Жертва

СОРОК ОДИН

ТАЙСОН

Выпускной курс Университета Баррингтон

Я вхожу в дом и распахиваю дверь. Ее машины на улице не было.

— Уитни? — зову я, но ответа нет. — Уитни?

Я распахиваю двери, сдергиваю одеяла с кроватей, пытаясь найти ее, но нигде не вижу. Дом выглядит заброшенным. Шкафы открыты, но в них ничего нет. В гостиной старая мебель.

— Уитни?

«Где она, черт побери?»

Я подхожу к последней двери в доме с четырьмя спальнями, и она заперта.

— Я выбиваю дверь, — предупреждаю на случай, если она окажется по ту сторону. Бушующий у меня в крови адреналин подсказывает, что что-то действительно не так. Уитни всегда перегибала, но она никогда не была такой драматичной. И мне бы не хотелось преуменьшать то, что действительно не так.

Я бью ногой по двери, ломая дерево, и вхожу в комнату. Посередине стоит кровать, на которой валяется свернутое и залитое кровью одеяло. Я опускаю взгляд на пол и вижу, что Уитни лежит на спине, раскинув руки в стороны, закрыв глаза. Опускаюсь рядом с ней и касаюсь пальцами ее шеи.

— Уитни? Что за чертовщина?

У нее есть пульс. Еле заметный.

Не теряя времени, я подхватываю ее обмякшее тело на руки и выношу из дома. Раят уже ждет меня в машине у обочины.

Дверь со стороны пассажира открывается, когда он видит меня с Уитни.

— Черт.

— Отвези нас в больницу, — рявкаю я, а он уже открывает заднюю пассажирскую дверь, чтобы я забрался туда вместе с ней.

— Все в порядке. С тобой все будет хорошо, — шепчу ей, усаживаясь на заднее сиденье.

Уитни лежит в моих объятиях, из сломанной челюсти и разбитого носа течет кровь.

— Я обещаю...

Мой голос ломается, и я прочищаю горло.

Тот факт, что ее одежда покрыта грязью, рубашка порвана, а джинсы расстегнуты, говорит мне все, что нужно знать. Не считая уже синяков на шее.

Что, на хрен, произошло? С кем, черт возьми, была Уитни? Я не разговаривал с ней два дня. Как долго она там была и как туда попала? Я нигде не видел ее машины.

— Почти приехали, — объявляет с водительского сиденья Раят, входя в поворот так быстро, что я чувствую, как заносит заднюю часть машины.

— Прости… — я покачиваю Уитни, как будто это вернет ее к жизни.

Мне не хотелось, чтобы с ней такое случилось. Я ее Лорд. И должен был заботиться о ней. Они обещали нам защиту. Они подвели нас.

— Тай... не надо...

Я не обращаю внимания на Раята.

— Это моя вина.

Я притягиваю безжизненное тело Уитни к себе, ее рука падает мне на бедро. Прижимаюсь лицом к ее шее, и мне похуй, что на мне будет ее кровь. Я уже не раз убивал людей, чтобы понять, что ее больше нет. Кто бы ни сделал это с ней, он хотел ее смерти.

Я стою в душе, опершись руками о стену, и смотрю, как кровь стекает в канализацию. Человек в подвале меня задел. Словами о том, что моя жена умрет у меня на руках, как и Уитни.

Последние десять дней я каждую секунду каждого дня тратил на то, чтобы выяснить, кто ударил ножом мою жену. Вчера парни наконец-то вышли на след. Человек, которого я пырнул в подвале в ту ночь, когда началась драка, наконец-то почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы сделать шаг и связаться со своим другом. Парни притащили его сегодня вечером.

Кому-то нужна моя жена. Я подумал, что, возможно, ее пырнули случайно. Но все имеет какое-то значение. Вопрос в том, нужна ли она им живой или мертвой?

Это может быть ее отец или Коллин. Одна из тех ситуаций, когда «если я не могу получить ее, то не сможешь и ты». Или это может не иметь никакого отношения к ней и иметь отношение исключительно ко мне.

Раят говорил мне, что такое может случиться. Что ее отец придет за ней, чтобы добраться до меня. Но зачем? Это было бы возможно, только если бы я любил ее. Если бы он действительно думал, что, забрав ее у меня, причинит мне боль.

Я женился на ней не просто так, и не для того, чтобы влюбиться в нее. Это была месть.

Верно.

Я выключаю воду и выхожу из душа. Вытеревшись насухо, оборачиваю полотенце вокруг бедер, выхожу из ванной и останавливаюсь. В спальне стоит Лэйк.

За последние десять дней Лэйк почти со мной не разговаривала. Она избегала меня, и я это позволял. В основном потому, что чувствовал себя виноватым. Я — мужчина и подвел ее. Может, я и заставил ее выйти за меня замуж, но я все еще ее муж. Ни одному мужчине не нравится терпеть неудачу. Особенно мне.

— Лэйк...

— Ты дал мне один стол, — рычит она, прерывая меня.

— Ты еще выздоравливаешь.

Гэвин дал ей понять, что все в порядке, и мне захотелось свернуть ему гребаную шею. Она не готова.

— Я в порядке, — закатывает глаза Лэйк. — В следующий раз ты скажешь, что мне следует уволиться.

Я просто смотрю на нее.

— Тайсон… — она делает шаг ко мне. — Ты же несерьезно.

Я обхватываю ладонями лицо Лэйк, наклоняюсь к ней, и ее взгляд смягчается.

— Это небезопасно. Не сейчас.

Она отстраняется, и моя рука опускается.

— Так ты хочешь сказать, что тебе не все равно, буду я жить или умру?

— Конечно, мне не все равно, черт возьми, — прищуриваюсь я, глядя на нее.

— С каких пор? — хрипло смеется Лэйк.

Я игнорирую этот вопрос.

— Ты уволена. И точка.

Пройдя мимо нее, я подхожу к комоду и открываю его, чтобы взять боксеры.

— Значит, сначала ты заставляешь меня работать здесь в наряде шлюхи, а потом увольняешь?

Я смотрю на нее в зеркало, а она глядит на меня, уперев руки в бока.

— Что я должна делать, Тайсон? — требует она. — Просто сидеть здесь и ждать, пока ты со мной поговоришь? А? Видеть тебя только тогда, когда ты захочешь меня трахнуть?

— Нет, — рычу я.

— Тогда какого хрена я должна делать со своей жизнью? — кричит она.

— Остаться в живых, — отвечаю я. — И ты не сможешь этого сделать, если тебя там зарежут.

Она фыркает.

— Господи Иисусе, Тайсон. Это такая чушь, и ты это знаешь.

Лэйк сердито стягивает шорты с ног, расстегивает купальник, сбрасывает туфли вместе с колготками и бросает их на пол. Она стоит обнаженная у меня за спиной, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

Мой взгляд падает на свежую рану у нее на боку. Гэвин сказал, что швы рассосутся, поэтому снимать их не нужно, но рана все еще красная и вокруг синяк. Подойдя к кровати, Лэйк откидывает одеяло и забирается в него. Она натягивает одеяло и смотрит на меня, скрестив руки на груди.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я со вздохом.

— Это то, чего ты хочешь от меня, верно? Жду тебя здесь голой? — она приподнимает темную бровь, и я сжимаю кулаки. — Почему бы тебе просто не связать меня и не оставить здесь, пока ты не будешь готов использовать меня.

— Лэйкин, — рычу, злясь на нее и на себя. Она так думает, потому что я так с ней обращался.

— Вот на что я гожусь.

Она пожимает плечами.

— Только не обрюхать меня, — с грубым смешком добавляет она. — Потому что я недостаточно хороша, чтобы родить ребенка Тайсону Кроуфорду.

— Лэйк! — рявкаю я.

— Но моя сестра была такой, — продолжает она. — Уитни была достаточно хороша, чтобы трахаться с тобой и залететь.

Я провожу рукой по своему небритому лицу.

— У меня нет на это времени.

— Тогда, может быть, тебе не стоило заставлять меня выходить за тебя замуж, — пожимает плечами Лэйк. — Тогда ты был бы волен трахаться с кем хочешь.

Мне хочется броситься к кровати, обхватить Лэйк за шею и задушить. Привязать ее к кровати и оставить там, пока я пойду на работу, зная, что, когда вернусь, она будет умолять меня трахнуть ее. Но я не могу. Не сейчас.

Поэтому я поворачиваюсь и выхожу из спальни, захлопнув за собой дверь, и направляюсь в свой кабинет.

ЛЭЙКИН

Он повернулся и вышел из спальни. Не знаю, почему я удивлена. Или почему меня это, черт возьми, волнует. Увидев, как Тайсон убил в подвале того парня, я захотела драки. Что-то в том, как он убил его ради меня, заставляет меня сомневаться во всем.

Это не было похоже на то, как он убил Уолтера за то, что тот прикоснулся ко мне, или Коллина за то, что я сидела у него на коленях. Это было... по-другому. Это было не «не трогай то, что принадлежит мне». Это было «Ты причинил вред тому, что принадлежит мне, и я заставлю тебя заплатить за это».

Я ненавижу то, как сильно это заставляло меня чувствовать себя любимой. Насилие не равно любви. Лорд убивает ради своей гребаной клятвы, но это не значит, что он любит. Но я никогда не видела, чтобы Лорд ненавидел то, что он делает. Их с раннего возраста приучали принимать пытки и смерть как свою жизнь. Их деды делали это, и они видели, как это делали их отцы.

В мире, полном зла, Лордов учат быть лучшими.

Поэтому попыталась разозлить его. Боялась, что Тайсон узнает, что я видела его внизу. И что могу подумать, будто небезразлична ему. Это глупо, правда. Думать, что ему не все равно, что я чувствую.

Я встаю и слышу, как звонит мой телефон. Беру его и вижу, что это сообщение.

Блейкли: Привет, куколка. Как у тебя дела сегодня?

Они с Эллингтон обе пишут мне с тех пор, как меня пырнули ножом. Полагаю, Тайсон рассказал Раяту и Истону о том, что произошло. А они передали своим женам.

Я: Хорошо.

Что еще можно сказать? «Эй, у меня все отлично. Меня только уволили с работы, и теперь я практически под домашним арестом, потому что мой муж думает, что кто-то хочет меня убить. Но он мне об этом не говорил. Я просто подслушала, когда он убивал парня».

Снова писк телефона.

Блейкли: Приятно слышать. Дай мне знать, когда почувствуешь себя лучше и захочешь прогуляться. Мне еще нужно сделать покупки для малышей, и я должна тебе обед.

Прикусив нижнюю губу, пытаюсь придумать, как ей ответить. Я не могу выйти и быть замеченной с Блейкли или с кем-либо еще, если на то пошло. Только не после того, что тот парень сказал Тайсону. Я не могу подвергать опасности кого-либо еще. Раят уже мне угрожал. Я никогда не смогу смириться с тем, что из-за меня что-то случится с Блейк или детьми. Я бы приняла смерть от Раята, если бы из-за меня что-то случилось с его женой.

Я начинаю набирать ответ, чтобы сказать ей, что пока не уверена, что готова сейчас куда-то идти, но останавливаюсь. Сердце начинает колотиться.

— Дерьмо!

Я так и не рассказала Тайсону о фотографиях на другом телефоне, который лежит в моем шкафчике.

Поспешно выбравшись из постели, я натягиваю хлопковые шорты и майку и сбегаю вниз по лестнице. Бегу в раздевалку и отпираю ее. Распахнув дверцу шкафчика, я замираю, когда вижу, что телефона там нет.

Куда, черт возьми, он подевался? Точно знаю, что положила мобильник обратно после того, как зарядила достаточно, чтобы он включился. Я видела его десять дней назад. С тех пор я сюда не заходила.

Закрыв шкафчик, я прислоняюсь к нему и вздыхаю. И что, черт возьми, мне теперь делать? Я не могу сказать Тайсону, что отец дал мне телефон, а потом я его потеряла.