«Аристократ» из Вапнярки

РАЗДЕЛ XIX,

А тем временем вернемся в тенистый сад Филарета Карловича и хоть коротко расскажем, что же случилось здесь с двумя другими героями, которых мы так опрометчиво оставили в тот критический момент.

Седалковский вытер носовым платком лицо и открыл глаза. Из-за кустов, из-под земли прямо из черного отверстия, как голубой смерч, с висвистом ударил на поверхность голубой фонтан.

— Никогда не думал, что таким примитивным способом можно добраться до подземных источников. Я приветствую вас, Грак! — встал Сидалковский и подошел к Евмену, который испуганно хлопал глазами и, кажется, плакал. — Вытрите слезы и радуйтесь. Вы пионер! Вы тот первый, который с помощью лома устроил в саду тестя такой грандиозный водяной фейерверк! Мне кажется, что ваш артезианский колодец — это…

Сидалковский не договорил. Ржаво скрипнула калитка, и над подсолнухами показались усы Филарета Карловича. Глаза Чудловского полыхали невиданным огнем и излучали такие взгляды, что кукурузные стебли начали увядать.

— К холеры! До холеры! — кричал он на ходу.

— Филарет Карлович, — едва сдерживая улыбку, взял его за руку Сидалковский. — Вы должны не ругать, а приветствовать родного зятя. Он своего добился: теперь в вашем саду персональный артезианский колодец. Вода извлечена из глубины…

— В холер, — перебил его Чудловский. — Я этого сумасшедшего сейчас повешу на сухой ветке…

— Самосуды, как и узкие штаны, теперь уже не в моде, Филарет Карлович.

Грак, до сих пор, кажется, не мог прийти в себя, встал и как-то странно сморщился.

— Не воспринимайте так близко к сердцу свои успехи, — сказал Сидалковский. — Протрите руку и подайте Филарету Карловичу. Он ее лично хочет вам пожать. Ведь даже в наше время не каждый может похвастаться собственным фонтаном … Не так ли, Филарет Карлович?

— Вы такой же сумасшедший, как и он, — Чудловский круто, по-армейски, вернулся и пошел обратно. — Чтобы вы мне засыпали эти ямы… Ставка мне в садике не нужна…

Но Сидалковский уже ничего не слушал. Он смотрел на Грака и продолжал:

— Нет, я вами, Грак, восхищаюсь не меньше, чем ваш тесть. Поделитесь опытом. Не держите в секрете: как вам все-таки удалось из-под земли извлечь этот голубой смерч?

— Иди ты к чертям! — дергался Грак. — У груши две сливы, — передразнил он.

— Вас нелегко перевоспитать. Вы, Грак, принадлежите к трудным детям. Академия перед такими бессильна. Даже сельскохозяйственная… Но все-таки? Что так в последние минуты звенело в моих ушах? Вы можете раскрыть мне секрет?

Грач некоторое время молчал. Видно было по всему, что этот фонтан для него еще большая неожиданность, чем для Сидалковского.

— Понимаешь, — начал он. — Кирка неожиданно ударилась о металл. Я так обрадовался, что, кажется, потерял сознание. Мне все время казалось, что это сторона металлического ящика с золотом.

— А что же это было?

— Канализационная труба с водой. Неужели до тебя до сих пор не дошло?

Сидалковский схватился за живот и разразился смехом. Он так хохотал, что качался на траве.

— Нет, вы не гений, Грак. Вы супергений! Никогда не думал, что в поисках благородного металла можно так легко продырявить железную трубу обычным ломом… Когда ищешь золото — силы утроятся! Не так ли?

— Я попал как раз на стык… Да и трубы заржавели…

— Все равно, Грак, вы атлант, хоть на первый взгляд этого не скажешь…

— Ты лучше бери вторую лопату и скорее засыпай яму, пока аварийка не приехала, — рассердился Грак.

— Вы не по адресу, уважаемый, как говорит Карло Иванович Бубон. Черновая работа мне противопоказана. По крайней мере, меня в этом уверяет медицина, — улыбнулся Сидалковский, снимая с себя робу. — А не верить медицине у меня нет оснований.

Через час наши неумываемые герои, отнюдь не надеясь на такой финал, сидели на крыльце генерала Чудловского и молчали. Сидалковский смотрел на Цербера, то на Грака. Первый, тяжело дыша, высунул язык, а второй вздыхал и так некрасиво морщился, что Сидалковский испугался:

— Грач, что с вами? Чего вы так морщитесь? У вас что-то болит?

Тот только мотнул головой, а потом сказал:

— Так я плачу.

— Без слез? Вы оригинал, Грак. Я в вас все больше влюбляюсь, — Сидалковский не позволял себе долго скучать, считая, что грусть, как и улыбка с широко растянутым ртом, влияют на внешность и оставляют на любом лице морщины, которые потом не залепляются даже импортной пудрой мельчайшего помола. — Премиальные за найденное золото достанутся не вам, Грак. Потому успокойтесь. Вы искали красного золота, а нашли голубое. Что ж, «кадиллак» и женщины вас подождут. А теперь вынесите мыло и полотенце. Пора смыть с себя эту благородную грязь, — закончил Сидалковский и подошел к умывальнику, висевшему на столбике недалеко от крыльца и возле которого, как охранники тишины и покоя этого двора, разлеглись на всю свою длину два гипсовых сфинкса размером с однолетний теленок.

— Вот смотрю на этих сфинксов, — начал Сидалковский, — и думаю…

Грач подал ему мило. Скользкое и влажное, оно вдруг выскользнуло из рук и упало на траву. Сидалковский нагнулся и замер… То, что он увидел, как пишут в приключенческих романах, заставило кровь застыть в жилах. Но он взял себя в руки, и кровь снова запульсировала, делая малый и большой круг кровообращения.

«Итак, не все потеряно. Мы искали совсем не там, — выбивал пульс в висках Сидалковского. — Два эс?! Два эс?!»

— Ну, конечно, как я сразу не подумал, Грак, — крикнул он, когда тот вышел из дома с полотенцем в руках. — Эх, жаль, что ваш любимый тесть так рано из толчки приехал…

— А они всегда так.

— Вы его и заочно называете «вы»?

— Я имею в виду его и Зосю!

— Жаль. Очень жаль! — вздохнул Сидалковский.

— Чего «сожаление»? — удивленно посмотрел на него Грак. Ибо то удивление или разочарование, что светилось в глазах Сидалковского, передалось ему. — У тебя такой вид, как у следователя, что искал окурок, а неожиданно для себя нашел самого преступника…

— Вы не ошиблись, Чудловский. Пардон, тире Грак. Если бы никого не было дома, то через минуту-другую вы бы стали Ротшильдом, — Сидалковский намылил себе лицо. — Мы не там искали, Грак. Я вам теперь точно покажу, где нужно. Но у меня будет к вам просьба, Грак. В этот раз без фокусов. Мне ваши изобретения надоели. Никаких источников, никакого урана, тем более природного газа. Я от него чаду. Вы же при поиске сокровищ не овладеете смежными профессиями.

— Ты короче можешь?

— Для вас я на все готов. Я разгадал, что значит на карте «Два эс». Это два сфинкса. Только без потери сознания, Грак, возьмите себя в руки: золото здесь, — Сидалковский похлопал по крупу одного из сфинксов. — Загляните сфинксу под хвост… Я не шучу, Грак. У меня упало мыло, я заглянул. Повторите этот благородный жест…

Грак, оглядываясь на Сидалковского, недоверчиво нагнулся.

— Что вы там видите?

— Ничего, — Грак стоял растерянный и не знал, насладится ли Сидалковский над ним или говорит всерьез.

— Эх, Грак, Грак! У вас никогда не будет Пуанкаре. Даже маленького. Там отверстие… Точно такое отверстие, как в автоматах для пива, куда бросают монеты. А там где отверстие, там деньги. А где деньги, там, Грак, женщины, вино и любовь. Временная, как жизнь.

Грак почувствовал, что его пронизывает дрожь, тело покрывается холодным потом. Только теперь он увидел два одинаковых отверстия, которые будто кто-то прорезал ножом.

— Ночью вы можете их выдоить!

— Кого? — не понял Грак.

— Сфинксов, — Сидалковский вытащил карту, которая не намокла благодаря крепкой брезентовой робе, и потащил Грака-Чудловского в глубь сада, туда, где стояла небольшая, давно не крашеная беседка.

Они сели рядом. Сидалковский развернул на столике старый пергамент.

— Вот вам и вся разгадка, Грак. БГ2С — Возле крыльца 2 сфинкса. ПКСЗС расшифровывается так: «Под каждым сфинксом золотое (а может, сзади) сокровище. Так, Грак, — Сидалковский сиял, не спуская глаз с карты.

— Но здесь нарисовано дерево: сосна или тополь, кусты, а недалеко река, гора или холм, — не сдавался Грак.

— Не будьте наивными. Это все рассчитано на таких, как вы, простачков. Для конспирации. Чтобы отвлечь внимание, — рассердился Сидалковский.

— А что значит "с" и "с"?

— Золото и сокровище, — не моргнув глазом, заверил Сидалковский.

— Ты смеешься надо мной, доктор.

— Слушайте, супергений. Вам нужны золото или буквы? Карта читается просто: «У крыльца 2 сфинкса. Под каждым сфинксом золотое сокровище». Вот вам и все буквы…

Грач почесал затылок. Холодный пот превратился в теплый и помчался по желобку вниз.

— Вы всегда так задумываетесь, Грак? Вам хочется немедленно распороть чрево этим невинным животным. Возьмите себя в руки. Вы, кажется, холерик. Это тесть у вас заметил сразу. К вечеру не так уж много осталось.

На крыльце появилась Зося, потянулась во весь свой рост.

— Еще будет расти, — шепнул Граку Сидалковский и показал на Зосю глазами.

— Иди ты к чертям! — огрызнулся Грак.

— Нет, диплом с отличием культуры не дает. Только знания, и то сомнительные. Не так ли, Грак?

— Идите ужинать, — пригласила Зося.

— По-моему, это очень своевременно, — сказал Сидалковский и, опершись на руку, перемахнул через перегородку беседки.

Настроение у всех было такое, как у Грака в день его бракосочетания…

Поздним вечером Грак потащил Сидалковского на воздух.

— Вы хотите немедленно приступить к операции под кодовым названием «Два эс»? Не так ли? — переспросил Сидалковский.

— Ты не ошибся!

Грач взял фонарь, молоток, зубило и, конечно, ведро для золотых монет. Сидалковского поставил у окна, занавеску которого умышленно не заслонил до конца. Это был наблюдательный пункт. С этого места было видно, что делается во второй освещенной комнате, где сидели Зося и генерал. Сидалковский прислонился к косяку и заглянул внутрь. Сквозь легкую тюлевую занавеску хорошо было видно генерала. Он надел свой мундир, вытащил из шкафа синие генеральские штаны с лампасами, опоясался поясом, на котором висел кортик, и сел напротив трюмо.

Зося же, сидя позади отца, не одевалась, а раздевалась. Она сбросила с себя кофту и, выставив свои костлявые мальчишеские плечи, принялась примерять к маленьким, как недозрелые груши, груди лифчик.

— Грак! — тихо позвал Сидалковский и, когда тот подошел, прижал его к нижнему стеклу.

— Нечего тебе делать, — разочарованно ответил Грак. — Генерал каждый вечер одевает свои эполеты и кичится у зеркала.

— А Зося?

— Что Зося?

— И каждый вечер примеряет лифчики?

— Как купит, так и примеряет.

Грак махнул рукой и подошел к первому сфинксу.

— Вы сошли с ума, Грак. Куда вы воткнули зубило? Распорите ему живот. Потому что генерал завтра все заметит.

— Где же чертов у этих сфинксов живот?

— Загляните под низ. Может, под тумбами, на которых лежат эти бычки…

Сидалковский не ошибся. Подставки, на которых лежали тяжелые гипсовые сфинксы, пустовали. Грач подлез под них, как владелец старого «Запорожца» под свой автомобиль, и перевернулся на спину. Гипс крошился легко, как мел. Через минуту-другую Сидалковский услышал приятный для души звон металла о дно ведра. Любитель моря и приключений оставил свой «наблюдательный пункт» и устремился к Граку. Когда фонтан над кустами смородины бил в небо, тут все было наоборот: словно с неба в ведро падали тяжелые желтые монеты.

— Наконец-то, — вздохнул Сидалковский. — Золотой дождь вам льется прямо в ведро. Что вы с ними будете делать, Грак?

Грач некоторое время молчал. Пульс у него стукнул, как его собственные часы после часа ночи.

— Так что вы будете делать со своим золотом?

— Я тебе уже говорил, — буркнул Грак. — Немедленно расстаюсь: деньги — это свобода и независимость.

— Это инквизиция, Грак. Я вам говорил, что историю вашей жизни будут писать следователи. Куда вы его денете? Вы же государству не сдадите? А может, поделитесь с генералом? Это, наверное, его…

— Если бы его, он сразу догадался бы, для чего я окапывал у него почти всю усадьбу…

— Но это нечестно, Грак.

— Деньги не пахнут…

— Вы мне, Грак, начинаете еще больше нравиться. Вы говорили, как Цицерон. Вашу мнимую независимость я уже начинаю чувствовать. Вам скоро такой друг, как я тоже будет не нужен. Вот к чему приводит богатство. Даже такого замечательного человека, как вы, Грак.

Монеты больше не сыпались.

— Потрясите копилку, — посоветовал Сидалковский и посветил фонариком.

Вдруг с цепи сорвался Цербер. Он начал так бешено лаять, что Евграф на миг замер.

Мы вынуждены снова вернуться к стилю приключенческих романов: у наших героев неожиданно кровь застыла в жилах. На крыльце стоял генерал Чудловский с ружьем в руках…