Лёгкое Топливо

Сцена 16. Тихий рейд по жилому массиву

Блэк уважал мьюзхаусы: дорого, стильно, богато, при том не на виду. И с личным гаражом. Сам думал в своё время прикупить подобный в Белгравии, но подобрался вариант получше: белокирпичный таунхаус на тихой улочке, с приличными соседями и в двух шагах от площади. Крытый гараж, опять же, имелся — хоть внедорожник паркуй, и останется место для мотоцикла.

Он и парковал внедорожник, а Элли — скутер. Жена с детства питала особое расположение к двухколёсным монстрам дорог, и мечтала стать байкершей — ровно до того момента, как «Ямаха» её первого бойфренда опрокинулась в кювет, и девушка поняла, что сама, своими силами ни за что бы не сумела поднять мотоцикл и выкатить его на дорогу. А Элеонора привыкла обходиться без помощи.

Вот скутер — другое дело. Притом не какая-нибудь гламурная «Vespa» или дребезжащий французский «Пежо», а вполне себе строгая чёрно-белая «Хонда» на сто двадцать пять кубов. Ещё не суровый железный конь, но уже не декоративный пони. Манёвренная, упрямая и не склонная к капризам — как и сама Элеонора. А, главное, позволяющая избежать ежедневной платы за въезд в центр города. [1]

Сейчас эта «Хонда» прохлаждалась в стойле корпоративного блэковского гаража — надёжные люди обнаружили её на платной стоянке неподалёку от аэропорта и, пользуясь своим положением, отконвоировали прочь. Вовсе даже не кража — для человека, который знает, как составлять генеральные доверенности от имени супруги, в том числе, в её отсутствие.

Скутер он ей вернёт, разумеется. После того, как вернёт её саму и напомнит, кто в доме хозяин.

А пока они с Налой гуляли вдоль современных гринвичских мьюзов, будто с картинки о мировом благополучии для рекламы чистящих средств, и обменивались историческими фактами, вычитанными в сети и слышанными от знакомых.

Она шагала по правую руку — растрёпанная, утопающая в его джинсовке, но с достоинством принцессы, примеряющей материнское платье. Дырчатый кардиган безнадёжно промок даже под неспешной моросью, повторно прокатившейся по городу, на сей раз в обратном направлении, а вот джинса не пропускала влагу и держала тепло. А Блэк — тот и в футболке не мёрз.

— Ну и что ты хотела заснять в этих переулках? — полюбопытствовал он, чтобы выяснить, с какой целью она попросила свернуть сюда с основной дороги, а затем и вовсе подыскать место для стоянки.

— Будет видно, — неопределённо отвечала девушка, с виду даже не глядя по сторонам, но на самом деле подмечая каждую деталь. — У английских мьюзов вообще своеобразная история. Первоначально это конюшенные помещения и сараи для конюхов, перестроенные в жилые дома с гаражом — общеизвестный факт. А теперь в подражание этой архитектуре создают проекты построек, которые никогда не были конюшнями, но в некоторой степени их пародируют. Иными словами, прогресс шагнул от противного, и приспособил это самое «противное» под нужды различных социальных групп. Я читала в интернете, что этот жилой комплекс планировался с учётом потребностей пожилых людей и инвалидов. Дома отличает удобная планировка и дизайн, сочетающий черты классики и современности. Мне бы хотелось упомянуть его в своей дипломной работе, а заодно взять интервью у местных жителей, чтобы узнать их мнение и выяснить, удалось ли застройщику в полной мере воплотить первоначальную идею.

— Тогда самое время этим заняться, — огласил Блэк и уточнил, готов ли у девушки список вопросов.

Нала оценила его прыть не без ехидцы: дескать, он даже не подумал, что вот так, по наитию, без плана звонить кому-то в дверь субботним днём может быть неудобно.

— Я юрист, — возразил тот. — Для нас любое время и место удобно.

Алан Блэк, конечно, прикрылся профессией, но правда оставалась таковой: для него, в самом деле, уже с раннего детства звонок чужим людям являлся не социальным неловким действием, а способом проверить, насколько мир пластичен под его нажимом.

Он выбрал самую обжитую дверь — с ковриком «Welcome», целенаправленно вытоптанным посередине, и чахлыми настурциями в подвесном кашпо, которые, похоже, поливали исключительно дождём.

Позвонил — с тем спокойствием, с которым подписывал уведомления о судебном разбирательстве.

— С ума сошёл, — прошептала Нала, — вдруг там…

Дверь распахнулась.

Перед ними предстала дама лет шестидесяти, румяная, с мелко завитой чёлкой, окрашенной в цвет спелой вишни, как будто её обладательница зашла к парикмахеру в девяносто восьмом и с тех пор не меняла причёску. На плечи она накинула плотную вязаную шаль, в которые имели обыкновение кутаться сицилийские синьоры из пятидесятых.

— Да? — спросила она, окидывая парочку изучающим, но не враждебным взглядом.

— Добрый день, — поздоровался Алан, переходя в режим обаятельного незнакомца. — Мы проводим исследование городской среды и социальной интеграции новых жилых районов. Ваш комплекс — отличный пример такой интеграции. Могли бы вы уделить нам пару минут?

— Вы от мэрии? — уточнила женщина с подозрением в голосе, но дверь не закрыла.

— Почти, — без зазрения совести кивнул он. — Британское градостроительное общество. Независимая инициатива.

Нала издала звук, напоминающий сдавленный всхлип, но умудрилась натянуть улыбку.

— Ну… ладно. — Женщина кивнула и посторонилась. — Заходите. Только обувь снимите, пожалуйста, я только что прибралась.

— Разумеется, — вежливо сказал Блэк и уже через секунду стоял в прихожей, где пахло геранью и шотландским овсяным печеньем.

Он шепнул Нале на ухо:

— Видишь? Главное — уверенно войти. И не забыть похвалить чёлку.

Что он тут же и сделал.

Дама заварила чай, и уже через двадцать минут багаж знаний неожиданных гостей пополнился всеми скандальными сплетнями микрорайона: кто здесь кому приходился, кто с кем кумовался, кто детей своих дурно воспитывал и кто на кого писал жалобы в Департамент… Кто торговал веществами, а кто — собой (исключительно по слухам, разумеется).

— Но в целом район у нас приличный, — подытожила дама. — Всё рядом, всё под рукой. И удобства, и проблемы…

Последние по ощущениям слушателей оказались важнее удобств, так как придавали жизни смысл и вкус.

Они позвонили ещё в пару дверей, указанных хозяйкой, но с меньшими результатами. Дедули напротив не оказалось дома, а пожилая пара через дорогу сегодня принимала гостей и на вопросы ответила куда более сжато — но более по существу. Их сын вот уже шесть лет как был прикован к коляске, и оба признали, что планировка жилья стала для них спасением: вдоволь места, чтобы проехать по всем помещениям, удобный пандус, просторные тротуары и парковка.

Парковка.

Ну да, она в самом деле была первоклассная, в чём им пришлось ещё раз убедиться, когда оба вернулись в машину.

— Предлагаю не тянуть время до вечера, если ты всё ещё намерен побродить по заброшке, — объявила Нала. — Я вовсе не против прогулок, даже если предпочла бы так нахально не заимствовать для этих целей твою куртку. Но сейчас мне бы хотелось передислоцироваться на базу, как говорят наши технари. Набросать черновик отчёта о выставке, текст интервью… Прежде чем новые впечатления окончательно наслоятся на нынешние. Поэтому приглашаю к себе, но смотри сам: хозяйка из меня никудышная. Развлекать гостей — не моё призвание.

— А я не из тех гостей, которые нуждаются в развлечениях, — ответил Алан, сдавая назад, по привычке глядя через плечо, а не на экран или в зеркало. — Найду, чем занять себя. Адрес, мадемуазель.

[1] Речь идёт о знаменитой лондонской congestion charge — плате за въезд и движение по центру, введённой с 2003 года. Скутеры и мотоциклы от неё освобождены, в отличие от автомобилей.