Лёгкое Топливо

Сцена 53. На высоте

Воскресенье, 23 октября 2016 года

С утра пораньше прибыл Ривзов «полный фарш», и Томми, посвистывая как мальчишка, подключал оборудование, устанавливал ПО (не какой-то там Windows, конечно же, но с условием, чтобы босс тоже мог в нём разобраться) и потихоньку расправлялся с бутылочными слониками. Третьего Алан выхватил у него из рук, брезгливо понюхал и со словами: «Довольно» наклонил над раковиной, наблюдая страдание и боль на лице.

— Ладно, щажу, — и вернул Ривзу пиво. — Как закончишь, пробей мне вот этот автомобильный номерок и занеси досье. Я пока что отъеду.

— Куда?

Не его ума дело. В шиномонтаж, в Crockett & Jones, за новой обувкой — и себе, и машинке. Затем за ключами и за getaway vehicle [1]. Ну, Алану нравилось так говорить. Не по подземке же Томми потащит статуэтку за пять миллионов — и уж тем более не в блэковском внедорожнике.

Алан позвонил Поппи, предупредил, что вечером появится на автомобиле поскромнее: дескать, «Ягуару» меняют резину (что вовсе не ложь). Та морозилась по традиции, затем разморозилась, насмешливо сопела в трубку, просила завезти годный тортик. Блэк не стал уточнять, имеет ли «годнота» отношение к сроку годности, или за ней кроется что-то более сакральное.

Попросил владельца знакомой кондитерской испечь что-нибудь мягкое, рыхлое, с миндалём и с изъяном. Чтобы сохранить ауру домашней кулинарии от не слишком искусного, но старательного обывателя.

Дома обменял у Ривза ключ от квартиры на запрошенные сведения.

Ничего выдающегося: Дин что-то там — вик, менеджер среднего звена на синем Ford Focus RS. Живёт с подругой в Ротерхайте, обедает с недругами на Суррей-Докс, красуется почём зря. Черный пояс по каратэ… купленный вместе с кимоно в китайском универмаге (Ривз даже чек откопал). Американский бульдог. Детей нет. В анамнезе мелкое превышение скорости, эпизодическое хамство кассирам, раз — оскорбление должностного лица при исполнении (извинился). Фото с камер — парковка в неположенном месте, разговоры по телефону во время вождения, распитие энергетиков (не нарушение, но никто не мешает подретушировать этикетку). Всё такое разрозненное, но меткое, если собрать в один сноп и отправить, куда следует: в полицию, страховую, работодателю. Кто любит понты и невнимателен к окружению, того настигает не шальная пуля, а собственная самоуверенность.

А бонусом Томми откопал фотографии этого кадра в полной выгулочной амуниции своего бульдожки на форуме фриков со странными фетишами.

— Я думаю, — мягко произнёс Блэк, — его подружке пойдёт на пользу эта информация. Знаешь, я за прозрачность и честность в отношениях.

Ривз не стал это комментировать, но снимки отослал. Как и другие, с сопроводительным текстом от Алана.

Чем дело кончится, Блэку было неинтересно. Пусть он так и не узнает, что Дину поднимут тарифы на страховку, что ему придёт пачка штрафов, понизят оклад, а с подружкой придётся долго, изобретательно объясняться. Ему это знать и не требовалось. Свою часть дела он выполнил.

Он повернулся ещё раз перед зеркалом. Знал, что выглядит прилично, и не хотел в этом вновь убедиться, только полюбоваться. Чёрные хлопчатобумажные брюки, белая рубашка с коротким рукавом, новые лаковые ботинки — ничего лишнего. Готов покорять горизонт.

Томми, не в пример ему, выглядел так, словно его провернули в стиральной машине, плеснув вместо воды бензину, и теперь держали прямо перед зажжённой свечой. Он трясся, и мямлил, и путал слова — и Алан позволил ему принять пинту в качестве анестезии.

— Сущая ерунда, — говорил Блэк. — Добираешься до Слона плюс-минус к полуночи, поднимаешься на этаж, проникаешь в квартиру, в хранилище, берёшь статуэтку, уходишь. Автомобиль на подземной парковке, ключ в бардачке. Куда проще?

Он повторял это уже в третий раз, с такой холодной яростью, что Ривз понял задним умом, что четвёртого раза не будет. Печально кивнул, преисполненный трагизма бытия, но пообещал быть на высоте.

— На высоте или нет, просто будь.

На высоте надлежало быть Алану. Или на том, что там Меррис почитает за высоту. Играть нетипичную роль, но довольно занятную.

Это, конечно, не контесса Ван дер Страпп с её аристофидером, в чьей компании требуется держать марку — но всё же он подготовился на совесть.

Поднялся в лифте — в одной руке красный мак (не без труда раздобытый в теплице), в другой — коробка с миндальным тортом. Неудивительно, что он не смог себя защитить, когда Меррис, распахнув дверь, потянула его внутрь за галстук.

Так и знал, что надо было прийти без него, по-простому.

С другой стороны, подобный приём подтвердил, что Алан на верном пути. Чуть меньше, когда она шлёпнула его по лицу. Ещё меньше — когда прошипела, что в лифте есть камера, и что она в любой момент может раздобыть запись и отослать её в правоохранительные органы. И что он, Торн, поплатится.

— Уже на шаг впереди, — торжественно объявил тот и, вручив ей наконец мак, достал флешку из внутреннего кармана. — Вот, держи свою запись для коллекции фильмов, будоражащих кровь и фантазию.

Пояснил, что подкупил лифтёра после её судорожной эскапады — и чтобы Поппи имела в виду: персоналу нельзя доверять. Легенда, конечно: запись добыл Томми, для личной коллекции Блэка (а заодно чтобы изучить здание перед вторжением) — но качество оказалось столь превосходным, что Алан захотел поделиться.

Флешку она не взяла, тогда Алан сам понёс торт на кухню, а по пути вставил её в ноутбук, довольно кстати оставленный на диване.

— Не бойся, — обронил в ответ на возмущение хозяйки, — она не заразна. Если не считать навязчивых мыслей, вызываемых просмотром её содержания.

Что поделать: пришлось взглянуть на контент. Вся палитра эмоций отразилась на миловидном лице сквозь слой пудры и тонального крема. Разрозненные, противоречивые, они складывались в гримасу отторжения, призванного служить фасадом для затаённого влечения. Алан меж тем напомнил, что ещё со времён Древнего Рима к зрелищам полагается хлеб.

Был и хлеб, и жареный цыплёнок на ужин — с чесноком, розмарином и перцем. Были зловеще чёрные маринованные грецкие орехи и голубой сыр. Было французское полусухое, на которое хозяйка чересчур налегала, и джаз без слов, и пятно на салфетке, напоминавшее свиной пятачок. Был разговор, никуда не ведущий, и язык жестов, приведший уже куда следует.

— Ну, — сказала она после ужина, — чем займёмся?

— Будем перемывать кости клиентам с начальством. Здесь, или где-либо ещё на твой выбор.

Выходить из дома сегодня Поппи была не намерена, а вот выбор темы поддержала обеими руками и долго рассказывала о топливных перипетиях, о партии керосина, который так и не удалось закупить по выгодной цене, поскольку Terk Oil иссушил все счета, вложившись в российские нефтепродукты: партнёры прочили снижение экспортных пошлин, а по факту они так и остались, как были, что сказалось на ценах. О растяпе-бухгалтере, допустившем ошибку в отчётности — он предупредил по электронной почте, но письма у них никто не читает, и вообще… А комплаенс, а что комплаенс? Он-то тут не у дел, но обязан пинать и за то, что поверили русским, и за несоблюдение zero email. Не потому, что это его ключевая сфера деятельности, а потому, что шеф так сказал. Он-то держит её отдел за такую цепную полицию нравов, которую, чуть что не так, можно вздуть — а она уже будет кошмарить нижестоящие звенья. А ещё, знаешь, арабы…

Алан знал. Что не знал, то делал вид, что знал. Изредка вклинивался с сочувствующим лицом и уместной цитатой рангом чуть выше мудростей Инстаграма. Рассказал пару баек от нефтетрейдеров, чьи дела вёл — в общих чертах, изменив имена и локации.

— Словом, все беды от денег, — подытожила Меррис. После четвёртого бокала это звучало уместно, обычно именно такие реплики проскальзывают на данной стадии: уже не «Давайте ещё по чуть-чуть», но и пока что не «Ты меня уважаешь?»

Значит, дошла до кондиции. Значит, довольно вина.

— Почти, — согласился Алан. — Знаешь, как говорят? Где деньги, там секс. Где секс — там проблемы. А где проблемы… там — я. Люблю, когда всё по порядку.

Ей совсем не обязательно было знать, что это всего лишь дополненная цитата из второго романа Мика Херрона, который Алан почитывал перед свиданием. Да и откуда бы Меррис догадалась?

— Вот как? — Она насмешливо сложила губы сердечком: точь-в-точь Сальма Хайек. — Тогда позволь спросить, Торн: ты появляешься, чтобы решить эти проблемы или чтобы их усугубить?

— Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Что для одного решение, для другого — усугубление. А ещё бывает так, — добавил он, снизив голос и добавив опасных ноток, — что я и сам — проблема. И тогда берегись!

Она рассмеялась. Хотела, по-видимому, возразить, затем что-то припомнила и согласилась.

— Да уж, с тобой вечно какие-то проблемы. Ты странный.

— Именно поэтому я до сих пор здесь. Тебя это интригует и привлекает. Обыденное ты метёшь прочь из жизни метлой. А я… возвращаюсь.

— Понять бы, зачем!

Она поднялась, покрутилась на каблуках — не шатко, устойчиво. Значит, почти не пьяна. Хорошо.

Алан встал вслед за ней, показал пару па — как это должно выглядеть, если уж кто-то завёл невербальную речь о танцах. Приблизился, провёл даму по комнате в выбранном ритме — это было не так уж и просто с её сопротивлением, всё равно что управлять автомобилем, не сняв с ручника.

Ручник предстояло нащупать.

— Стрижка тебе идёт, кстати. Каре на ножке: дерзкое и непокорное, под стать гордой Поппи.

Та расцвела чуть не маковым цветом, но и виду не подала.

— Наконец-то заметил. Я уж и не ждала.

— Нет, ждала. А заметил я сразу. Просто каждому жесту и фразе — своё идеальное время.

Блэк аккуратно протянул руку, провёл по её волосам, превосходно уложенным и зафиксированным лаком, но на ощупь совсем неживым. Меррис положила ему руки на плечи, поднялась на носках, дотянулась до губ. Он оставался неподвижен. Была особая сладость в том, чтобы не отвечать на поцелуй, особенно когда женщина пробовала ещё, полагая, что это шутка.

Наконец Поппи оторвалась от него с недовольным лицом, и нахмурилась ещё больше, увидев насмешку в глазах.

— Значит, решила убрать все толкования, а? Сразу к делу, без сносок и отступлений. Что скажешь, согласно закону это ещё домогательство или уже насилие? Как на это смотрит HR?

— В моей организации я отвечаю за комплаенс, — строго ответила Поппи. — Поэтому у меня есть определённые преимущества.

— А. Так и запишем: злоупотребление служебным положением. Профсоюз будет уведомлён.

Меррис воздела глаза к потолку и схватилась за голову.

— А может просто потрахаемся? — предложила она. — Без всей этой корпоративной чепухи.

Алан поморщился. Не от выбора глагола, хотя и признавал, что подобные словечки обитали куда чаще вне его юрисдикции. Скорее, от этого самого «просто». «Просто» для него никогда ничего не бывало.

— Да, — сказал он наконец, — такой вариант не исключён. Можно и просто. По-быстрому. Ни к чему не обязывающе. Ноги на плечи, руки на бёдра. Но скажи мне сама, разве ты именно этого хочешь? Чтобы было всё просто? Зашёл — и вышел? Чтобы я не смотрел на тебя так, будто знаю лучше тебя самой, как тебе нравится? Чтобы не делал в точности так, что реальность двоится в глазах? Чтобы воздух не дрожал и не раскалялся от напряжения? Чтобы… — он подбросил ещё несколько литературных штампов, снабдив каждый по случаю уникальным звучанием, и не без удовольствия наблюдал за тем, как меняется её дыхание. Отступил на полшага, будто предоставляя ей выбор, и наконец уточнил: — Ну так что?

Их прервал джазовый рингтон смартфона. Поппи ничего не сказала, хотя в уголке губ явственно читалось: «Кого чёрт надоумил трезвонить в такой час?!» — но вызов приняла, отпрянула к окну.

— Смит? Это могло подождать до завтра?

В трубке сбивчиво забубнили. Бубнили долго и настойчиво, трижды сбиваясь с ритма, дважды — по её настоянию — начиная сначала.

— И что теперь? Скажи, мы к этому не причастны.

Бубнёж сорвался в истерику.

Блэк не стал дожидаться, чем кончится этот спектакль. Подошёл сзади, положил ей руку на талию — твёрдо и властно. Другой рукой взял телефон, нажал на отбой, включил беззвучный режим и швырнул гаджет за спину. Тот с глухим стуком ударился об пол, приземлившись, по всей видимости, на ковёр.

— Это был важный звонок, между прочим, — заметила Поппи, порываясь ускользнуть из объятий.

— Чепуха. Сейчас я покажу тебе, что действительно важно.

Или не прямо сейчас, но покажет. Алан мельком взглянул на часы, затем на синеву зарождавшейся над городом ночи. На смог-туман-облака — что-то серое и неравномерное. В Лондоне звёзд, как правило, не видать — даже с тридцать первого этажа небоскрёба. Особенно в октябре.

Но сегодня, так уж и быть, Алан Блэк позволит ей их увидеть.

Прежде чем обмакнуть её в бездну.

[1] Getaway vehicle — дословно: транспортное средство для побега. ТС, которое используется преступниками, чтобы быстро и незаметно скрыться с места преступления.