Лёгкое Топливо

Часть 5. The long goodbye. Сцена 50. Связь со спутниками установлена

Пятница, 21 октября 2016 года

Новое утро нового дня задалось не как у людей.

Или, во всяком случае, не как у Алана.

Он поднялся и освежился, воспользовался сменным комплектом одежды, открыл календарь — когда Нала подошла к нему с робким вопросом в глазах.

— Мне очень жаль… — пробормотала она.

Хвалёная вышколенная жалость британцев. Он попросил перейти сразу к делу.

Выяснилось, что кошка (не иначе как привлечённая россказнями про волков) тоже ночью решила пометить свою территорию — и избрала мишенью ботинки гостя. Постаралась на славу, душок стоял знатный. А Блэк-то грешил на старый водопровод.

— Занятно… — мирно промурлыкал он, стараясь не слишком морщиться и не горевать о судьбе ботинок за полтысячи фунтов. — Кое-кто явно хочет, чтобы мой день начался не с кофе, а с преднамеренного убийства.

Алан опустился на корточки и ласково подозвал разрушительницу. Не как те чумные бабы, что упрямо кис-кискают, то ли не желая признать, то ли тупо не понимая, что животному начхать на их слюнявое цоканье, — а по-своему, вкрадчиво, тоном, внушающим доверие.

— А теперь иди-ка сюда, киска, — произнёс он, схватив разомлевшую кошку за шкирку и подняв её на уровень глаз. — Очень, очень скверно, милая. Воспитанные питомцы так себя не ведут.

Кошка смотрела на него ошалелыми глазами, пока он отчитывал её, как уважаемого взрослого человека, поступившего недостойно. Напоследок Алан отнёс её в ванную и брызнул водой, отчего возмущённая животина вырвалась и убежала.

— Ну хоть мордой тыкать не стал, — откомментировала Нала и ещё раз извинилась за неприятность.

— Мордой — это унизительно и непродуктивно. У нас в деле фигурирует умышленная порча имущества. Ущерб нанесён поправимый, но ощутимый. Приговор — лёгкое обрызгивание водой. Исполнение немедленное, обжалованию не подлежит.

В этот раз она не смеялась и вообще слушала гостя как-то рассеянно, мыслями явно пребывая где-то ещё. Пожала плечами, отправилась варить кофе.

Алан мягко её отстранил. Кофе, сказал он, это по его части — нет, не потому что он пытается быть галантным, хотя и поэтому тоже. Просто в таких делах он предпочитает строгий подход.

— Это всего лишь кофе, — возразила девушка. — Что может пойти не так?

— Ну, да. Это всего лишь пролив, сказал капитан, и мы пройдём его без карты течений и лоцмана. Кофе — это тоже ритуал, и ошибок здесь быть не должно.

Нала подняла руки в шутливом жесте капитуляции и отошла от тумбы.

— По утрам ты бываешь таким занудой… Но раз так, посмотрю, что можно сделать с обувью.

— Не суетись. Домработница разберётся. У меня запасная пара в машине.

— Предусмотрительно.

— Ещё бы, — подтвердил тот, колдуя над туркой, — всего должно быть с запасом. Колесо, ботинки, рубашка… Пачка Regal Blue… Как лишние факты по делу или лишние метры под килем: лишними не бывают.

«Ну и глупость сморозил, — фыркнул он про себя. — Как следует не выспался, должно быть».

— Спишем это на классическую манию контроля, — предложила Нала.

— Вот как? Так мы доберёмся до развёрнутого медицинского заключения. Не думаешь получить второе высшее в психологии?

Нала улыбнулась, подала ему чайную ложечку.

— Остановлюсь пока на философии. Но заключение могу написать. В шутку, конечно, но искреннее.

— Искренность всегда приветствуется. Хоть и не всегда поощряется. Я в деле, мадемуазель. Жду ваш отчёт — можно без печати, но подпись обязательна.

— Постараюсь уложиться к концу дня. Осторожнее с дальней конфоркой, — добавила она, отрегулировав температуру у плиты, — ручка слегка разболтана. Может произвольно отключиться.

— Не переживай, я всегда осторожен с огнём.

Девушка как-то горько усмехнулась. Открыла пёстрый холодильник в поисках чего-нибудь на завтрак. Ведь хлопьями её гость не удовольствуется, разве не так?

Одна мысль об этом заставила его скривить губы: эту детскую гадость он не ел даже в школе. А, впрочем, пробовал один раз — в гостях у той рыжей девчонки, читавшей вслух послания Фредмана.

— Слишком сладкие, — сказал он тогда, с той же самой кривой ухмылкой.

— А ты залей их не молоком, а кофейным йогуртом.

Он так и сделал. Положение это не спасло, но сам йогурт ему понравился. Кажется, тогда он и полюбил кофе.

— У тебя есть подружка? — спрашивала она, смешно дрыгая ногами на колченогом барном стуле, напоминавшем новорождённого жеребёнка.

— Нет. И друзей нет. Предпочитаю союзников.

Тогда это звучало гордо. Создавало ореол неприступного самодостаточного героя. А правда была в том, что любой, с кем Алан сближался, попадал под прицел его матери. Та начинала расспрашивать всё об этих детях, допытывалась сама, и аргументированно объясняла, почему каждый — неподходящая компания для её сына. Проще было сохранять дистанцию, чем выслушивать потом басни о дурном влиянии.

Но рыжая-то другое имела в виду. Он сразу не понял, потом вспоминал и смеялся. Прыткая! Это в восемь-то лет.

Иногда думал, как сложилось бы, если б она тогда не исчезла…

Кофе, хоть и не без приключений, сварился, а Нала приготовила им сэндвичи с тунцом — единственное, что хоть как-то восполняло недостаток мяса в её доме. Разговор этим утром не клеился вновь — но на сей раз уже не по вине Блэка. Напротив, теперь он пытался его вытягивать и расследовал помаленьку, что не так. По всем признакам выходило, что философёнок обижен на вчерашнее. Или не то что обижен — слегка огорчён, раздосадован. Забавно-то как! Прямо смена гендерных ролей, если верить общественной молве. Сам-то Алан не знал, с ним такое ни разу не приключалось, чтобы надеяться на фейерверк, а в итоге всего подержать полчаса бенгальский огонёк. Да и наличие женщины в шарфе едва ли добавляло ей радости. Он понимал. И даже, как будто, сочувствовал — на стороне, вслух они ведь ни слова на этот счёт не сказали.

Сначала траст, напомнил он себе резко. Залпом опрокинул остатки кофе, поднялся.

— Ладно, пришло время спасать мир и безответственных судовладельцев. Вечером наберу. А пока неси камеру, Нала. Засними, как респектабельный юрист, зарабатывающий в среднем восемьсот фунтов в час, расхаживает по Камберуэллу в семь утра босиком. В семь шестнадцать, — уточнил он, одёрнув запястье и мельком опустив взгляд.

Едва проехав первый перекрёсток, он привычно потянулся к панели компьютера, чтобы сделать звонок — потом вспомнил про навигатор и выругался.

Телефон в это время сам скромненько затрезвонил в кармане. Пришлось по старинке ответить как есть.

Звонила мать. Легка на помине. Алан хоть и не увлекался эзотерикой, но давно уже для себя отметил, что если ему снится мама, то как пить дать в этот же день она даст о себе знать.

Приглашала в субботу в церковь — дескать, она написала ко дню рождения стихи, и теперь собиралась петь их под музыку. «Настоящий псалом!» Для такой религиозной женщины, каковой пыталась казаться, Лерисса позволяла себе чересчур много богохульств.

Затем уточняла, хорошо ли он питается. Бабушкина классика. В такие моменты Алан жалел, что у него в семье не завелось в своё время какого-нибудь слабоумного сиблинга (причём в самом что ни на есть медицинском смысле) — уж тогда мать сполна могла бы удовлетворить свою жажду задавать банальные вопросы и втолковывать по сто раз очевидные истины. Скомкал разговор, прикрывшись работой, и вызвонил Меррис.

— Эй, покажи хоть свою новую стрижку, беглянка!

Она отвечала ворчливо, но не без удовольствия. Такие дамочки любят, когда есть на кого ворчать. Сегодня она была занята — а, может, просто набивала себе цену. Завтра тоже. А вот в воскресенье…

— Ну так и быть, приезжай, — сухо согласилась она. — Только не вздумай заходить со мной в один лифт.

— Тогда оставь консьержу магнитку, золотко. Сам приеду, сам припаркуюсь, сам буду чертовски галантен — тебе понравится.

Сдавленное фырканье в трубке знаменовало её сомнение. Но согласилась.

Воскресенье, воскресенье… Отличный день и для пари, и для следующего пункта по списку.

Новая лестница приятно порадовала: вмонтирована на совесть, будто стояла здесь ещё до постройки дома. Тяжёлая, мощная.

Подвал тоже преобразился, стал как будто больше размерами. Белые стены, зеркально глянцевый чёрный пол и потолок. У дальней стены Ривз ковырялся в розетках и дёргался так, будто его непрерывно шибало током. На самом деле, он всего лишь слушал какое-то японское техно.

— Навигатор обновил?! — гаркнул Блэк ему в ухо, подкравшись и аккуратно выдернув наушник — как затычку из ванны, даже со схожим хлюпом.

От неожиданности Томми подскочил на добрый метр в высоту, даром что из положения лёжа.

— Босс, — пропищал он, — у меня слабое сердце… Но, в общем, да — отрапортовал он, видя, что босса такие подробности трогают мало. — Пришлось повозиться с конвертацией, но всё на месте, файл к файлу. Там по некоторым позициям…

— Я не спрашивал детали, — оборвал его Блэк. — Очень хорошо. Снаряжение мне заказал?

— Да. Полный фарш!

— Показал бы я тебе полный фарш… — протянул Блэк. — А теперь скажи-ка мне, у тебя уже есть планы на воскресенье?

Томми помотал головой, состроив скорбную мину и сморщив подбородок, который стал походить на вяленый инжир.

Алан сграбастал его плечо, потряс, как пилот Формулы-1 бутылку шампанского.

— Ответ неверный, Ривз. Воскресный денёк прекрасен для семейных чаепитий, — промурлыкал он (попомнив недобрым словом прошлую неделю), — долгих прогулок после утренней службы, чуть скомканных романтических вечеров — ведь завтра рано вставать — и, конечно же, покушений на предметы искусства из частных коллекций. Ближе к делу: послезавтра нам с тобой предстоит совершить проникновение со взломом. Угадай, кому уготовано более чувственное?

— Явно не мне, — нервно хихикнул Томми. — Я на такое не подписывался.

— А вот и нет, мой юный падаван — или как там у вас, нердов, это звучит. Экспозиция такова: пока я и мисс Меррис предаёмся запретным материям в спальне номер один, также известной как будуар хозяйки, ты, Томас, проникаешь через главную дверь — коридор — гостиную в спальню номер три, также известную как хранилище чудищ модерна. Каждый из нас, по сути, осуществляет кражу со взломом без взлома, поскольку у обоих есть ключ. Мой — при мне. Твой — завезу тебе позже. Но что касается хранилища, здесь ты сам за себя. Справишься с этим красавцем?

Блэк протянул ему телефон с фотографией кодового замка. Томми даже не глядя облегчённо фыркнул.

— Спрашиваешь! Я уж думал, там контроль по отпечатку пальца или радужке глаз. А это — детсад.

— Замечательно. Как раз по тебе игрушка.

Томми обиженно насупился.

— Да ты мог бы и сам его взломать.

— Предпочитаю женщин, — парировал Блэк. — В отличие от замков, они взламываются с удовольствием.

Пятница выдалась напряжённой. Так часто бывает: клиенты, партнёры, стажёры гоняют балду всю неделю, а к концу вдруг подрываются выполнить всё и сразу. Вдобавок назначили экстренные внеплановые слушания. Книжки в офисе было уже не почитать, хотя обе доставили без проволочек. Приходилось мотаться по пробкам: контора — другая — суд — Сити — Гринвич, где одно чёртово место для парковки пришлось искать минут двадцать.

Но сегодня это было особенно в кайф.

Не хорошо. Не приятно. А именно в кайф.

А всё оттого, что едва Алан Блэк, вооружившись отвёрткой, прикрутил мультимедиа блок, залатал панель, сел за руль и повернул ключ в замке зажигания, его feline ожила. И ласково, с кошачьей ехидцей поведала:

Связь со спутниками установлена. Осталось наладить связь с реальностью.

— А, дорогуша, предлагаешь спуститься с небес на землю? — уточнил Блэк, забивая адрес в Челси (не потому, что не знал, как туда проехать, а чтобы испытать навигатор).

Маршрут построен. Только, Ал, тебе действительно туда нужно? Точно не справишься без меня?

Губы сложились в одну из самых тёплых улыбок.

Весь день Элеонора вела его по знакомым дорогам, предупреждала о камерах и скоростных ограничениях, о дорожных работах и пробках. Ласково, с юмором, в выражениях, ставших крылатыми для них двоих. Чёрт пойми эту женщину, думал Алан. Небось ещё с августа готовила сюрприз, а теперь взяла и ускользнула. Впервые ему стало жаль, что удалил то голосовое.

А главное, Ал, не болтай за рулём по телефону. Даже если я тебе звоню.

— Как бы не так, — возразил он и набрал своего детектива — который, похоже, мышей не ловил.

Нет, мышей он ловил, и успешно. Подтвердил догадку заказчика и сообщил, что его жена купила билет в Мехико на следующую неделю и забронировала отель. Переслал данные.

«Ну, я не я, — пообещал себе Алан Блэк, — если не смогу вылететь в Америку в последних числах октября».

И вновь отправился в Сити, чтобы лично заглянуть в The Gherkin и оставить небольшую, но значимую посылочку.

А вот Нале он так и не позвонил. Не забыл, просто замотался по делам — в Bench & Charter ещё как на заказ ожидали премьера. Грех было не воспользоваться случаем и не остаться на ужин. С самим премьер-министром так и не удалось вступить в диалог, не считая пары дежурных фраз, но зато с одним толстячком из его свиты продуктивно обсудили рост конкуренции среди судоходных компаний ввиду избыточного предложения на рынке.

Уже ближе к ночи он написал ей, что позвонит завтра.