Жертва

ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

ТАЙСОН

За дверью спальни я встречаю Раята, и мы спускаемся в подвал, куда братья Пик вчера поздно вечером отвели наших гостей.

Открыв дверь, обнаруживаю Люка, привязанного к столу кожаными ремнями. Его глаза закрыты, и я думаю, не помер ли он. Когда мы с Лэйк этим утром наконец вернулись, мы сразу же отправились в спальню. Я был в настроении трахать свою жену, а не мучить этого жалкого ублюдка. Я знал, что этим утром он будет меня ждать.

Подойдя к столешнице у дальней стены, я беру то, что мне нужно, и поднимаю взгляд, когда открывается дверь, и вижу, как входит Син.

— Сент сказал, что ты будешь здесь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Раят с ухмылкой на лице.

— Мне нужно было встретиться с Гэвином, — туманно отвечает Син, и только я знаю, что он имеет в виду. Насколько мне известно, они с Элли встречаются с ним здесь несколько раз в неделю, чтобы узнать новости.

— Ну, ты как раз к началу шоу, — усмехается Раят.

Син подходит и смотрит на голого Люка. Я хотел, чтобы он был как можно более унижен.

— Клеймо? — интересуется он.

Я не планировал лишать его клейма Лордов, но, думаю, это всегда можно сделать.

— Не сейчас, — качаю головой и начинаю снимать с него путы. — Хватай за руку и помоги мне поднять его.

Раят освобождает ему ноги, а мы с Сином хватаем Люка за руки. Мы стаскиваем его со стола в центр комнаты.

— Держите его, — говорю я, и Раят занимает мое место, чтобы помочь Сину.

Я достаю из заднего кармана наручники и сковываю спереди запястья Люка. Затем протягиваю руку, чтобы схватить свисающую с потолка цепь, и дергаю ее вниз. Я закрепляю звено на конце по центру цепи и дергаю. В результате цепь освобождается, и поднимает руки Люка у него над головой, удерживая скованные запястья.

Отступая назад, чтобы лучше рассмотреть, Син скрещивает руки на груди и ухмыляется мне.

— Это выглядит немного знакомо, — шутит он.

Я фыркаю, гребаный ублюдок. Сину повезло, что он остался жив.

— Даже знать не хочу, — качает головой Раят.

Люк стонет, его голова слегка покачивается, а я подхожу к стойке и беру следующую нужную мне вещь. Я хватаю за конец и позволяю излишкам скатиться на бетонный пол. Подойдя к Люку, я протягиваю руку за спину, засовываю эту хрень ему в губы и несколько раз обматываю его лицо и руки, которые находятся на одном уровне.

Он дергается, комнату наполняет бормотание. Решив, что этого достаточно, я протягиваю руку, Раят дает мне плоскогубцы, и я отрезаю там, где мне нужно.

Подойдя к Люку, я смотрю в его широко раскрытые глаза.

— Доброе утро, Люк. Рад, что ты смог присоединиться к нам.

Он оглядывается по сторонам, изо всех сил сопротивляясь наручникам, но деваться ему некуда. Люк здесь, потому что я хочу, чтобы он был здесь. Иначе он был бы мертв и похоронен на кладбище за Собором. Я протягиваю руку и тяну за колючую проволоку, которой обмотал его, убедившись, что она проходит между его разбитыми губами.

Син подходит ближе к лицу Люка и хмурится.

— Что случилось с его пастью?

— Тайсон вырвал ему зубы, — отвечает Раят.

— Ух, ты, — мрачно смеется Син. — Должно быть, ты действительно облажался.

Я подхожу к Люку, хватаю его за подбородок, не заботясь о том, что порежусь о колючую проволоку, и говорю:

— Я обмотаю все твое тело этим дерьмом, а потом мы будем смотреть, как ты корчишься и сопротивляешься, пока режешь себя. Точно так же, как ты поступил со всеми этими женщинами.

Кто знает, сколько из них так и не будет найдено. Или скольких этот мудак продал, которые сейчас желают скорейшей смерти. Мне физически плохо при мысли о том, где бы сейчас была моя жена, если бы не лежала наверху, голая в кровати, ожидая меня. Что бы он с ней сделал. Или позволил сделать другим. И учитывая тот факт, что Лэйк носит моих детей, я хочу выстрелить этому гребаному ублюдку между глаз, но это было бы слишком быстрой смертью. Недостаточно болезненной. Я хочу видеть, как Люк истекает кровью, рыдает, как сука, которой он является, умоляя о смерти. Я гордился своим терпением, и сейчас самое время его проявить.

Я замахиваюсь и бью его кулаком по лицу, заставляя раскачиваться на цепях. Руку мгновенно жжет, но это приятно. Я делаю это снова. Его тело дергается, свисая с потолка. Слюна и кровь текут из его рта, Люк издает булькающие звуки, не в силах вымолвить ни слова. Колючая проволока рассекает не только мою руку, но и его лицо.

— Тай...

На этот раз я бью Люка по ребрам, обрывая Раята. Сейчас мне не нужен голос разума, я хочу убить его на хрен. Я снова бью его в живот, и Люк сгибается пополам. Кровь льется рекой, руки скользкие и горят. С каждым ударом кожа трескается все больше и больше, но это меня не останавливает.

Я бью его снова, и снова. Я задыхаюсь, тело вибрирует от гребаного адреналина. Он прикасался к ней, причинял ей боль, планировал продать ее. Это заслуживает долбаного насилия.

С колотящимся сердцем, хватая ртом воздух, я отступаю назад, опускаю окровавленные руки, и смотрю, как Люк бьется в конвульсиях и открыто рыдает. Я подхожу к стойке, игнорируя взгляды, которыми обмениваются друг с другом Раят и Син, задаваясь вопросом, не рехнулся ли я.

Ничего подобного. Моя голова ясна. Я знаю, что мне нужно делать. А закончив, я заберусь в постель к жене и напомню ей, что сделаю все необходимое, чтобы ее защитить.

Схватив моток колючей проволоки, я берусь за конец и распутываю его, после чего возвращаюсь к Люку. Он изо всех сил мотает головой, и я улыбаюсь. Я украшу его, как рождественскую елку, а потом буду смотреть, как он корчится, раздирая себя. Это не убьет его. Это не «Егоза»¹⁵. Проволока вопьется в его кожу, но не порежет. Но будет очень больно, и ублюдок пожалеет, что не умер.

ЛЭЙКИН

Я брожу по коридорам в поисках гребаного места, где можно поесть. Я знаю, что где-то здесь есть кухня, потому что, когда я лежала в больничной палате, Тайсон приносил мне еду. И она была вкусной. Но сейчас мы в другом здании. «Бойня» — это целый гребаный город.

Повернув за угол, я на кого-то натыкаюсь и вскрикиваю.

— Прости, — торопливо говорю я, увидев, что это Сент.

Я смотрю на татуировки в виде змей, обвивающие его шею, и потираю свою. От одной мысли о них становится трудно дышать, как будто они сжимают шею, перекрывая доступ воздуха.

— Заблудилась? — спрашивает он.

— Я, э-э... голодна, — запинаясь, говорю я.

На протяжении многих лет я слышала истории о братьях Пик. Они — то, из чего состоят кошмары.

Я всегда верила, что по земле ходит зло, а они — дьявол, умноженный на три. То, что Тайсон им доверяет, не означает, что они меня не пугают. Мне жаль Эштин, если она действительно жива, и они ее найдут. Ад был бы лучше, чем «Бойня».

— Четвертый этаж, — говорит Сент и проходит мимо меня. Он не удосуживается показать мне дорогу, как будто у него нет для меня ни секунды лишнего времени.

Я оборачиваюсь и смотрю, как он проходит мимо. На нем черные джинсы и черная рубашка с длинными закатанными рукавами, из-под которых видны татуировки на его руках.

— Подожди, — окликаю я, а затем проклинаю себя, когда Сент останавливается и поворачивается ко мне.

— Что, Лэйкин? — спрашивает он.

Сорвавшийся с его губ звук моего имени заставляет меня вздрогнуть. Его голос такой же холодный, как этот коридор.

— Ты знаешь, где моя сестра? — спрашиваю я, обхватывая себя руками.

Он не отвечает. Вместо этого Сент скрещивает руки на своей широкой груди и прислоняется к стене, не сводя с меня глаз.

Я отступаю на шаг, внезапно почувствовав себя глупо из-за того, что спросила. Зачем ему говорить мне?

— Он прав, знаешь ли, — говорит Сент, и я, нахмурившись, поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. — В том, что хочет оградить тебя от нее.

Я сглатываю комок в горле.

— Ей нельзя доверять.

Он отталкивается от стены. Я делаю шаг вперед.

— Разве я не заслуживаю знать почему?

Сент хмурится.

— Разве это имеет значение? Она была готова бросить тебя на съедение волкам, пока планировала забрать то, что принадлежит тебе. Это достаточная причина, чтобы желать ее смерти.

«Забрать то, что принадлежит мне?»

Так вот почему она следила за мной, когда Люк запер меня? Уитни хотела убедиться, что я надолго исчезла, прежде чем перебраться к моему мужу? Не знаю, как Уитни планировала это провернуть. Тайсон на тот момент даже не был уверен, что она жива. И как бы она могла быть с Тайсоном, если была замужем за Люком? Его слова должны заставить меня держаться от нее подальше, но они только усиливают мое желание с ней поговорить.

— Разве ты не хочешь узнать, почему Эштин вас бросила? — спрашиваю я.

Я докапываюсь, потому что не знаю их личной истории, но ему любопытно. Иначе моя сестра была бы уже мертва.

Он напрягается, на лице появляется что-то зловещее, от чего у меня перехватывает дыхание. Сент медленно приближается ко мне, а я не могу заставить свои ноги двигаться, чтобы убежать. Остановившись в нескольких сантиметрах от меня, он смотрит на меня сверху вниз.

— Желание заставить кого-то заплатить за то, что он сделал, и любопытство, почему он это сделал, — это две совершенно разные вещи. И одна из них, черт возьми, не имеет значения.

Я раздраженно сжимаю кулаки. Я фыркаю и отступаю от него на шаг, нуждаясь в пространстве.

— О, да ладно тебе, брат, — раздается позади меня мужской голос. Я отпрыгиваю и, прижавшись спиной к стене, вижу их обоих. Это Кэштон. — Пусть она увидит свою сестру.

Мой взгляд падает на его татуировку в виде женщины, одетой как монахиня. Во рту у нее кляп, по лицу текут слюни и косметика, а на щеке нарисован перевернутый крест.

— Оно того не стоит, — заявляет Сент.

— Сент?

Мы все оборачиваемся, и я вижу стоящего в конце коридора Гэвина. Он переводит взгляд с меня на Сента.

— Можно тебя на пару слов?

Сент уходит и оставляет меня наедине с братом. Кэштон смотрит на меня своими голубыми глазами, а я таращусь в пол.

— Пойдем. Я отведу тебя.

— Серьезно? — скептически спрашиваю я.

Он не отвечает. Вместо этого Кэштон поворачивается, и я иду за ним. Мы идем по коридору к лифту, и я молча стою в углу, а он прислоняется к стене. Кэштон не отрывает взгляда от своего мобильного, печатая то, что, как я предполагаю, является сообщением.

Лифт останавливается, и мы выходим. Мы, должно быть, в подвале. Здесь только бетонные стены и пол. Потолок низкий, и с него свисает несколько лампочек. Кэштон настолько высокий, что почти задевает их головой. Мы подходим к двойным дверям, и он их распахивает.

Войдя в следующую комнату, я останавливаюсь, пораженная тем, что вижу. С потолка свисают двое мужчин. По их обнаженным телам течет кровь, руки связаны за спиной, головы опущены, глаза закрыты. Они кажутся мертвыми.

— Что?.. — шепчу я, подходя к ним. — Почему они?..

— Тайсон попросил Раята привезти их к нему, — сообщает мне Кэштон.

— Я не понимаю, — шепчу я.

Я знаю их. Почему они здесь?

— Тайсон убил Бо.

— Что? — ахаю я, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Кэштон ухмыляется, явно возбужденный тем, что рассказывает мне эту информацию.

— Пока он пытался найти тебя, он пришел к Бо. Убил его и эту тупую сучку. А потом порылся в его мобильнике и обнаружил, что тот писал этим двоим, когда ты приехала в клуб.

Я помню, как когда сказала Бо, что готова работать, он достал из-за барной стойки свой телефон и отправил сообщение. Я снова возвращаю взгляд к двум охранникам, которых знаю по «Блэкауту».

— В общем, это они помогли Бетани выбраться и поджечь клуб. Тайсон пытал их у Раята, пока не нашел тебя. Затем привез их сюда.

Кэштон подходит к одному из них и тыкает в его окровавленное плечо. С заклеенных губ парня срывается стон, а его тело начинает раскачиваться взад-вперед.

Я отступаю на шаг и закрываю лицо руками, когда понимаю, что он подвешен на воткнутом в его спину крюке для мяса. У меня внутри все переворачивается, и я поворачиваюсь к ним спиной.

— Меня сейчас стошнит, — бормочу я себе под нос, но слышу, как Кэштон посмеивается надо мной.

— Пойдем, — он идет к двери в другом конце комнаты, и я вбегаю в нее, когда он открывает ее для меня.

Эта комната отличается от предыдущей, и я смотрю на прутья решетки на полу. Я хмурюсь.

— Для чего они? — спрашиваю я, не в силах удержаться.

Кэштон оглядывается через плечо, останавливается и отвечает:

— Это ямы.

Ямы? Я стою над одной из них. В полу вырыта яма, похожая на квадратную мини-ванну. Но сверху идут прутья с тремя отверстиями. То, что в центре, больше, чем те, что по обе стороны от него.

Посмотрев на него, я отхожу в сторону, не желая знать, что и зачем они туда положили. Кэштон ухмыляется, поворачивается и открывает еще одну двойную дверь. Мы оказываемся в новом коридоре, и по обе стороны от него есть двери. Здесь убийственно тихо. Тускло освещенный коридор наполняет только мое тяжелое дыхание.

Это напоминает мне тюрьму. Ту, где тебя сажают в одиночку. Ни света, ни общения с кем-либо. Тебя просто оставляют наедине со своими мыслями и голосами, заставляя сходить с ума.

— Вот мы и пришли, — останавливается у одной из дверей Кэштон. Он протягивает руку и набирает на внешней клавиатуре код, и дверь открывается.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, и на мгновение меня охватывает паника.

Он смотрит на большие часы на своем запястье, и они выглядят неуместно рядом с татуировкой монахини. Это черно-серебристые часы «Патек Филипп» — дорогие и стильные. У моего отца такие же.

— Даю тебе пять минут, чтобы выяснить все, что ты хочешь знать. Потом ты сваливаешь, — Кэштон смотрит на меня своими голубыми глазами, и опускает руку. — Мне не составит труда вытащить тебя оттуда.

Сглотнув, я киваю и поворачиваюсь, чтобы войти в комнату. Она холодная и выглядит так же, как и коридор, — один сплошной бетон.

Оглядываясь через плечо, я убеждаюсь, что Кэштон не запер меня здесь, и вижу, как он прислоняется к стене, скрестив руки на груди, и не сводит с меня глаз.

— Лэйк?

Вздрогнув, я поворачиваюсь, чтобы осмотреть комнату, и вижу, как из-за угла выходит моя сестра. Я нервно сглатываю, заметив, что Уитни обнажена, а ее запястья прикованы цепями к стене позади нее. Теперь я понимаю, почему Кэштон не закрыл дверь; она не сможет убежать, даже если попытается.

— Уитни. — Мой голос звучит хрипло и неожиданно равнодушно.

— Слава Богу, Лэйк. Пожалуйста... — Уитни переводит широко распахнутые глаза с меня на открытую дверь. — Пожалуйста, вытащи меня отсюда.

— Я не могу этого сделать, — честно говорю я.

У меня нет такой власти.

Она скалит зубы и дергает за звенящие цепи.

— Они приковали меня, как животное.

Уитни поднимает запястья, чтобы показать мне обмотанный вокруг них металл, с висячими замками. Звенья настолько короткие, что она не может отойти от дальней стены больше, чем на два фута. Если она сядет, ее руки поднимутся вверх. Это точно не отель «Минсон».

Беглый взгляд вокруг говорит о том, что здесь нет ни кровати, ни даже раскладушки. Нет ни еды, ни воды, ни одеяла. Только она, цепи и мой ошейник на ее шее. От этого зрелища мое сердце бешено колотится от ревности. Он мой. Сент сказал, что она собиралась забрать то, что принадлежит мне. Она уже добилась этого. Я знаю, что Тайсон надел ошейник на нее не просто так, но я ненавижу то удовлетворение, которое Уитни получает от этой маленькой вещи.

— Где ты была? — решаю спросить я.

Ее лицо краснеет от гнева.

— Лэйкин! Вытащи меня отсюда.

— Уит...

— Где Тайсон? — требует она. — ТАЙСОН!

Я закрываю уши, и его имя эхом отдается в маленькой бетонной коробке.

— Он тебя не спасет, — говорю ей я, качая головой. — Не после того, что ты сделала...

— Я сделала то, что ты заслужила, — перебивает она меня.

Я делаю еще один шаг вглубь комнаты.

— Что я заслужила? — спрашиваю я, задыхаясь, как будто из меня вышибли дух. — Я ничего не сделала.

Уитни фыркает.

— Я видела тебя, Лэйк. Как ты подчинялась каждому его приказу.

Она с отвращением оглядывает меня с ног до головы.

— Как послушная сучка во время течки, — выплевывает Уитни. — И Бетани рассказала мне о том, чего я не видела.

Я открываю рот, чтобы сказать, что у меня не было выбора, но мы с Тайсоном оставили это в прошлом. Сегодня рано утром, когда он заставил меня склониться над столом Лордов — тем самым, на котором она была привязана, — мы дали свои клятвы по собственному желанию.

— Он выбрал меня, — гордо вздергиваю подбородок я. — И я выбираю его.

Я с гордостью говорю, что я — Лэйкин Грейс Кроуфорд.

Уитни запрокидывает голову и заливается безумным смехом, от которого у меня по спине пробегают мурашки.

— Ты думаешь, что раз он тебя трахает, то ты какая-то особенная? — она качает головой, и ей на лицо падают спутанные волосы. — Он никогда не полюбит тебя, Лэйк. Ты для него просто очередная никчемная сучка.

Я наклоняю голову в сторону.

— И кем же это делает тебя, Уитни?

Она прищуривается, глядя на меня.

— Он поместил тебя сюда. Одну. Твой муж мертв.

Если Люк еще не умер, то скоро умрет.

— И кем же ты тогда становишься?

Уитни издает дикий вопль, ее тело сотрясает дрожь.

— Чертова сука!

— Ты мертва для меня уже три года, Уитни. — Ее глаза расширяются от моих слов. — Ты и сейчас для меня мертва.

— Ты не заслуживаешь того, что было у меня, — рыдает Уитни. — Я влюбилась в него, а папа заставил меня отпустить его.

— Ты его подставила, — рычу я. — Ты позволила миру — и мне — продолжать верить, что он убил тебя. Ради всего святого, Уитни, люди думали, что вы помолвлены и ждете ребенка.

Я помню, как Коллин и его друг говорили об этом в «Блэкауте».

— Кстати, о ребенке... — Уитни опускает полные слез глаза на мой живот. — Не за что.

Я делаю шаг вперед и прижимаю руки к своему плоскому животу.

— Что значит «не за что»?

— Это была моя идея — сделать так, чтобы Тайсон тебя обрюхатил. Как только Люк понял, что ты больше не будешь ему полезна.

Полезной? Опять это слово.

— Зачем ты это сделала? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Самая жестокая улыбка, которую я когда-либо видела, украшает ее покрытое синяками и грязью лицо.

— Потому что я знала, что он будет трахать тебя при каждом удобном случае, — Уитни делает шаг вперед, натягивая цепи на стене. — Я хотела сделать тебе самый лучший подарок в мире.

Я сглатываю комок в горле.

— А потом забрать это у тебя.

Слезы застилают мне глаза, и я качаю головой, думая о том, что она сделала.

— Я ничего тебе не сделала, — рычу я.

— Ты отняла его у меня! — выкрикивает Уитни.

— Он никогда не был твоим! — кричу я, и у меня горят легкие. — У тебя был шанс, но ты его упустила. Теперь ты можешь гнить здесь, а я останусь его женой, вынашивающей его детей.

Уитни прищуривается, глядя на меня.

— Надеюсь, тебя съедает заживо осознание того, что он любит меня. Что он женился на мне, — улыбаюсь я, чувствуя умиротворение от того, что это меня не беспокоит.

Повернувшись к ней спиной, я направляюсь к двери, но следующие слова Уитни останавливают меня.

— Он не захочет тебя, когда узнает, что ты трахалась с Люком.

От ее слов мой пульс начинает учащенно биться.

— Я бы никогда не изменила своему мужу. Я не ты.

Ее лицо краснеет от ярости. Сделав глубокий вдох, Уитни вздергивает подбородок, словно не прикована к стене, и на ее лице расплывается улыбка, которая делает ее похожей на сумасшедшую. Как будто она должна быть в комнате с мягкой обивкой и в смирительной рубашке. Думаю, она недалека от этого.

— Если Тайсон еще не знает, то скоро узнает. Я позабочусь об этом.

Я подхожу к ней ближе, сжимая руки в кулаки.

— Я бы никогда не изменила своему мужу! — на этот раз я выкрикиваю эти слова, вибрируя от ярости.

Я хочу подойти достаточно близко, чтобы выбить из нее все дерьмо, но не могу. Я не хочу, чтобы мои дети оказались в таком положении, когда она может причинить им вред.

— После того как Люк вырубил тебя на больничной койке, он трахнул тебя.

— Нет, — качаю головой я, отказываясь в это верить.

Уитни издает грубый смешок.

— Да. После свадьбы ему это было запрещено, но ты больше не была девственницей, так что это уже не имело значения, — она делает шаг вперед, и ее руки оттягиваются за спину из-за коротких цепей. Похоже, ее это не беспокоит. — Если ты еще не была беременна, Люк бы позаботился о том, чтобы это произошло.

— Нет. — Слезы снова застилают мне глаза. Какая-то часть меня знает, что она говорит правду, но я не хочу в это верить.

— Я записала это, — Уитни улыбается мне, и мое сердце замирает. — Нам нужно было видео, чтобы поделиться им с теми, кто будет торговаться за тебя.

У меня так сильно сжимается грудь, что я не могу дышать. Слезы текут по моему лицу, и Уитни смотрит на них, отступая в темный угол, словно довольная тем, что причинила мне боль. Я не хочу в это верить. Тайсон показал мне ее телефон. Сообщения. Если бы там было видео, он бы показал мне его. По крайней мере, рассказал бы, что произошло.

— Ты... лжешь, — удается мне выдавить из себя дрожащими губами.

— Почему бы тебе не спросить его самого? — она приподнимает подбородок, и в дверях появляется Тайсон.

Он весь в крови, с каменным лицом, смотрит прищуренными глазами прямо на меня. Тайсон злится, что я здесь. Я не жду, что он поймет, почему мне нужно было покончить с этим, и хотя Уитни дала мне больше, чем я хотела знать, я все поняла. Как я ей и сказала, Уитни для меня мертва.

Он отводит от меня взгляд, и у меня сводит желудок. В груди зарождается паника.

— Тай...

— Я же говорила тебе, — снова смеется Уитни, и я хватаю ртом воздух. Внезапно я не могу дышать.

Проталкиваясь мимо Тайсона, я выхожу из комнаты и иду обратно по узкому коридору, смех моей сестры становится тише по мере того, как я удаляюсь от ее камеры.