Лёгкое Топливо

Сцена 51. Друзья Дороти

Суббота, 22 октября 2016 года

Ираида размешивала мёд и молоко, царапая ложечкой по фарфору с таким аристократически шкрябающим звуком, что даже скулы сводило с изяществом.

— Знаете, синьор Блэк, когда мужчина опаздывает на чай, я предполагаю одно из трёх: он был с женщиной, с оружием… или с тайным агентом. В вашем случае, боюсь, вы воспользуетесь всеми тремя оправданиями.

Алан поднял взгляд от чашки, расписанной синими розами: Гжель, русский фарфор. Нынче контесса, что называется, зрила в корень. Как ей всегда это удавалось? Можно списать львиную долю женской интуиции на осведомителей, но Алану казалась странной мысль, что дама в летах завела моду следить за ним.

— О ком из трёх вы желали бы услышать в первую очередь, контесса?

— О том, кого подскажет ваше благоразумие.

Вызов. Благоразумие подсказывало элегантно укрыть детали — но если уж эта матрона имела обыкновение выпытывать секреты своими методами, не было смысла юлить.

— Начнём, пожалуй, с оружия, чтобы обо мне не думали превратно. Не отрицаю, я умею обращаться с радикальными средствами защиты и нападения, но я, в первую очередь, юрист. Наше оружие — гибкий ум, внимание и контроль.

— И язык без костей, — добавила Ираида, пробуя чай. Только она могла произнести избитую фразу так, что сниженная речь становилась достоинством, а не упущением. — Так кто же на сей раз оказался в центре вашего внимания, синьор Блэк?

Тот задумался, скользнул взглядом по белоснежной скатерти в пионовых кластерах в стратегических уголках: не то минимализм, не то локальные излишества, перекраивавшие гармонию на свой лад.

Им накрыли на двоих рядом с оранжереей, где госпожа Ван дер Страпп выращивала свои не менее пышные пионы — слоёные, складчатые, напоминавшие… в общем, то, что и должны напоминать мужчине. Уж не за это ли контесса их тайно любила?

Скоро должны были объявиться и другие гости, а вечер расцветиться огнями и перерасти в аристократическое торжество, празднование нового начинания. Но Блэк (даже припозднившись) появился заблаговременно — чтобы лично ознакомиться с документами, поставить несколько подписей и, разумеется, переговорить с новой судовладелицей с глазу на глаз.

Вот только говорить она порывалась на угодные ей темы.

Что же. Алану не жалко.

Денёк у него выдался суетной, как и положено субботе после взмыленной пятницы, когда ни черта не успеваешь, и к тому же не по своей вине. Замотался в Канэри-Уорф, где один из брокеров слишком уж лихо пытался впарить схему, согласно которой груз внезапно «теряется» при переходе через Ла-Манш. Алан слушал, вежливо улыбался, но мысленно заносил фамилию в чёрный список.

Потом — полиция, вслед за ней — SFO. «Let's see how Serious is your Fraud» [1], — бормотал Блэк по привычке, проходя в массивные стеклянные двери под дорическими колоннами в три этажа и краем глаза отмечая, что трепыхание канадских флагов на ветру весьма соответствует октябрьскому настроению. [2]

Сторонние аудиторы к этому дню уже вовсю разобрали траст по косточкам накладных, по жилам связей, по кровяным тельцам бухгалтерских отчётностей. И, как Алан не без удовольствия убедился, свели ключевые зацепки в нужную точку. Он подбросил им ещё документов, будто в паровозную топку, и скромненько удалился.

Сделал всё что мог? На сегодняшний момент да.

Тогда он достал телефон, намеренный связаться с Налой.

Но не успел.

Его опередил звонок с незнакомого номера — зарубежного, что придавало остроты.

Женский голос на другом конце звучал вельветово резко, словно бензопила, кромсающая плюшевые игрушки. Шведский акцент добавлял ему исключительно смертоубийственных нот.

— А, валькирия. — Губы расплылись в улыбке, рука невольно поправила ворот рубашки. — Как всегда, само очарование. Чем обязан?

Его любезное расшаркивание было прервано холодной бранью как минимум на четырёх языках. Напоследок собеседница вбросила адрес и отключилась.

Что уж тут скажешь? Когда на связь выходит союзница и агент Must [3], приходится ехать по адресу, не задавая вопросов. Вот только чего она так разругалась?

Подумаешь, Алан слегка поцапался с SFO, а ей именно сейчас приспичило обратиться к этим ребятам, чтобы раскрутить схему с русскими игроками, прикрывшимися британским фасадом и закупающими оборудование для «океанографических исследований в Балтийском регионе». Подумаешь, при упоминании океанографии она сделала паузу и насвистела как умела Yellow submarine. [4] Подумаешь, стокгольмское начальство крайне недовольно и уже проводит кабинетные зачистки в целях повышения эффективности работы спецслужб — а Блэк единственный, кто мог бы позволить ускорить расследование. И подумаешь, в конце концов, что она связывалась с Элеонорой, а та плакала и божилась, что глаза б её не видели больше этого Блэка ни за что, никогда.

— С Элли я сам разберусь, — кое-как вставил Блэк, — а остальное давай сюда.

Теперь он, заглянув на всякий случай домой и переодевшись попроще, ехал по неизвестному адресу в лондонскую глушь и препирался с навигатором.

Ал, снижай скорость. Здесь тебе не Формула-1.

— И без тебя знаю.

Через сто метров камера. Улыбнись!

— Как-нибудь в следующий раз, девочка.

Въезжаем в туннель. Постарайся не заблудиться в темноте своих решений.

Это он даже комментировать не стал, только оскалился.

По курсу пробка. Придётся немножко задержаться. Только не ворчи.

— Вот ещё.

Заприметив обещанный затор впереди, он свернул в боковой переулок с односторонним движением. Прямо под кирпич, разумеется. На возмущение механической Элли ответил, что пусть она лучше валькирии жалуется. Тоже мне, нашла заступницу!

— Вы мне обе с две тыщи седьмого осточертели!

Осталось всего триста метров, Ал, — заявил навигатор двадцать минут спустя. — Будь добр, не соверши глупость на этом последнем участке.

К тому моменту, как она договорила, Блэк сократил обозначенное расстояние вполовину и рыскливо вертел головой в поисках места для парковки. В этой части города он бывал редко.

Кое-как воткнулся последним прямо перед знаком «Остановка запрещена», напоминавшим в свете последних событий норвежский флаг набекрень. Сверился с адресом в голове, в навигаторе.

Вышел на улицу, отгородившись зонтом от моросящего непогодья, прошёл метров двести, свернул в квадратную арку с кошачьим душком.

Кафе. Кафе, чёрт его побери!

Но что поделать, зашёл. Стряхнул с чёрной кожанки хаотичные капли, опустил зонт в чугунную подставку, раскрашенную во все цвета радуги. Кое-кто из завсегдатаев не поступал бы столь опрометчиво: опрокинутое в это литьё имущество вмиг становились общественным достоянием. Но блэковский зонт перенял от хозяина бесценный навык не даваться в руки кому попало и создавать вокруг себя зону харизматичного отчуждения. Он притягивал взоры классической чернотой парусины и игрой света на резьбе рукояти, но не вызывал никакого желания прикасаться к нему. Словно признанный музейный экспонат, трогать который — кощунство.

Осмотрелся. Будто в полиции и в Риджентс-Парке [5] объявили день открытых дверей для агентов под прикрытием: вся кофейня полна сотрудников без униформы. Что ни фигура, то въедливый взгляд и напряжённые плечи. А у парочки — тактические ремни под одеждой.

Как это понимать, а?

«Блэк тоже сегодня в штатском», — усмехнулся он. Причём настолько в штатском, что вместо обычного чёрного кофе заказал пошлый латте и не удержался от того, чтобы подмигнуть бариста.

Зря он, должно быть, так поступил: вдохновлённая девчушка нацедила ванильной пенки и ловко изобразила на охровой глади сердечко. Слишком ровное и красивое, чтобы бездушно смазывать живопись ложечкой. Слишком слащавое, чтобы добавить солидности облику. Теперь он сам себе казался смешным. А впрочем… прикрытие идеальное.

Хотел опрокинуться, как обычно, в дальнем углу, но некто с не менее параноидальными наклонностями (если судить по тремору рук и глазам навыкате) уже его опередил. Остальные столики по периметру тоже, как назло, заняли. Пришлось сесть спиной к залу и наблюдать за посетителями в ребристом отражении сахарницы из нержавейки.

И тут появилась она — хвост метёлкой и белой метелью, нордический взгляд. Безошибочно узнала его со спины по небрежной спутанности волос и привычке их поправлять лёгким жестом. Не мешкая, не утруждая себя заказом, села напротив.

— Что у тебя за лицо, Блэк? Устроился ночным таксистом или просто стареешь под давлением собственной харизмы?

Он повёл бровью, не поднимая головы, и медленно, бесшумно отпил из чашки.

— А ты, значит, явилась аж из самой Швеции раздавать диагнозы без лицензии?

— Нет, всего лишь заглянула полюбопытствовать, как выглядит юрист, в очередной раз совративший справедливость и живущий теперь с алиментами в виде подписки о невыезде.

Алан чуть улыбнулся. Уголком рта, где, как он чувствовал, остался молочный след.

— Вот как? Что ж, не скрою: грешен. Но, согласись, я сделал это со вкусом.

Она, сжав губы, кивнула:

— Да, и влачишь теперь груз последствий, как эту кожанку на плечах. Дорога, чтобы выкинуть. Скомпрометирована, чтобы продать.

— Давно ты в наших краях? — перебил Блэк.

— Недавно и проездом. Спонтанно, можно сказать. Послушай, Ал, у меня мало времени. Тебя очень серьёзно прижали за нехорошее поведение?

— Эти парни только называются серьёзными, — фыркнул тот, бросив косой взгляд на сахарницу. — Скажи, что это за местечко и почему у меня ощущение, будто Пятёрка проводит турслёт?

Фрея проигнорировала вопрос, раздув ноздри в ожидании ответа.

— Ну, хорошо, я почти вышел сухим из воды. На следующей неделе должен реабилитироваться, если всё пойдёт по плану. Но ты… знаешь, ты появилась в самое подходящее время! Теперь я не только отряхну перья, но и взлечу. Подброшу им крупную рыбку! Если ты правда уверена, что кто-то подглядывает за большими дядями на большой глубине. Впрочем, вуайеризм или нет, у русских всегда окажется рыльце в пушку — уж это-то я усвоил. Рассказывай, что там у тебя.

— Всё на флешке.

— Хм, а ты не могла привезти её напрямую на Cocksucker street? Сэкономила бы мне время, и не пришлось бы добираться в эту глушь.

— Нет, не могла. Данная информация на настоящий момент непрезентабельна.

Алан сузил глаза, понизил голос.

— Обожаю, когда ты переходишь на канцелярит.

В этот момент зазвонил телефон: надо же, Нала. Сама решила набрать.

— Я приму, — и в трубку: — День добрый! Рад тебя слышать, как раз собирался звонить (добавил мысленно: если бы не валькирия). Я, правда, чёрт знает, где и чёрт знает, когда освобожусь. Но подъезжай, если хочешь — тут, вроде, недалеко от метро (кажется, Элли что-то такое вещала по бортовому компьютеру: дескать, станция в паре кварталов, почему бы тебе не спуститься в подземку и не отбросить понты).

Вопросительно взглянул на Фрею, прочитал название станции по губам, вслед за ним — непечатное слово. Его произносить не стал. Пообещал, что дождётся, и дал отбой.

Вопрос, кто такая, проигнорировал… бы, если не знал бы наверняка, что Фрея Линдгрен, его давнишняя знакомая и действующий агент шведской разведки, найдёт это крайне подозрительным.

— Стажёр. Занимается оформлением первого настоящего контракта. Нервничает, аж по выходным звонит. Знала бы ты, как они мне надоели!

(— Ты со всеми стажёрами спишь?

— Нет. Только с красивыми.)

Алан сам не знал, что заставило его проиграть в уме этот мысленный диалог. Как-то само зазвучало, да ещё абсолютно не к месту. Валькирия таких вопросов не задавала, она была выше сплетен и пересуд.

— Понятно. Когда сможешь просмотреть материал?

— К понедельнику, уже к открытию офиса будет готово. Сейчас на выходных мало что можно решить, да ты и сама это понимаешь. Либо мы смотрим прямо сейчас — если есть, на чём.

— Есть.

Фрея достала ноутбук, жестом велела подвинуться.

— И всё же, что это за притон? — попробовал разузнать Блэк ещё раз, вдохнув аромат её кожи и дезодоранта — духами Фрея не пользовалась.

Валькирия обернулась, наморщила лоб. В её серых глазах промелькнуло что-то слишком уж нечитаемое.

— Ты сам-то как думаешь? Ал, ты название видел?

Он покопался в памяти, мельком взглянул на витрину.

— Friends of Dorothy. И? Я что тебе, Волшебник страны Оз, всех друзей Дороти по именам знать?

— Наивный маленький Алан. Это же гей-кафе. [6]

— А. Ну правильно, вам, шведам, виднее.

Теперь ему стало как-то очень неловко. Масляные глаза, наблюдавшие за его линией плеч — это не плохо замаскированная слежка, а особый интерес. Форма одежды как у нерадивых агентов, изо всех сил пытающихся влиться в толпу — особый код. Десерты словно из каталога «Дети детей цветов». А ещё это сердечко на латте… чтоб его…

И он однозначно не хотел знать, что именно принял за тактические ремни под одеждой.

Алан взял ложечку и в тот же миг взбаламутил пенку, затем вовсе допил кофе до дна. Фрея спокойно наблюдала за этими милыми попытками скрыть смущение — но явно смаковала каждую секунду его дискомфорта.

А ещё он пригласил сюда Налу… Вот это будет номер.

Впрочем, решил для себя Алан, нет ничего удивительного в том, что он неверно считал сигналы. Как ни крути, что копы, что агенты Пятёрки — те ещё пи…

Его размышления прервал рисунок на экране: что-то жёлтое, фрейдистски вытянутое, да ещё и в разрезе. И с пропеллером на остром конце.

— Это и есть твоя Yellow submarine?

— Нет. Русский атомный подводный беспилотник, введён в эксплуатацию в этом году. Наши игроки закупают для них оборудование через литовскую контору и британскую фирму-прокладку: ну, стандартная схема — вот, смотри. — Фрея пролистала регистрационные документы, ордера, накладные. — Оборудование официально отправляется в Литву для «морских исследований». Кое-что даже используется по назначению. Остальное перегоняется в Калининград; что там с ним делают, можешь домыслить сам. Это нас не волнует, им займутся другие подразделения. Конкретно наша цель — вскрыть нелегальную цепочку поставок через Британию. Чисто деньги и фирмы.

— Понял. — Алан уже развернул к себе ноутбук и принялся набирать удобоваримый сопроводительный текст. — Как там называется эта беспилотина?

— Клавесин-2Р-ПМ. Официально — опытный образец аппарата, реально — сам понимаешь.

Блэк продолжал печатать, изредка задавая наводящие вопросы. Доказательная база? Ага, вижу. Нет, это не аргумент, переформулируем.

Час и три чашки кофе спустя он удовлетворённо цокнул языком и выдернул флешку, как взломщик — отмычку из покорённого замка.

— В понедельник как только, так сразу, — бросил он скороговоркой, копируя манеру валькирии, когда та волновалась. — Можешь торопиться дальше. Я пойду разузнаю, где там заблудился мой стажёр. Глаз да глаз!

Вышли покурить. Пару минут синхронно дымили, не прерывая молчания, затем Фрея откланялась.

— Будем на связи, валькирия. В следующий раз хоть предупреждай, где планируешь пересечься…

Развивать мысль не стал, предпочёл очередную затяжку. Минуту спустя сменил бычок в руке на мобильный, скоординировал Налу, как добраться сюда. Ей как раз оставалась одна остановка.

А что, пускай полюбуется на приятелей девочки Дороти. Кофе здесь готовят отменный. И бариста — милашка.

[1] Let's see how Serious is your Fraud — Давайте посмотрим, насколько Серьёзно ваше Мошенничество. Фраза, брошенная вскользь и обыгрывающая название структуры (дословно): «Управление по борьбе с серьёзным мошенничеством».

[2] В том же самом здании на Cockspur street расположено посольство Канады.

[3] Must: аббревиатура от «Militära underrättelse- och säkerhetstjänsten» — служба разведки и обеспечения безопасности (шв.)

[4] Yellow submarine — «Жёлтая подводная лодка», одна из самых знаменитых песен The Beatles. В данном контексте это неочевидный намёк на то, что русские, на самом деле, запасаются оборудованием для слежения за шведскими подлодками.

[5] Алан Блэк знает, что штаб-квартира MI5 располагается в здании Темз-Хаус, в районе Миллбанк, но не упускает случая пошутить про себя в рамках канона серии Slough House, где офисы MI5 находятся в Риджентс-Парке.

[6] Friends of Dorothy — Друзья Дороти. Кодовая фраза, эвфемизм для представителей ЛГБТ, по которому в Европе и Америке они распознают друг друга в максимально деликатном ключе, чтобы никого не задеть.