои слаксы и спускаю их вместе с боксерами вниз по ногам, затем снимаю носки.

Я иду по коридору и захожу в единственную спальню в этом номере площадью три тысячи квадратных футов. Включаю свет. Сейчас середина дня, но из-за грозы за окном в комнате темнее, чем обычно в это время. Шторы на дальней стене распахнуты — там только панорамные окна, из которых виден город.

Лэйкин сидит на кровати, привалившись спиной к изголовью. Лепестки роз, когда-то покрывавшие белое одеяло, теперь разбросаны по полу. По ее лицу текут слезы. Я подхожу к кровати, встаю рядом с ней, и она поднимает на меня глаза из-под мокрых ресниц.

Я протягиваю руку и костяшками пальцев смахиваю слезы.

— Ложись, малышка. Ложись на спину. Дай мне посмотреть, что мне принадлежит.

Она шмыгает носом, но медленно отталкивается от изголовья и ложится, устремив глаза в потолок. Скольжу взглядом по ее телу. Все, что на ней надето, — это белые кружевные трусики, высоко сидящие на ее узких бедрах, и подвязка в тон на бедре.

Ее кожа безупречна, ни татуировок, ни пирсинга, ни шрамов. Ее берегли. После смерти сестры семья посадила Лэйк под замок. Ее родители не глупы. Тот факт, что их отец — Лорд, должен быть достаточным основанием для того, чтобы защитить своих детей. И мать, и отец знали о возможности того, что кто-то из них может пострадать. Просто им было наплевать.

Я протягиваю руки к ее ногам, и они мелко дрожат, пока она делает глубокий вдох. Скольжу руками вверх по ее гладким бедрам и, схватив ее трусики, стягиваю их вместе с подвязкой и бросаю на пол.

— Раздвинь ноги, — приказываю я.

Лэйк поднимает трясущиеся руки к лицу и закрывается от меня. Мне следовало бы связать ее, приковать к кровати, чтобы она не могла спрятаться. Но даже я понимаю, что сейчас это может быть слишком. У меня есть остаток жизни, чтобы унижать ее и использовать. Честно говоря, у меня даже нет настроения трахать ее, но мы здесь, чтобы доказать мою правоту.

Что она моя.

Я протягиваю руку и обхватываю ее хрупкую шею, сжимая до тех пор, пока Лэйк не открывает глаза. Она хватает меня за запястья, пытаясь освободиться, но безуспешно. Девушка приподнимает бедра над кроватью, пытаясь найти хоть какой-то рычаг, чтобы освободиться.

— Я отдал тебе приказ, малышка. Ты же не хочешь, чтобы я повторял его дважды.

Лэйк упирается пятками в белое одеяло и разводит дрожащие ноги. Я отпускаю ее шею и провожу пальцами по вздымающейся груди, по плоскому животу. И смотрю на ее бритую киску. Для такой невинной девушки она была подготовлена к тому, что понравится ее мужу.

Устраиваюсь между ее ног, и кровать прогибается под моим весом. Развожу ее колени, и Лэйк резко втягивает воздух. Потом провожу большим пальцем по ее киске, раздвигая губки. Девушка не мокрая, но я и не ожидал, что она будет мокрой. Наклоняюсь и сплевываю на ее пизду. Лэйк издает рвотный звук.

Слюна — наименьшая из ее забот. Когда закончу с ней, она будет стоять на коленях с открытым ртом, умоляя меня плюнуть ей в горло, словно оно горит, и только я могу его потушить.

Я провожу пальцами по киске, проталкивая один в нее.

Она хнычет и, потянувшись руками в стороны, хватается за кровать. Ее лицо кривится от вторжения.

— Тайсон, — задыхается она.

Я собираюсь использовать ее как свою игрушку. Она будет ползать, плакать и умолять меня трахнуть ее. Это то, чему меня научили Лорды. Брать и забирать. Секс — это власть, и она ничем не будет отличаться от других. Я ввожу в нее два пальца, и она хнычет. Ввожу и вывожу их, а затем вставляю в нее третий, широко раскрывая ее, и она вскрикивает.

— Чувствуешь, Лэйк? — я медленно вытаскиваю их, а затем снова ввожу. — Это твоя киска намокает для меня.

Ее крики становятся громче, а спина выгибается.

Вытащив пальцы, я шлепаю ее по пизде, и Лэйк вскрикивает. Она извивается, пытаясь освободиться от меня, но деваться ей некуда.

Я еще больше раздвигаю ее бедра своими ногами, хватаюсь за основание своего члена и провожу головкой по ее мокрой пизде. Потом толкаюсь в нее, Лэйк выгибает спину, и с ее губ срывается крик.

Наклонившись над ее телом, я закрываю ее рот рукой, заставляя замолчать, и отстраняюсь, затем снова толкаюсь вперед, и мой член входит в нее еще глубже. Она сжимает руками мои предплечья, впивается острыми ногтями в мою кожу.

Ее бедра прижимаются к моим, она изо всех сил пытается их сомкнуть, но я не даю ей этого сделать.

— Вот так, — рычу я сквозь стиснутые зубы, отстраняясь и снова входя в нее, на этот раз сильнее. Мне нравится чувствовать, как ее тугая киска обволакивает мой член. — Прими мой член, Лэйк. Позволь мне использовать тебя.

Она пытается освободиться от моей руки, но я крепко держу ее. Лэйк открывает глаза и смотрит на меня, по ее лицу текут слезы. Ее некогда безупречный макияж размазался от дождя, а теперь еще больше от слез.

— Блядь... — я выхожу из нее, а затем толкаюсь снова, и она запрокидывает голову. Сев, я убираю руку с ее рта.

— Тайсон, — кричит Лэйк, выгибая спину, ее соски твердеют.

Выхожу из нее, и она с облегчением вжимается в матрас, но я только начинаю. Переворачиваю ее на живот и хватаю за бедра, приподнимая задницу. Глядя на свой окровавленный член, я улыбаюсь.

Это не так много, но достаточно для того, чтобы я мог сделать его грязным. Несколько раз провожу ладонью по своему члену. Просунув в нее два пальца для пущей убедительности, я снова ввожу в нее член, наслаждаясь тем, как плотно обхватывает меня ее пизда. Наклонившись над ее спиной, протягиваю руку и беру ее за подбородок своей окровавленной рукой.

— Вкусно? — я засовываю палец между ее полуоткрытых губ, и ее начинает тошнить. У нее изо рта вылетает слюна, которая попадает на белое бархатное изголовье. — Это твоя невинность, Лэйк, размазанная по моему члену. Разве это не мило?

Она продолжает мычать, пока я вхожу и выхожу из нее.

— Я собираюсь взять все, что ты можешь дать.

Лэйкин всхлипывает, обхватив губами мой палец.

— А потом еще немного. Ты не будешь знать, кто ты и откуда.

Я подаюсь бедрами вперед, и девушка захлебывается криком, впиваясь пальцами в окровавленные простыни.

— Все, что ты будешь знать, — это я.

Я вонзаюсь в нее, и звук шлепков наших тел наполняет комнату.

— Все, что тебе нужно, — это я.

Отстранившись, я вновь вонзаюсь в нее, и она снова вскрикивает. Убираю палец из ее рта, отпускаю ее подбородок и провожу рукой по ее лицу, закрывая ладонью ей рот и нос, чтобы заставить замолчать.

— Все, что у тебя будет, это я, малышка.

Стон срывается с моих губ, когда я чувствую, как ее пизда плотно обхватывает мой член.

— Ты такая охуенная, Лэйк. Такая охренительно тугая, — говорю ей, слушая ее невнятные возгласы. — Ты так хорошо делаешь это для меня.

Она пытается вздохнуть, но моя рука закрывает большую часть ее залитого слезами лица.

— Ты принимаешь мой член, как хорошая шлюха, я знал, что ты будешь такой.

Лэйк качает головой, пытаясь освободить свое лицо от моей руки. Я улыбаюсь, крепче прижимаю ее тело к себе и запрокидываю голову девушки под неестественным углом. Потом подаюсь бедрами вперед и вхожу в нее, наслаждаясь тем, как содрогается подо мной ее тело. Она поднимает руки и пытается оторвать от лица мою ладонь, но это бесполезно.

— Борись со мной, Лэйк, — приказываю ей. — Притворись, что ты не хочешь меня, хотя мы оба знаем, что твоя киска чертовски мокрая.

Я чувствую, как ее тело начинает обмякать, и, наконец, убираю руку с ее лица, позволяя ей глубоко вдохнуть. Не хочу, чтобы она потеряла сознание. Не сегодня.

Приподнявшись, я обхватываю ее бедра руками, размазывая по ее телу еще больше крови. Хочу, чтобы она вся была в ней, и эта кровать тоже. Мне не нужно, чтобы Лэйк сильно истекала кровью. Если все сделать правильно, то можно обойтись и малым количеством.

— Я... ненавижу тебя, — всхлипывает она, упираясь руками в спинку кровати.

Улыбаясь, я останавливаюсь, мой член глубоко вошел в ее пизду.

— Это не помешает тебе кончить на мой член.

ЛЭЙКИН

Огонь — это все, о чем я могу думать. Я сгораю изнутри.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Мне никогда не разрешали использовать игрушки. От страха прикоснуться к себе мне становилось плохо. Если бы я пустила себе кровь, то стала бы позором для своей семьи. Люк мог думать, что я не девственница. Но теперь я жалею, что не сделала этого сама, чтобы Тайсон не получил такого удовольствия.

Я кашляю и сплевываю на кровать, не заботясь о том, что он обо мне подумает, просто желая выплюнуть изо рта кровь. Тай держит меня, запустив одну руку мне в волосы, а другую положив на бедро, в то время как его член продолжает разрывать меня на части.

Я хватаюсь за простыни, за изголовье кровати — за все, за что могу ухватиться.

Мое лицо покрыто слезами, слюной и моей кровью. Я не могу перестать всхлипывать. Мне кажется, что у меня только что отняли двадцать один год, но мое тело наслаждается этим.

Его хватка на моих волосах усиливается, и он вдавливает мое лицо в окровавленное одеяло. Я пытаюсь подняться, но он слишком силен. Не могу дышать. Вкус крови снова наполняет мой рот, и к горлу поднимается желчь. Мне приходится сдерживаться, чтобы не захлебнуться собственной блевотиной.

— Черт возьми, Лэйк, — слышу его стон, и от этого звука моя киска сжимается вокруг его члена.

Тайсон отпускает мои волосы, и я поднимаю голову, резко вдыхая, у меня горят легкие. Он выходит из меня, и я откидываюсь на кровать, пытаясь отдышаться. Но мужчина хватает меня за бедра и снова бросает на спину, заставляя посмотреть на него.

Тайсон широко раздвигает мои бедра, и мой взгляд падает на его член. Он стоит прямо, длинный и твердый. В нижней части ствола есть штанга. Член весь покрыт кровью, как и нижняя часть его живота.

— Пожалуйста, — умоляю я, положив руки на его голую мускулистую грудь. — Мне больно.

Он наклоняет голову набок, рукой тянется к члену и медленно поглаживает его. Его взгляд смягчается, но быстро становится жестким, и это заставляет меня задуматься, не мерещится ли мне все это. От недостатка кислорода у меня начинается бред.

Протянув руку, Тайсон хватает меня за бедра, оттаскивает еще дальше на кровати и снова входит в меня. Я выгибаю шею и издаю крик, так как от его грубости жжение усиливается. Он обхватывает мою шею рукой и сжимает ее, впиваясь в кожу и перекрывая доступ воздуха.

Наклонившись над моим телом, он вбивается в меня снова и снова. Тайсон внимательно смотрит в мои глаза, наблюдая, как слезы стекают по моему лицу, пока тот жестко трахает меня.

— В тебе так хорошо, Лэйк. Так охуенно хорошо. Посмотри, как хорошо твоя киска принимает мой член.

Роняю руки вдоль тела, в глазах появляются точки. Я сейчас потеряю сознание. Или он убьет меня. В любом случае, все, что я могу сделать, это принять его.

Но происходит что-то еще. Я чувствую жар иного рода. Огонь, горящий внутри меня, начинает ползти по ногам к животу. Это быстро сменяется онемением и покалыванием. Озноб охватывает все тело, но в то же время мне жарко.

«Так вот каково это — умирать?»

— Вот так, малышка, — он приближается ртом к моему лицу и слизывает невинность с моих губ, после чего рычит. — Отпусти это. Будь хорошей девочкой и кончи на мой чертов член. Покажи мне, как тебе это нравится.

Я не понимаю, о чем он говорит. Едва слышу его из-за шума крови в ушах. Затем все вокруг становится ярким, словно меня пронзает вспышка энергии. Мое тело напрягается, спина выгибается, а глаза закрываются. Или я полностью теряю зрение. Не знаю.

Мое тело двигается взад-вперед еще несколько раз, пока его член не начинает пульсировать внутри меня. Задыхаясь, я поднимаю глаза и вижу, что Тайсон навис надо мной. Одной окровавленной рукой он обхватывает мое лицо, а другой опирается на одеяло у моей головы.

— Ты в порядке, — произносит Тайсон, и я не понимаю, почему он так говорит.

Я бью его руками по груди, и он садится, хватая оба мои запястья и удерживая их, чтобы меня остановить.

— Дыши, Лэйк, — он смотрит на меня. — Дыши глубже.

Меня неконтролируемо трясет. Все мое тело вспотело и еще покалывает. Я чувствую себя так, будто меня ударила молния.

— Я…

— Не говори, — приказывает он. — Просто дыши.

Он отпускает мои запястья и вынимает свой член из моей киски, а я вздрагиваю от боли. Болит все. Бедра, горло, челюсть, спина. Ради всего святого, у меня, черт возьми, стучат зубы.

Обхватив мое лицо, Тайсон проводит пальцами по моей щеке, и я понимаю, что все еще плачу.

— Сядь.

Но он даже не позволяет мне сделать это самой. Тай обхватывает меня за плечи и тянет в сидячее положение.

Встав с кровати, он нагибается, просовывает одну руку под мои дрожащие ноги, другой обхватывает меня за спину, поднимает с кровати и несет в ванную. Мы входим в стеклянный душ, занимающий большой угол, и он усаживает меня на холодную кафельную скамейку, затем включает душевую лейку.

Настроив воду, я сижу, молча глядя в пол. У меня был оргазм. Я читала о нем, но никогда не испытывала. Еще слышала, что в первый раз трудно кончить, но у меня не возникло проблем.

Что это говорит обо мне? Почему моему телу понравилось нечто такое плохое? Такое болезненное? Оно предало меня. Мой разум понимал, что то, что мы делаем, неправильно, но это не имело значения. Секс — это манипуляция, и Тайсон только что узнал, как сильно он может этим воспользоваться.

Теплая вода попадает мне на грудь, и я наклоняюсь к ней и замираю.

— Давай приведем тебя в порядок.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Тайсон протягивает мне руку.

— Ты можешь встать? — спрашивает он.

«На самом деле не знаю».

Я поднимаюсь на трясущиеся ноги и молюсь, чтобы не доставить ему удовольствия, упав на колени.