Лёгкое Топливо

Сцена 20. Parking with style. Breaking with grace

Путь по ночным субботним улицам занял не больше получаса. Дорога оказалась более чем знакомой — их интересовало здание аккурат напротив Вестминстерского магистратского суда. Это был один из не самых часто посещаемых Блэком судов (морское право — не местная стезя), но несомненно у него имелись связи в здешних стенах.

«Ягуар» остановился в переулке неподалёку, напротив шведской церкви, за каким-то «Порше» с нарушениями координации, перекрывшим своим выпендрёжным задом с четырёхтрубным выхлопом аж половину тротуара. Волей-неволей пришлось подстраиваться под его парковку, рискуя ограничить жильцам доступ к входной двери.

— А, — промолвил Алан, выйдя из машины и уставившись на дорожный знак с табличкой Blind people прямо перед «Порше». — Это всё объясняет. Кроме, разве что, упущенного момента в законодательстве, когда слепым начали выдавать водительские удостоверения.

— Кто бы говорил, — развела руками Нала и многозначительно кивнула в сторону его F-Pace.

— А здесь-то что не так? Кого угодно спроси — чистый перформанс, сто процентов искусства и ни грамма фальши. «Мистер Блэк, вы припарковались на тротуаре…» — «Это не парковка, это — инсталляция». — «Но здесь табличка для незрячих». — «Это название работы. Авторское высказывание о границах частного и публичного. О критиках, что не видят дальше своего носа…»

Нала хохотала, запрокинув голову — по-детски, искренне. Он пытался разгадать такую перемену настроения: обычно эта девушка была серьёзной, готовой на всё ответить цитатой по случаю, а сейчас — глядите-ка! — смеялась над простенькой пародией на городских надзирателей, даже не самой талантливой.

Блэк не поверил бы, если бы кто-нибудь разъяснил ему, что Налу больше всего веселили его попытки нарочито плохо сыграть чужую роль, пошутить так, как ему, в общем-то, не свойственно.

И то, смех её длился недолго. Она взяла его за руку и потянула через дорогу. Алан инстинктивно не поддался, тогда Нала отпустила его и достала камеру.

— Раз это инсталляция, сэр, тогда позвольте, щёлкну на память.

— Это не фото, это уже улика, — возразил Блэк, поправляя причёску.

Таким он и угодил в кадр — со своей фирменной улыбкой, рука согнута в локте, небрежно касается волос. А сам весь в DIESEL, и глаза скрывают явно больше, чем говорят. За спиной — доказательство совершённого деяния, вызывающего, однако, не стыд, а неприкрытую гордость.

— Назови этот снимок Parking with style, [1] — бросил он. — Если распечатаешь, подпишу. Кстати, ты уверена, что нам не пригодится монтировка или ещё какие-нибудь инструменты из набора юных взломщиков?

— В прошлый раз не пригодились, — уверила его Нала.

Как же! Следовало догадаться, что ключевой фразой в данном случае выступала вовсе не «не пригодились» (двойное «не» особенно звонко отскочило от языка, пусть даже только мысленно), а «в прошлый раз».

Под покровом темноты двое обогнули здание и, убедившись, что улица достаточно пуста и они не привлекают ничьё внимание, полезли через высокий, но узкий заборчик, заботливо венчавшийся тремя мотками колючей проволоки. Для начала Блэк подсадил девушку, затем вскарабкался сам — со второй попытки. Нижняя проволока при ближайшем рассмотрении оказалась податливой и легко отодвинулась в сторону.

— Только не забудь вернуть её на место, — прошептала Нала.

Блэка куда больше беспокоила камера, нацеленная прямо на этот пятачок дороги. Они засветили её фонариком, но чёрт её знает, может, этого было недостаточно. С другой стороны, они не банк грабили, а всего лишь проникли на территорию неэксплуатируемого объекта. Даже не секретного. Кто там изучает записи с камер в такое время суток?

Он свесил ноги и спрыгнул по ту сторону заборчика. Нала уже поджидала внизу, по-видимому, готовая саркастически намекнуть, что это только начало. И многим другим на месте Алана такого начала, признаться, хватило бы; да что там, он сам уже успел набить пару синяков и оцарапать руку. Но вид у него по-прежнему сохранялся такой, будто эта вылазка — сущий детский сад по сравнению с реальными объектами, на которых он побывал в обход законодательства и воли несогласных. И вышел оттуда живым.

А всё потому, что так оно и было.

По ту сторону забора сгрудились мусорные баки и мусор, не уместившийся в баках. Ржавые пожарные лестницы, битый кирпич, двери чёрного хода с внушительными замками.

Окна были заколочены на совесть, исключая одно, полуподвальное, с торца. Впрочем, и оно, как оказалось, изобиловало свежими гвоздями, которых здесь раньше не наблюдалось.

— Ой…

По этому «ой» он и определил, что монтировочка бы сейчас пригодилась. Но что поделать — работали с тем, что имелось под рукой. Точнее, самими руками.

— Посторонись, — попросил Блэк и толкнул раму плечом.

Окно давно уже сдалось под натиском времени и вандалов — видно было, что через него лазали внутрь, и не раз, просто нагрянула ревизия, обнаружила дыру и наспех залатала. Но не слишком усердно. Оставалось лишь немного поднажать. Чем Блэк и занялся, невзирая на холодящее душу ощущение, что от очередного толчка рухнет не только рама, но и целое крыло: кирпичная стена хоть и казалась прочной на ощупь, но уж больно от неё веяло какой-то древностью, сродни той, что является в кошмарах, где всё вокруг рушится при каждом шаге и попытке бежать…

Тем не менее он толкнул ещё раз — и старое окно поддалось, хрустнуло стеклом, но куда больше древесиной, отслоилось от проёма, образовав щель.

Алан приподнял голову, ощутив холодный ветер, дунувший в лицо. Нала уже стояла рядом, с глазами, излучавшими не столько опасение, сколько азарт.

— Сильные руки у тебя, — заметила она, взглянув на него с едва заметной ухмылкой. — Надеюсь, ты не боишься тёмных подвалов?

— Только если там нет мобильной связи. Вообще, бояться их глупо, но недооценивать, всё же, не стоит, — ответил Блэк, не моргнув, и уточнил, кивнув в сторону поруганной рамы: — Лезу первым? Или сохраняю остатки джентльменства?

— Ты не был чересчур галантен с архитектурой девятнадцатого века.

— Она первая начала. Не оправдала наших ожиданий.

Скрип несмазанных петель, тяжёлое дыхание, и вот они уже внутри. Густая мелкая пыль смешивалась с туманом, стелющимся по полу. Картина, развернувшаяся перед ними, могла бы стать достойной декорацией к фильму ужасов: облупленные стены в лохмотьях штукатурки, растрескавшиеся чумазые двери с въевшейся копотью, а где-то вдалеке сквозь мутное окно еле пробивалась слабая, но однозначно полная луна.

Потянуло сыростью и разложением — и чем-то кислым, медицинским, будто призраки бывших пациенток до сих пор собирались здесь на утренний приём лекарств. Блэк намеревался пошутить по случаю, но сдержал порыв. За спиной раздался лёгкий скрежет, и он мгновенно подавил инстинктивную реакцию на этот звук. В конце концов, они здесь не для того, чтобы пугаться.

Позолотили серость светом фонарей, подивились количеству паутины в углах и двинулись на разведку, вскоре оказавшись в узком подсобном коридоре. В полукромешной тьме Алан успел рассмотреть покосившийся потолок и зловеще склонившийся шкаф, после чего пол под ними не выдержал.

— Осторожно! — почти одновременно вскрикнули оба, но было уже поздно. Дощатый настил крякнул, и вся конструкция с жалобным стоном повалилась вниз, утащив их за собой.

Полёт вышел коротким, но выразительным. Алан успел схватить девушку за руку и фактически опрокинул её на себя, как на спортивный мат.

С глухим «ух!» он ударился затылком о что-то мягкое и шуршащее, при этом не выпустив из рук фонарик, не раздавив рюкзак и — что важнее — не покалечив Налу.

— Ты как? — спросил он, ощущая тепло её дыхания на своей щеке.

— Жива. — Девушка приподнялась на локте. — Знаешь, в прошлый раз нас было трое, и мы намучились с перелезанием через забор, с проникновением на первый этаж через неисправный лифт, но ни один из нас не умудрился грохнуться на этом самом месте. Что вообще произошло?

«Да то, что какой-то недоумок оставил на пути гнилые доски», — подумал он, а вслух отговорился: мол, ничего особенного, случается.

— Угу.

Она скользнула по его лицу бело-лунным светом фонаря и провела ладонью по подбородку, смахивая крошки извёстки, запутавшиеся в щетине.

Алану пришло на ум, что сейчас был бы самый подходящий момент её поцеловать. Ну, если бы дело происходило лет десять назад — а лучше пятнадцать. Именно так он поступил бы в те годы, оказавшись с девчонкой в тёмной гулкой заброшке, от которой мороз по коже и не исключены привидения. А потом отшутился бы, эффектно отыграл ход, чтобы она сама боролась за его внимание.

Но сейчас акценты сместились — хотел бы он сам понять, куда. А пока с этим разбирался, было не до резких движений.

Алан встал, облокотился на стену, помог подняться спутнице. Убедился, что камера цела, и направил фонарь в дальний угол. Тот высветил что-то пыльное и склизкое одновременно, на поверку оказавшееся той самой «слизеринской» плиткой. Действительно, на редкость тошнотворно загадочный цвет. Зелень Гинье, что ли, его называют, он же виридиан. Aston Martin ещё выпускает спорткары в таком колере и, чёрт возьми, Алан купил бы один, будь у него чуть больше денег на глупости — и, наверное, меньше мозгов и самоконтроля. Впрочем, впереди маячит ещё кризис среднего возраста (так говорят), и всё может представиться в ином свете.

Блэк, не желая об этом думать, скомандовал: «Вперёд!» — просто чтобы разрубить тишину и одолевающие в ней мысли звуком собственного голоса.

Лестница была узкой, но сбитой на совесть, с крепкими перилами и почти не скользкими ступеньками. Он поднялся на один пролёт, но девушка следом не шла.

— Алан, подсветишь сверху? — попросила она. — Из-за угла. По диагонали. Ещё чуть ниже… Вот так.

«Что-то мне это напоминает…» — подумал он, имея в виду свои фотографические упражнения с Элеонорой.

Лестница позировала с грацией парадных ступеней Букингемского дворца. Блэк выглянул из-за угла — Нала скрылась под завитком ковки перил и пыталась снимать сквозь него. Теперь он ясно и бесповоротно понял, что они здесь застрянут очень надолго. Что эта эстетка не удовольствуется вариантом «пришёл, отщёлкал и ушёл». Взглянул на часы, подсветил их фонариком. Внизу раздался вздох возмущения, за которым последовало: «Хотя, нет-нет, оставь такой полумрак! Идеально!»

Он попробовал наудачу напомнить про журналы, ради которых оба явились сюда.

— Ах, точно. Идём.

Подействовало! И лестница не пригодилась — оставили её за спиной, продолжив путь по гулким подвальным коридорам.

— А вот здесь любопытное, — провозгласила Нала, — настоящий позвоночник.

Не обманула. На полке металлического, некогда небесно-голубого стеллажа в кровоподтёках ржавчины лежали человечьи кости — потемневшие, пыльные, кое-где стесавшиеся, но позвонки чётко выступали в свете фонаря.

А на соседней полке — ветхие журналы в твёрдом переплёте, с отслаивающимися корешками; на одном из них значилось SAM, 1985.

— Восемьдесят пятый год, не так давно, — заметил Алан. — Уж не Сэма ли это хребет? Разобран, так сказать, по косточкам за то, что осмелился заглянуть в женскую больницу.

— Не только женскую, но и детскую, — напомнила Нала, склонившись над вздутыми распухшими тетрадями в белёсых плесневых наростах. — Он вполне мог быть ребёнком. Находился здесь с января по октябрь, судя по записи. Но что произошло потом?..

Алан не стал выдвигать гипотезы.

— На твоём месте я бы не касался этих журналов. Дышать плесенью — неважная идея. Кстати, SAM — это сокращение от Samaritan. Я так считаю. Проверять, листать страницы без перчаток и маски не рекомендую.

— Ладно, капитан. Давай свет.

Фотосессия журналов заняла ещё минут пятнадцать. К большинству они благоразумно не притронулись, некоторые, менее повреждённые, открывали. Записи доходили аж до тридцатых годов минувшего столетия.

Алан думал о том, что это, как минимум, довольно странное времяпровождение. Он предпочёл бы в самом деле ограбить банк — адреналина больше, награда выше.

В дальнем коридоре что-то гулко хлопнуло о стекло, как будто в него врезался голубь. Не исключено, что так оно и было.

Оба переглянулись.

— Ну, теперь-то ты довольна? — спросил Блэк. — Документы получили свою порцию эфирного времени, и теперь, я считаю, самое время прошвырнуться по этажам. Взглянуть, что тут есть.

Нала не ответила. Она делала снимок их отражения в разбитом стекле секретера.

— Теперь да, — сказала она наконец.

— Тогда вперёд, мисс специальный корреспондент двадцати восьми дней спустя. Пока нас не обнаружили другие любители подвальной эстетики.

— И не напали с монтировкой.

— Которой у нас, напомню, при себе нет.

Они двинулись обратно к лестнице и неисправному лифту. Алан оглянулся на секунду, бросил взгляд на пыльные галереи и ухмыльнулся:

— Parking with style. Breaking with grace. [2]

Нала повернулась через плечо.

— Ты это только что придумал?

— Я полон экспромтов.

Собеседница промолчала, но похлопала его по плечу с особой теплотой, говорившей о том, что она оценила оксюморонность ответа.

— А теперь самая захватывающая часть, — провозгласила она. — Дверь на первый этаж заблокирована. Нам придётся пробираться наверх через шахту.

[1]Parking with style — паркуясь со стилем (стильно).

[2] Breaking with grace — вламываясь с грациозностью (грациозно). Вообще, грамматически корректно будет “breaking in”, но здесь уже из контекста следует, что речь идёт об эффектно грубом появлении, так что Алан опустил предлог, чтобы наделить фразу ещё и значением «нарушая закон». Ну и коротко, красиво.