Жертва

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ЛЭЙКИН

Сижу обнаженная на краю кровати. Раздеться было нелегко, но я справилась. Трудно дышать с этим большим ошейником на шее. Тайсон застегнул его на замок, чтобы я не могла его снять.

В квартире стоит мертвая тишина, не считая грохота музыки внизу, в клубе. В спальне горит свет, чтобы он мог видеть, какая я хорошая девочка. Меня чертовски трясет от того, что он заставил меня сделать с Бетани. Какая-то часть меня уверена, что это победа. Другая напоминает мне, что она работает на моего отца. Бетани расскажет отцу о случившемся, и он найдет способ наказать и меня.

Это никогда не закончится. По крайней мере, Тайсон меня спасает. Я предпочитаю его наказание чьему-либо другому.

Звук открывающейся и закрывающейся двери квартиры заставляет мое дыхание участиться. Мгновение спустя Тайсон входит в спальню, и я смотрю прямо перед собой, не в силах поднять на него глаза.

— Ты солгала мне, — говорит он.

Я ничего не отвечаю. Это был не вопрос. Я солгала, потому что думала, что это мой единственный выход. Рассказ о Бетани не принесет мне ничего хорошего.

— Ложись на кровать. Лицом вниз, — приказывает он.

Я поворачиваюсь и забираюсь на нее, ложусь на живот, молясь, чтобы он меня не отшлепал. Мне все еще больно. Но в этом-то и смысл, верно? Наказания не должны доставлять удовольствия. Даже если будет больно, я все равно буду мокрой. Черт, я уже мокрая. И была мокрой всю ночь. Он уже приучил мое тело хотеть его. Умолять его.

Я слышу его шаги позади себя в ванной и гардеробной. Тайсон возвращается через несколько мгновений и даже не удосуживается сказать мне, что делать на этот раз. Он просто делает это сам.

Он раздвигает мои ноги, и я чувствую, как что-то обхватывает лодыжки. Я дергаюсь, но Тайсон фиксирует ноги, широко раскрыв их. Я со стоном зарываюсь лицом в одеяло.

Кровать прогибается, когда Тайсон забирается на нее. Он садится на мою поясницу и хватает меня за руки, заводя их мне за спину. Мне приходится выгибать шею из-за высокого ошейника, и я понимаю, что он не собирается его снимать.

У меня перехватывает дыхание, когда моих запястий касается холодный металл, а затем защелкивается. Наручники тугие, и я выкручиваю запястья, просто чтобы на них взглянуть. Наручники настоящие.

Тайсон слезает с меня. И потом я чувствую его пальцы между своих раздвинутых ног и вздрагиваю. Он вводит в меня два пальца и начинает грубо трахать мою киску.

Я издаю стон, изо всех сил двигаясь взад-вперед на кровати. Пытаюсь приподнять бедра, чтобы дать ему лучший доступ, но в моем положении это трудно сделать. Он убирает пальцы, и я опускаюсь на кровать, но через несколько мгновений снова чувствую пальцы.

Он раздвигает киску, и я чувствую, как что-то проскальзывает внутрь и раздается тихое жужжание.

— Тайсон, — я зарываюсь лицом в одеяло и приподнимаю бедра.

Тайсон хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад, заставляя вскрикнуть. Его лицо теперь рядом с моим.

— Ты будешь лежать здесь, пока я не вернусь, Лэйк.

Я всхлипываю. Он собирается оставить меня в таком состоянии.

— Прости.

— Ты не будешь мне врать, малышка. Иначе тебя поимеют. И не так, как тебе нравится, — он отпускает мои волосы, и я снова падаю лицом на кровать.

Не говоря больше ни слова, Тайсон выключает свет и закрывает дверь в спальню, оставляя меня в полной темноте.

ТАЙСОН

Только я сел за свой стол, как дверь открывается. Поднимаю взгляд и вижу входящую Бетани. Она выглядит хуже, чем Лэйк, когда та пришла в слезах и шатаясь.

— Ты обслужила не все столы, — говорю ей, давая понять, что слежу за ней по камерам.

Бетани шмыгает носом, идет к дивану и садится на него. Она хнычет, поднимая ноги.

— Иди сюда, — приказываю я, и она склоняет голову.

Опираясь на руки, Бетани поднимается с дивана и идет к моему столу. Я беру ключ и отстегиваю манжеты; она падает с каблуков на задницу.

Трясущимися руками Бетани лезет в сумочку и достает свои чаевые за сегодняшний вечер.

— Я... принесу остальное... завтра, — выдавливает она сквозь тихие рыдания.

Я пересчитываю налик. Сегодня Бетани заработала всего три сотни, что еще раз доказывает мою точку зрения о том, что она скинула большинство своих столов.

— Ты будешь приносить мне свои чаевые после каждой смены, пока долг не будет покрыт, — сообщаю ей. Приносить деньги из дома — это не считается.

Она кивает, поднимаясь на дрожащие ноги.

— Да, сэр.

— Выметайся к черту из моего кабинета и иди домой, Бетани, — приказываю я, и она ковыляет прочь так быстро, как только может.

Я закрываю кабинет и возвращаюсь в квартиру. Включив свет в спальне, застаю Лэйк там же, где оставил. Она лежит лицом вниз и стонет на нашей кровати.

— Скучала по мне, малышка? — спрашиваю я, снимая ремень с брюк.

Лэйк не отвечает мне. Вместо этого она зарывается лицом в простыни. Я улыбаюсь и расстегиваю брюки. Снимаю их вместе с трусами-боксерами и рубашкой.

Я привязал ее так, чтобы ноги были широко раздвинуты, каждая лодыжка — к столбику изножья кровати. Протянув руку, хватаю Лэйк за бедра и подтягиваю к краю.

— Согни колени. Подними задницу вверх, — приказываю я.

Лэйк требуется время, чтобы принять нужную мне позу, но с моей помощью справляется. В этой позе она издает хныкающие звуки, учитывая, что ошейник на шее, вероятно, затрудняет дыхание.

— Давай посмотрим, насколько ты мокрая.

Я дергаю за вибратор, вытаскивая его из ее киски, и Лэйк вскрикивает, ее тело обмякает, когда она наконец-то может расслабиться.

Я устраиваюсь между ее ног и беру свой твердый член. Вставляю его в ее мокрую пизду и начинаю трахать ее жестко и быстро. Голос Лэйк разносится по комнате.

Схватив ее за волосы, я запрокидываю ее голову назад и трахаю в постели, как шлюху, в которую ее превращаю.