Лёгкое Топливо

Сцена 10. Баллада о плохом цетановом числе

Среда, 12 октября 2016 года

Хм, ну надо же: её действительно зовут Нала.

Это стало одной из самых первых мыслей при пробуждении, и её нетипичность, проявившаяся среди размышлений о поправках в сегодняшнюю судебную речь, набросках чернового плана дня и удостоверений, всё ли у него под контролем, насторожила Блэка. Она была подобна подснежнику, проросшему из асфальтовой трещины на главной улице города — в тёмной комнате, где ретро-фанатик проявил фотоплёнку под лучами кровавого света.

Нала. Из мультфильма. Смешно!

На кухне его уже ждал свежий кофе и слегка подмоченные газеты: на улице по-прежнему моросило. На страницах — продолжение истерики по выходу из ЕС и отставке Дианы Джеймс после восемнадцати дней на посту лидера Партии Независимости Соединённого Королевства. В заграничных новостях — прошедшие в воскресенье вторые дебаты Дональда Трампа и Хиллари Клинтон, ставшие легендарными.

Алан прочитал всю полосу с чувством собственного превосходства и не без улыбки.

На второй странице мелькнула апелляция какого-то футболиста, обвиняемого в изнасиловании. Это Блэк даже просматривать не стал: наверняка какая-нибудь дура напилась до бесчувствия и возомнила, что охламон на стероидах, который годами отбивал мяч башкой, сообразит, что с женщиной в таком состоянии лучше вовсе не иметь дела.

Алана злила не сама ситуация: мало ли в мире дебилов! — а то, что этот мусор стабильно угождает в прессу. И завтра ещё угодит — на полосу, где могло бы быть что-то путное.

Фройляйн Шпигель возвратилась с верхних этажей, толкая перед собой тележку для клининга, нашпигованную средствами, которые в менее умелых руках могли бы прожечь в особняке дыру до центра Земли или хотя бы оставить на его месте воронку.

— Guten Morgen, Herr Black [1]. С вашего позволения я закончу пораньше. Ужинать изволите в клубе?

— Так точно, фройляйн. И обедать завтра, по всей видимости, тоже.

Блэк вздохнул: завтра, в четверг, ему предстояло отметиться в полиции, будь оно неладно. В понедельник он уже там побывал, до встречи с Томми, и железным усилием воли держал себя в руках, чтобы чересчур не язвить.

Впрочем, человек ко всему привыкает. В третий раз, он был уверен, он уже наловчится заходить в участок так, будто это лондонская полиция обязана у него отмечаться.

— Можете идти, фройляйн Шпигель, — позволил он, стараясь не слишком излучать благодушие. — В один из этих дней, будьте добры, освободите три-пять минут для разговора.

— Если это по поводу пятницы, Herr Black, я сделаю всё в моих силах, чтобы такое больше не повторилось.

Алан кивнул.

— Очень хорошо. Если есть что-нибудь, что я могу сделать во избежание подобного, обращайтесь.

Экономка поблагодарила его за предложение, но с таким лицом, какое бывает у ведущего травматолога, которому интерн предложил помочь разобраться в рентгеновском снимке.

По крайней мере, с этой женщиной не стряслось ничего, с чем она не могла бы справиться в одиночку. Или фройляйн держала хорошую мину при плохой игре.

«Король лев»… Подумать только, когда вышел этот мультфильм, Блэку исполнилось четырнадцать, и плевать он хотел на всяких там львов с хакуной мататой.

А эта пигалица даже ещё не родилась.

Тогда почему мыслями он в течение дня возвращался к их переписке?

С одной стороны, потому что сам же обещал ей триллер. От себя, без посредников и стажёров (которые по-прежнему стабильно тупили и забыли внести в договор пункт о форс-мажоре). Так что волей-неволей он набрасывал в голове текст послания.

А с другой? Это самое «с другой» и бесило тем, что не давалось в руки, ускользало от осознания.

День тянулся чересчур долго.

Давно ему не приходилось с каким-то нетипичным нетерпением ожидать вечера. Так что он начал составлять послание заранее — в перерывах между слушаниями, в обед.

По возвращении домой оставалось только скопировать текст:

> Торн:

>> Добрый вечер, мисс городской детектив с львиным именем и орлиным глазом, оснащённым первоклассной оптикой (Ray-Ban, не так ли?)

На связи отдел невымышленных историй с дизельной начинкой и глазурью из человеческой глупости.

Серия 1

Дело было так:

Один мелкий судовладелец на юге Швеции закупил «дешёвое топливо по акции» — понимаешь, такие сделки совершаются в три часа ночи, в чатах, где у каждого третьего вместо имени аватар в виде дельфина в солнцезащитных очках. Весело. Но смертельно.

Через два дня буксир Anneroz (название изменено в целях конспирации) заглох и потерял управление прямо в узком фарватере. На борту — экипаж из шести человек, один из них — двадцатилетний паренёк, первый рейс. Он чуть не сгорел заживо, когда двигатель взорвался. Ужасная история. В газетах назвали это умышленным саботажем.

Обвинения посыпались быстро; сам экипаж, поставщик, брокер, порт, — все валили вину друг на друга. В том числе на моего клиента: компанию с негромким именем, но прочной репутацией. Её пытались сделать козлом отпущения. Адвокаты отказывались помочь. CEO спешно уволился, прихватив парочку ценных сотрудников. Остался я.

Что, спросишь, я героически вошёл в зал суда с плащом, развевающимся за спиной?

Нет. Был дождливый день, мой железный конь правосудия споткнулся на выбоине, оставшись без резинового копыта, я промок до нитки, и у меня порвался зонт. Но в остальном — почти верный образ.

На третьем слушании прокурор решил прижать нас технической экспертизой, прямо как в сериалах: «Вот график, вот таблица и вот свидетель, у которого ПТСР от запаха мазута».

А я… Я просто нашёл ошибку в отчётах.

Шведы в тот период закупали дизель у двух разных поставщиков и обратились в SGS с целью проверки качества топлива. Лаборант, подписавший положительное заключение, оказался замешан в подмене проб. Мы подняли метаданные отчёта, нашли несовпадения по времени, доказали, что подпись на протоколе стояла раньше, чем проба была взята. И что топливо моего клиента заведомо прошло проверку, а вот его конкуренту умышленно завысили показатели воспламеняемости.

Хитро? Возможно. Но недостаточно хитро.

Мой клиент был реабилитирован. Парень с Anneroz получил компенсацию. Конкурента и лаборанта привлекли к ответственности.

И сам судья, уходя, пожал мне руку. А это, между нами, — редкость. Обычно судьи после подобных дел сразу идут мыть руки.

Надеюсь, конец был не слишком предсказуем, а вот цетановому числу не вполне удалось ускользнуть от (моего) контроля.

В любом случае, это была только первая серия. Среди них есть и такие, которые не пристало обсуждать в интернет-пространстве, и даже скандально шептаться о них в городских кофейнях, куда добропорядочные граждане заглядывают после работы. Но можем попытаться — скажем, как насчёт того самого вечера пятницы, когда Ницше регистрируется в приложении, соревнуясь с бездной?

Расследование продолжается. В одной из следующих частей мелькнёт и образ режиссёра 🔎 <<

Зачем он пригласил её на кофе? Решение явилось спонтанно. Из желания подразнить собеседницу, посмотреть на её реакцию. Алану было без разницы, что она ответит, главное — как. И потом, он не намерен был множить буквы изо дня в день в сетевом пространстве, отвлекаясь от насущных проблем. Если откажется — можно свернуть переписку; согласится — перевести её в более динамичный формат.

А эта первая серия… Давненько он к ней не возвращался. Почему на ум пришло именно дело Anneroz?

Всё очень просто: обещал дизель со счастливым концом — и более: чего Алан не добавил, так это того, что упомянутый им лаборант действовал по указке Ms Merris.

Поппи, мать её, Меррис.

И что на самом деле его клиент (о да, Marlin Seatrade Holdings) приплатил этой ушлой девице за подмену проб, а потом надоумил перевести стрелки на другую топливную компанию. И всё свалить на лаборанта.

Если уж он завёл Тиндер ради одной только Меррис, данная ассоциация должно была возникнуть неизбежно.

Впрочем, некогда было на неё отвлекаться: Блэк получил ответ.

> Нала:

>> Мистер адвокат,

Благодарю за оперативную доставку обещанного триллера. Читала взахлёб, почти как последнюю книгу Мика Херрона: Real Tigers. Только вместо оперативников внутренней разведки — лаборанты, судовладельцы, адвокаты.

У меня возник вопрос: ты точно не писатель, а? Нет ли у тебя какого-нибудь аккаунта в соцсетях или даже собственного сайта, где ты публикуешься в формате «реалистическая проза с элементами корпоративного ужаса»?

Что до кофе — я проверила календарь. В пятницу вечером у меня запланированы:

приведение в божеский вид заметок к первой части дипломной работы, сортировка фоток с выставки + отчёт, спор с подругой о том, был ли у Рикардо Бофилла синдром бога.

Однако, полагаю, третий пункт можно выполнить и в компании юриста, если он пообещает не цитировать законы и не использовать каждое вскользь оброненное слово против меня.

Кроме того, если ты приглашаешь, за мной — выбор местечка. Monocle Café, (18 Chiltern St.). Я свободна после 18:30. Можешь смело выбирать любое доступное время, начиная с семи — встретимся у входа ☕

А по поводу Ницше — звучит тревожно. Если он примется свайпать вправо, я удалю приложение. Но не раньше, чем мы разберёмся, как именно судья пожал тебе руку:

a) формально?

b) с сочувствием?

c) это был тайный знак посвящённых в Орден праведных манипуляторов?

P.S. Ray-Ban настоящие. Подарок от мамы.

P.P.S. Твоя репутация только что получила +1 балл за цетановое число. Это было эффектно. <<

Как и прежде, не подвела. Не просто согласилась на встречу, но и добавила в уравнение свои условия. Легко, по касательной, с юмором. Не просила её подвезти, или хотя бы заказать ей такси. Самостоятельная. С внутренним стержнем.

Алан наспех осведомился в браузере насчёт «Реальных тигров» — шпионский триллер и детектив в лондонском антураже. Да, вроде что-то мелькало в дайджесте новинок в начале года. Он не читал, но признаваться в этом не стал бы.

> Торн:

>> Мисс Нала,

Позволь сразу: если бы я действительно состоял в Ордене праведных манипуляторов, то точно не разглашал бы это в письме. Ты же понимаешь — Кодекс, молчание, особые рукопожатия.

Но ты проницательна. Уловила суть: это действительно был не первый и не второй вариант.

Что касается обвинений в писательстве… Нет, аккаунтов нет. Ни сайта, ни телеграм-канала, ни тиктока с «корпоративным ужасом» и слоумо кадрами, где я бросаю на стол отчёт SGS под музыку из Requiem for a Dream.

Хотя, признаюсь, иногда в голове крутится саундтрек.

(Кстати, Real Tigers — выбор достойный. Надеюсь, ты не считаешь меня аналогом Джексона Лэмба. Я, конечно, могу оскорблять людей, но стараюсь хотя бы пахнуть прилично.)

Твой список пятничных дел наводит на мысли:

Диплом — обещаю не отвлекать, но хотя бы сообщи тему при встрече.

Фото с выставки — обсудим. Я готов притвориться, что разбираюсь в свете, зернистости и глубине кадра.

Бофилл — могу предоставить юридическую оценку. Синдром бога, значит? Подозреваю, дело в формах. Они… ощутимо гротескны.

Monocle Café ровно в семь — прекрасный выбор. Я буду у входа и даже постараюсь не дымить в ожидании, чтобы не вызывать у тебя мыслей об абсурде.

Пока не решил, в чём прийти:

a) как человек, случайно зашедший в кофейню после оглашения приговора,

b) как городской призрак, у которого дома закончилось молоко,

c) как адвокат, у которого под пальто может оказаться всё что угодно: от делового костюма до бронежилета и огнестрела.

(Выбор сделаю по погоде и настроению.)

До скорой встречи.

P.S. Подарок от мамы — весомый аргумент. Ему засчитывается +2 балла.

P.P.S. Дизельный триллер продолжается. Готовься к серии номер два. <<

Бонусом в четверг он выслал ей дело о бесславной гибели Amaryllis. Раз уж обещал вторую серию.

А в пятницу объявилась контесса с твёрдым намерением ехать в Китай покупать судно. Насилу удалось втолковать энергичной и расторопной женщине, что самой суетиться вовсе не обязательно — достаточно заключить договор с брокерской фирмой, а фидер позволить осмотреть лично проверенному инспектору, который сходу укажет на возможные недочёты. Как бы то ни было, Ираида Ван дер Страпп хотела персонально изучить судно ещё до покупки, оформить бумаги, а затем вернуться на нём же в Лондон. И искренне удивилась, услышав, что этот вояж займёт её аж на целый месяц.

— Вы серьёзно, синьор Блэк? Это же корабль, а не плавучий остров. Неужели ничего нельзя сделать? Двигаться как-нибудь побыстрее? Ведь уже в девятнадцатом веке, если вы помните, из Европы в Америку добирались за десять дней. Вспомнить хоть Жюля Верна…

Блэк не желал вспоминать приключенческие романы былой эпохи, не имеющие отношения к действительности, в которой три тысячи морских миль Атлантики несопоставимы с одиннадцатью с половиной между Гонконгом и Лондоном. В которой не приходилось жечь деревянные перекрытия, мачты, обшивку и гнать на всех парах, чтобы выиграть пари, — зато нужно было принимать во внимание рабочий график команды и заведомо малую скорость, при повышении которой судно начинало жрать топливо, как дракон, что сказывалось и на экологии, и на частоте дозаправок, и на финансах. В которой царила таможня, законы и нормы хорошей морской практики, бюрократия, очереди в Суэцком канале и многое, многое другое.

А ещё называть фидер кораблём было заведомо некорректно. Но здесь уж, он знал, он бессилен. И, в отличие от предыдущих постулатов, не стал растолковывать это контессе. Посоветовал ей, раз уж так хочется, съездить в порт и взглянуть на судно вместе с его доверенным лицом. А затем отправляться домой на персональном самолёте с золотым вензелем, кондиционером, оперой Бизе в динамиках и бокалом шабли. Как и полагается уважающей себя титулованной даме.

— Доверенное лицо? — И вот тут она произнесла фразу, которой Алан не то чтобы опасался, но ожидал с неудовольствием: — Синьор Блэк, я надеялась на ваше личное сопровождение. Вы же сами упомянули, что я могу рассчитывать на вас безоговорочно.

Упомянул, было дело. О чём он не упомянул, так это о том, что бравые парни в фуражках закрыли ему выезд из страны. А контесса желала лететь аж на этой неделе.

Он выдержал паузу. В ней уместилась и внутренняя ругань в адрес SFO и осознание, что отговорка должна быть размытой, но достаточно убедительной, чтобы в неё поверили.

— И это остаётся в силе, — сказал он наконец. — Но, увы, не в контексте международных перелётов на этой неделе. Существуют обязательства, которые, к несчастью, прочно приковали меня к Лондону. Весьма прозаические: банковские, налоговые и прочие чудовищные формы взрослой жизни, которые нам с вами — увы — чересчур хорошо знакомы.

Он отошёл с трубкой к окну, скользнул пальцем по ребристой дорожке жалюзи.

— Я бы с удовольствием прокатился с вами в Гонконг: всё лучше, чем коротать здесь октябрь. Но обещаю: мой человек отлично справится. Очень разумный джентльмен, к тому же не склонен утомлять собеседников лекциями о морском праве. Что, признаюсь, мне самому не всегда удаётся.

Мало-помалу ему удалось убедить Ван дер Страпп. Теперь оставалось куда более сложное: самому убедиться в том, что Эдгар Брук, пятидесятилетний некогда капитан торгового флота, чьей самой вежливой фразой одно время являлась «якорь мне… (по известному, в общем-то, адресу, не менявшемуся со времён первого упоминания якоря в фольклоре)», сумеет сойти за джентльмена. Во всяком случае, специалистом он был высшей марки. А вот собеседником, хм… специфическим.

[1]Guten Morgen, Herr Black — доброе утро, господин Блэк (нем.)