Жертва

ЭПИЛОГ

ТАЙСОН

Я сижу, спрятавшись в углу, когда в кармане пиджака начинает вибрировать мой сотовый. Я достаю его и вижу, что это сообщение от моей жены.

Малышка: Не забудь, что сегодня мы ужинаем с друзьями.

Она думает, что я в «Блэкауте», наблюдаю за ходом строительства нового здания. Это не так, но я так ей сказал. Клуб строится быстрее, чем я ожидал. Торжественное открытие состоится всего через пару недель.

Лорды предложили мне вернуть мою жизнь. Ту, которую я обменял на свою жену. Правда в том, что я люблю свою жизнь такой, какая она есть. Значит ли это, что я буду управлять «Блэкаутом» до самой смерти? Нет. Но сейчас это то, чем я хочу заниматься.

Мы сделали публичное заявление и сообщили всему миру, что моя жена жива и здорова и носит наших детей. Мы сказали, что она выздоравливает и что в данный момент мы хотим уединиться.

Я хотел, чтобы мир увидел, что она любима. Это значит для меня все. Лэйк заслуживает того, чтобы ее видели и слышали. Ее семья так долго заставляла ее молчать, и я не хочу так поступать со своей женой. Она может быть моей шлюхой наедине, но она равна мне во всех аспектах нашей жизни.

Как выяснилось, в огне погибло больше людей, чем мы думали. Мы заставили мир поверить в это после того, как Гэвин помог мне разобраться с людьми, которых я убил, пытаясь разыскать свою жену. Лордам было плевать, кого я убил, но когда количество трупов растет, как у меня, нужно объяснять, почему люди исчезли.

Я: Скоро буду дома.

Я убираю телефон в карман, когда слышу звук лифта, сигнализирующий о прибытии моего гостя. Я остаюсь сидеть, сложив руки, и жду. Я здесь уже больше часа. Это заняло немного больше времени, чем ожидалось, но я знал, что это все равно произойдет.

Комнату наполняет смех, а затем входят женщина и мужчина.

— Я хочу выпить, — говорит она ему.

Он подходит к ведерку с бутылкой шампанского «Кристалл Луи Родерер», которое уже было для них приготовлено. Протягивая фужер женщине, мужчина наполняет свой и опрокидывает его, готовый начать вечеринку.

Ставя бокал на стол, он спотыкается, и женщина, не притронувшись к своему напитку, хватает его за руку.

— Ты в порядке?

— Да-а... — он быстро моргает, его взгляд бесцельно блуждает по комнате, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь. Через несколько минут мужчина падает на пол и не двигается.

Я встаю со стула, подхожу к выключателю и включаю свет. Женщина делает шаг назад, чуть не споткнувшись на каблуках, настолько она нервничает.

Достав из кармана пиджака конверт, я протягиваю его ей.

— Убирайся отсюда на хрен, — говорю я ей, и женщина поворачивается и бежит к лифту, желая оказаться как можно дальше от меня.

Как только меня встречает тишина, я принимаюсь за работу.

Выпускной курс Университета Баррингтон

Я сижу на пассажирском сиденье машины Хансена, когда он подъезжает к Собору. Сейчас три часа ночи, и он только что вытащил меня из тюрьмы.

После того как я прокричал Лорду, чтобы он дал полиции арестовать меня или вытащил, меня отпустили и сказали, что я должен немедленно с ним встретиться. И вот мы здесь.

Я вхожу в Собор и, пройдя по проходу, вижу двух Лордов, стоящих у алтаря в масках и плащах. Все еще одетый в свою окровавленную одежду, я падаю на переднюю скамью и кладу руки на спинку.

— Ты хотел меня видеть.

Я смотрю на мансарду и вижу, что бассейн для крещения пуст.

— На этот раз без воды? — фыркаю я. — Не хочется меня сегодня топить.

Один из них делает шаг вперед.

— Тайсон...

— Переходи к делу, почему я здесь.

— Мы подвели тебя, — говорит Лорд слева, и у меня сводит желудок от этих слов. Лорды никогда не признают своей неправоты, потому что в их глазах они никогда не ошибаются.

— Я... я не понимаю, — заикаюсь я, вытирая руки о свои окровавленные джинсы.

— Сынок, мы не давали тебе задание взять Уитни Минсон в свои избранные. Или копать под Фрэнка.

Я встаю и провожу рукой по лицу.

— Это сделал ты.

— Нет. Тебя обманули.

У меня перехватывает дыхание, и я падаю на скамью. Склонив голову, я протягиваю руку и хватаюсь за волосы.

— О тебе говорят во всех новостях... — Он замолкает.

Отец рассказывал мне, но я не видел.

— Сын сенатора штата арестован за убийство беременной женщины...

Лорд замолкает, и я встаю на ноги и начинаю расхаживать по комнате, а он продолжает.

— Они сказали, что ты преследовал ее...

— Потому что мне сказали сделать это публично! — кричу я. — Ты сказал мне убедиться, что все знают, что она моя.

Это было глупо, но ты не задаешь вопросов Лордам. Ты делаешь все, что они хотят, независимо от того, насколько велико это или мало.

— Что ты ее изнасиловал, — продолжает Лорд. — Что ты лишил жизни эту бедную невинную девушку. Мы можем это исправить. И как только мы это сделаем, все будет так, как будто этого никогда не было, но за это нужно заплатить.

— Что? — сглатываю я комок в горле, зная, что это будут не деньги.

— Твой титул, — отвечает он.

Я останавливаюсь и свирепо смотрю на их гребаные маски.

— Ты хочешь сказать, что я отдал тебе три года своей жизни, чтобы ты у меня это отнял?

— Тайсон...

— Три ебаных года, и все, что ты можешь, это ничего не делать? — Все мое тело вибрирует от клокочущего во мне гнева. — Как это, блядь, произошло?

Один из них вздыхает.

— Лучшее, что мы можем придумать, — это то, что тебя подставил Фрэнк.

У меня подкашиваются ноги, и я снова падаю на скамью.

— Он хотел, чтобы ты сел в тюрьму за убийство его дочери. Она либо согласилась на это, либо он ее убил.

Думаю, последнее. Уитни пыталась подставить меня, чтобы забеременеть. Я очень сомневаюсь, что Фрэнк убил свою дочь только для того, чтобы посадить меня. Нет, вместо этого он заставит ее прожить остаток жизни в подполье. Я вытираю руки о джинсы.

— Итак... Я потеряю свой титул. И что дальше? Вы меня выгоните?

— Мы готовы отдать тебе «Блэкаут». Безвозмездно. Землю, здание. Ты останешься Лордом, но тебе не придется ни перед кем отчитываться.

С таким же успехом они могли бы просто лишить меня клейма. Я фыркаю.

— Лорд никогда не бывает свободным. — Я смотрю на них, откинувшись на спинку кресла. — А Фрэнк? Что с ним?

— Мы не можем доказать...

— Я был здесь, блядь, — выдавливаю я. — Здесь было по крайней мере три... четыре Лорда.

Я пытаюсь вспомнить. Их было трое. Двое, которые помогли мне подняться по лестнице, и еще один на вершине мансарды. Я сейчас не способен ясно мыслить.

Они молчат.

— У меня есть текстовые сообщения...

— С неотслеживаемого номера, — утверждает тот, что справа.

— Невероятно, — говорю я, и издаю грубый смешок. Надо отдать должное Фрэнку. Он здорово меня поимел. — А Уитни? Ты же не думаешь, что она мертва?

Если она готова зайти так далеко, чтобы заставить меня обрюхатить ее, Уитни вполне способна инсценировать свою смерть. Особенно если ей помогает отец

— Если ее нет, мир не будет думать иначе.

Я резко поднимаю голову, чтобы посмотреть на них, и они становятся серьезными.

— Вы действительно думаете, что она жива? — спрашиваю я, и они снова молчат.

Я шагаю вперед и назад, глядя на свои окровавленные ботинки.

— Я согласен.

Что еще мне остается делать? Сидеть в тюрьме за убийство женщины и нерожденного ребенка или принять то, что предлагают мне Лорды? Даже если это не правда, в ее медицинской карте будет указано, что это так. Уже ходят слухи, что это сделал я. Даже если они удалят все видео или новостные статьи из интернета, Лорды все равно узнают, что произошло сегодня ночью. Если Фрэнк действительно подставил меня, он позаботится о том, чтобы все знали то, что он хочет.

— При одном условии.

— Сынок, ты не в том положении, чтобы ставить условия, — смеется один из них.

Другой поднимает руку и делает шаг вперед.

— При каком?

Я останавливаюсь и смотрю на его маску.

— Я могу жениться на ком захочу, когда придет время.

Их маски смотрят друг на друга.

— Безвозмездно. Никаких инициаций. Никаких условий. Ничего. Кого хочу. Когда захочу.

Если Фрэнк хочет наебать меня, я наебу его в ответ. Большие голубые глаза и длинные темные волосы — это именно то, что я хочу у него забрать, и я напомню ему, кто я такой, пока буду водить ее по городу, как послушную рабыню с ошейником и поводком. Я сделаю его последнюю дочь своей женой, и она задохнется от слов, связывающих ее со мной.

— Идет.

— Ты меня подставил, — говорю я, скорее себе, чем кому-то еще. — Я не могу этого доказать, но ты заставил Люка, Миллера и Джексона притвориться, что они звонят мне с заданием в выпускном классе, чтобы сделать Уитни моей избранной. Ты хотел, чтобы я предстал перед публикой в образе одержимого парня-преследователя. Поэтому, когда она оказалась мертва, ее телефон указал копам прямо на меня.

Вот почему я не нашел телефон Уитни в тот день, когда она позвонила мне в слезах и сказала, что потерялась. Один из них уже отдали копам, что привело их прямо ко мне. На самом деле это было несложно. У меня на ее телефоне был маячок. Я писал и звонил Уитни несколько дней. Я наговорил ей несколько очень дерьмовых вещей в те дни, когда она не отвечала. Несколько моих презервативов с дырками были найдены в ее сумочке — к счастью, их не было дома, где я ее нашел. Их должны были использовать против меня, типа я пытался обрюхатить ее, чтобы она не смогла меня бросить. Я выставил себя идеальным подозреваемым, сыграв им на руку.

Я стою рядом с кроватью, скрестив руки на груди, и смотрю, как мужчина приходит в себя. Я не дал ему много. Мне нужно было немного времени, чтобы привести его в нужное мне состояние — раздетым и голым. Он планировал трахнуться, но у меня на него другие планы.

Он лежит на спине, раскинув руки, с кляпом во рту — он здесь для того, чтобы слушать, а не говорить. Мужчина открывает глаза, и несколько секунд бесцельно смотрит по сторонам. Наши взгляды встречаются, и он начинает дергать за веревки, бормоча какую-то ересь.

— Мы здесь уже были, — говорю я ему, переходя к делу. Мне нужно уходить. — Много лет назад. Все началось с того, что я заснял тебя с женщиной в этой самой комнате. Но ты должен понять, что это не моих рук дело.

Я фыркаю.

— Как будто мне есть дело до того, с кем ты решил поебаться, но Лордам было не все равно, что ты добиваешься большего. Жадничаешь. — Я достаю из кармана зажигалку, и он начинает дергать сильнее, крича все громче. — Ты хотел стать сенатором штата, а они хотели, чтобы этот пост занял мой отец. Поэтому они заставили меня свести тебя с женщиной и снять это на камеру.

Я только недавно узнал, что она была одной из тех, что пропали без вести.

— Ее убили Миллер и Люк, не так ли?

Позже я узнал, что в последний раз ее видели выходящей из этого отеля с улыбкой на лице. Я вздыхаю, ненавидя тот факт, что из-за моей просьбы женщина погибла.

Лучшее, что я могу придумать, — это то, что Миллер следил за своим отцом. Видел, как он вошел в отель «Минсон» вместе с ней, а затем, как она выходила одна. Миллер проследил за ней до бара на соседней улице, сделал свой ход, и женщина ушла вместе с ним, и больше ее никто не видел. Она была одной из многих, чьи тела так и не были найдены.

— Это действительно великолепно, что вы используете отели «Минсон» в качестве прикрытия.

Фрэнк не безгрешен. Может, он и не убивал, и не продавал женщин, но знал, что делает его сын, и позволял ему это.

— Твой сын и его лучший друг похищали женщин, привозили их сюда, селили в номер, а потом приходили и уходили, когда хотели. Они регистрировались под именем Минсон или Кэбот, и никто ничего не замечал. Они просто исчезли.

Они знали каждый угол обзора камеры, знали, где были камеры и чего избегать.

Оттолкнув комод, я зажигаю зажигалку и провожу по его коже, улыбаясь, пока Фрэнк мечется на кровати.

— Я считаю себя разумным человеком. Терпеливым. Я ждал три года, чтобы жениться на Лэйк.

Я не могу понять, почему он заставил ее ждать, пока ей исполнится двадцать один год, чтобы выдать замуж за Люка, но это не имеет значения. Больше нет.

— Ты ебанутый, если смотрел, как я трахаю твою дочь.

Я закрываю зажигалку, и Фрэнк оседает на матрас. Я достаю нож, и Фрэнк напрягается.

— Ты будешь истекать кровью на этой самой кровати, как это делала Лэйк.

Я вонзаю нож ему в бедро и вытаскиваю, улыбаясь, когда из раны начинает литься кровь. От его нечленораздельного крика и дрожи моя улыбка становится шире.

— Мне потребовалось время, чтобы понять, почему было так важно, чтобы она оставалась девственницей до брака. — Я снова ударяю его в плечо, и Фрэнк всхлипывает. — Девственницы дорого стоят, когда их продают.

Я провожу кончиком окровавленного ножа по его груди, и он пытается задержать дыхание, чтобы не пошевелиться и не порезаться.

— Люк собирался накачать ее наркотиками и продать тому, кто больше заплатит. Но потом я помешал его свадьбе, и он понял, что я трахну ее в нашу первую брачную ночь. Уитни сообщила моей жене, что это была ее идея — обрюхатить ее. Я не поверил, когда Лэйк сказала мне об этом.

Я закатываю глаза.

— С чего бы Люку и Миллеру соглашаться с тем, чего она хотела? — хмурюсь я. — Но потом я провел небольшое исследование и выяснил, что беременные женщины стоят столько же, если не больше.

Я тычу кончиком ему в живот, и он исчезает у него под кожей.

— Размножение — это большая часть индустрии, — киваю я сам себе. — Я врубился. Здесь нет ничего постыдного.

Я поднимаю руки вверх, качая головой, и он делает глубокий вдох через нос.

— Я люблю трахать свою беременную жену. Но...

Я снова прижимаю кончик к его коже, прямо к его вялому члену.

— Скажем так, я даю тебе презумпцию невиновности, и ты не знал о том, что планировали Люк и твой сын.

Я вынимаю нож и прикладываю его к шее Фрэнка. Его прищуренные глаза встречаются с моими.

— И, скажем так, меня даже не волнует, что ты пытался посадить меня за убийство, потому что я это отпустил. Без тебя я бы никогда не обрел ту жизнь, которая у меня сейчас есть. Которую я люблю. Все это можно простить. А вот то, что ты приходил в мой клуб и угрожал моей жене, — нет. И это непростительно.

Я вонзаю нож ему в живот. Фрэнк выгибает спину, веревка туго натягивается, и он кричит в кляп.

Лэйк потребовалось немало времени, чтобы рассказать мне все — от угроз отца перед нашей свадьбой до пощечин, — но однажды вечером она не выдержала и сказала мне, что не хочет, чтобы у нас были какие-либо секреты. Лэйк хочет, чтобы наша семья отличалась от тех, в которых мы выросли.

Я согласился. Я хочу делиться с женой всем, и хорошим, и плохим. Лэйк полюбила меня, даже когда думала, что я убил ее сестру, и она знает, что я убью столько людей, что хватит на целую армию, если это будет означать ее безопасность.

Моя жена могла бы сказать мне, что хочет сжечь весь мир, и я бы с гордостью смотрел, как она сжигает его дотла. В моих глазах она не могла поступить неправильно.

Я встаю, оставляя нож в теле Фрэнка.

— Когда ты сдохнешь, твоя жена достанется другому Лорду. Твой сын мертв.

Я прикончил его той ночью. Не было смысла держать его в живых. Он мне уже надоел со своими жалкими попытками вымолить себе жизнь.

— Уитни... Ну, она ведь мертва уже много лет, верно? — смеюсь я.

Для всего мира она умерла, и скоро ее тело будет предано земле. Это если братья Пик оставят от нее хоть что-то для захоронения.

— Значит, с твоей империей останется Лэйк. Не уверен, что она этого хочет, но мне нужно думать о нашей семье. О наших близнецах — мальчике и девочке. Она дает мне лучшее из двух миров, — говорю я с улыбкой. — Ну, как я уже говорил, «Блэкаут» — это не то, что я хочу им оставить. У меня есть еще много лет, чтобы сделать сеть отелей «Минсон» такой, какой хочу ее видеть я, прежде чем передать ее нашим детям.

Обхватив рукоять ножа, я выдергиваю его, и тело Фрэнка начинает бесконтрольно трястись. Слюна и кровь вылетают из его заткнутого кляпом рта на грудь.

— Но я должен довести дело до конца.

Я снова достаю из кармана «Зиппо».

— Так что я сожгу все дотла и буду считать это потерей.

Фрэнк качает головой, как будто я не должен его убивать. Говоря все это, я наклоняюсь прямо к его лицу, чтобы убедиться, что он слышит меня сквозь свои жалкие всхлипывания.

— Это последнее предупреждение, которое я собираюсь дать миру: если ты тронешь мою жену, то будешь гореть в аду.

Чиркнув о бедро зажигалкой, я поджигаю ее, а затем бросаю на кровать, наблюдая, как загорается пламя.