Лёгкое Топливо

Сцена 28. Бутылочка Брунелло

Pretentious little shack,

Pretentious Jag.

Sounds like we’re just one syllable away from something inappropriate —

Like «shag»… [1]

В лифте, по пути наверх, они стояли рядом. Он смотрел в зеркало (с виду, на себя, — в действительности, изучал кабину в отражении), она — на свои туфли. Ни один не комментировал плавность хода. У таких лифтов один существенный плюс: они не трезвонят на всю округу, оповещая о смене этажей. Просто привозят на высоту назначения.

— Претенциозный домишко, — обронил Алан Блэк, нарочно употребив жаргонное словцо.

— Претенциозная тачка, — парировала она, до этого ни словом не обмолвившись о его «Ягуаре», но тем не менее внимательно оглядев машину со всех сторон и сморщив губы.

— О, да, мы друг друга стоим.

Они рассмеялись. Оба напоказ, не от чистого сердца, оба лишь на короткий миг.

Створки лифта бесшумно разомкнулись, и Алан уловил в их движении неохоту: так отпускают ценного заложника, когда выбора не остаётся.

— Это всё? — спросил Блэк.

— Тебе и этого мало?

Они стояли у окна, которое начиналось вровень с полом и заканчивалось где-то в районе облаков. Стекло было холодное, но не мертвецки, будто в склепе, скорее — отчуждённо, как в автобусе, чей водитель не спрашивает, куда направляются пассажиры.

Тридцать первый этаж. Не так уж высоко, но достаточно, чтобы улицы внизу выглядели чужими. Деревья казались мохнатой неопознанной формой жизни, паразитирующей в городской среде. Машины — ошибками моделирования, сгруженными в час пик.

Сердце Лондона билось ровно: тонкая рвань облаков, рассеянный смог. Внизу — ломаный лес крыш, по касательной орошаемый дождём, и светлячковая азбука Морзе.

— Неплохо, — сказал он, — для временной резиденции или укрытия.

Она усмехнулась.

— Даже не знаю, займут ли это здание целиком. Месяц назад отпраздновала новоселье: тогда небоскрёб казался пустым, как отель в нетуристический сезон. Сейчас мало что изменилось, только добавилось чувство, что всем жильцам сообщили о срочной эвакуации, а в мою дверь запамятовали позвонить.

— Иллюзия. Большую часть квартир, по слухам, выкупили ещё на этапе котлована. С какими целями — мы никогда не узнаем. Лондонские правила. Тут даже зеркала — двусторонние.

Поппи прислонила ладонь к стеклу.

— Думаешь, выдержит, Торн?

— А ты хочешь проверить?

Она пожала плечами.

— Иногда просто хочется, чтобы что-то не выдержало.

Блэк не ответил: ему слишком хорошо было знакомо это чувство. Он позволил ей задержаться на столь светлой ноте чуть подольше, затем решительно взял её за руку, отстранил от окна.

— Немного вина? — спросил он так, будто сам был хозяином в этом доме и пригласил её на вечер.

Поппи кивнула, даже не отпустив шпильку. Заняла позицию наблюдателя на сафари — упуская из виду тот момент, что она давно уже покинула кабину джипа, сошла с маршрута и даже не взяла с собой дротики и ружьё.

Алан подошёл к винной полке, встал напротив, изучая бутылки с сосредоточенностью следователя и чутьём соблазнителя.

— Хм… Brunello di Montalcino, урожай 2007 года. А вы разбираетесь в винах, госпожа Поппи. Позволишь?

Вопрос, конечно же, был риторический — не дожидаясь её позволения, он извлёк бутылку из томной прохлады за стеклом, посмотрел на неё сквозь свет.

— Тосканское вино с характером: терпкое, упрямое. В первый момент кажется жёстким, но если дать ему раскрыться, являет столько тонких оттенков, что каждый последующий глоток даёт больше тайн, чем разгадок. Напоминает тебя.

Он достал бокалы, как-то сразу определив нужную дверцу. Нарзанник тоже долго искать не пришлось.

Налил вина, протянул ей. Та приняла бокал, но пить не стала. Безмолвно любовалась игрой искусственного света в кровавом жидком бархате.

— Ты ведь знаешь, для чего мы здесь, правда?

Блэк знал. Её профиль в Тиндере явственно сигнализировал, что Меррис не ищет долгих знакомств.

— Любой на моём месте ответил бы положительно. Вот только, веришь ли, я здесь не за тем.

Её брови дёрнулись вверх, но были остановлены усилием воли.

— Чепуха, Торн. Благородно с твоей стороны прикрывать истину джентльменством, но совершенно ни к чему.

Она оторвалась наконец от созерцания содержимого бокала и выпила его серией частых глотков, не прерываясь. Затем подошла к Блэку — как женщина, которая знает, чего хочет, и знает, что сегодня вечером её чаяния совпали с неприхотливыми желаниями тысяч мужчин.

Алану в тот момент стало смешно, поскольку он в самом деле явился по другой причине. И по этой в том числе — но непременно на своих условиях, а не только на одну ночь, предоставив ей полное право изгнать его поутру (если не сразу же).

Он небрежно провёл пальцами по щеке женщины, запрокинул её подбородок и, наклонившись, словно для поцелуя, в последний момент изменил траекторию, прошептав на ухо с жаром:

— Обсудим позже. Ночь пока лишь подписывает бумаги на вступление в права, а бутылка возмутительно полна.

— И то, и другое — ненадолго, — возразила она и на сей раз сама наполнила бокалы. — А завтра рано вставать.

— Теоретически — несомненно. Практически — исправимо парой звонков. У тебя разве не так?

— Ну… — Она с той же бесцеремонностью прикончила вторую порцию вина, оставив лишь немного на донышке. — Время от времени я сообщаю в офис о непредвиденной встрече с клиентом вне расписания. Потом говорю, что клиент под санкциями, или у него отсутствуют необходимые сертификаты качества, — так что пардон, с ним лучше не иметь дела.

— Мои сертификаты при мне, — заявил Блэк. — Можешь смело воспользоваться этой отговоркой.

— Только если ты готов выкупить у Terk Oil хотя бы миллион баррелей.

Алан довольно искренне посетовал, что талант Меррис пропадает в комплаенсе, — когда она вполне могла бы возглавить отдел продаж.

— Заискивать перед потенциальными клиентами и ублажать постоянных? Ну уж нет!

Она налила последний бокал и опрокинула опустевший сосуд на глянцевую фисташковую столешницу. Уселась рядом с ним — прямо на стол — и с малым усилием раскрутила бутылку.

— Сыграем, Торн?

Он поднял бровь.

— В бутылочку? Серьёзно? Дорогая, я либо сам выбираю, кого целовать, либо не играю вовсе. И не делю женщин, особенно с недорослями, которым нравится слюнявить всех подряд.

Поппи обвела взглядом гостиную, объединённую с кухней. Медленно, заглянув в каждый уголок. Жестом предложила ему сделать то же самое.

— Ты сейчас где-нибудь видишь других, с кем тебе предстоит кого-то делить?

— Нет. Но это не отменяет мой первый постулат. Предлагаю другую игру: «Что я возьму?». Я называю три вещи, которые заберу у тебя. А ты — три, которые заберёшь у меня. Речь идёт об абстракциях — никаких конкретных предметов. Только чувства, состояния, убеждения, привычки.

Очень жаль, что Поппи Меррис не носила очки, поскольку сейчас было самое время взглянуть поверх них на собеседника, подобно строгой учительнице, собирающейся отчитать ученика, сморозившего глупость у доски.

Она как сумела скопировала этот взгляд, не прибегая к аксессуарам. Но два бокала вина добавили её щекам румянца, а суждениям — мягкости.

— Раз так, пеняй на себя, адвокат. — Она поднялась со столешницы и шагнула к белому замшевому дивану посреди гостиной, на спинку которого ранее опрокинула приталенное пальто и портфель с ноутбуком. Достала компьютер и примостила его на кофейный столик. — Мы с тобой не так близко знакомы, поэтому ограничимся только одной вещью. Три — уже перебор. Так вот, господин Торн, я заберу ваше досье — несмотря на Top secret и желание его защитить. Оно абстрактно, не так ли? Или у тебя дома хранится кожаная папка?

— Возможно. Это ведь тоже является частью досье и, как следствие, — тайна.

Поппи села перед экраном и создала новый файл, озаглавив его «Торн Хитклифф».

— Сюда я скопирую сведения из приложения и проанализирую. Между прочим, не будешь так любезен подсказать, что делает плохое цетановое число в судебных триллерах корпоративного права?

— Прикидывается хорошим, разумеется, — лениво бросил Алан, присаживаясь рядом. «Ты ведь знаешь, как это бывает, — добавил он мысленно. — Лаборанту подсовывают пробы и как бы невзначай просят поставить нужные показатели». — Я консультирую парочку нефтетрейдеров: не буду называть имён ради соблюдения конфиденциальности. И конфликты вокруг топлива с примесями — отдельная больная тема.

— Стало быть, ты выбрал меня неслучайно?

— Естественно. Я давно уже приглядывался к тебе в коктейль-баре The Gherkin. Размышлял над стратегией. А потом наткнулся на твой аккаунт и не упустил свой шанс. Впрочем, к нефти это никакого отношения не имеет: так совпало.

— Совпало, — повторила она, шелестя по клавишам. — Так и запишем.

Алан закинул ногу на ногу, поправил волосы.

— Ты куда скорее создашь своё досье на меня, нежели заберёшь мои наработки. Однако я ещё не назвал то, что возьму у тебя, Поппи. А именно: твою привычку всё контролировать.

Меррис оторвалась от записей. В комнате стало как будто тише. Безмолвие ударялось о стены в зебровую полоску, вязло в ворсистом ковре. Звенело в тройном стеклопакете и наконец сгинуло, спугнутое заворчавшим спросонья стальным холодильником.

Наконец её лицо приняло насмешливое выражение, а губы исторгли фразу, заготовленную в первую секунду и всё это время проходившую модерацию:

— Как ты планируешь это сделать?

— Очень просто, — ответил Блэк. — Я возьму контроль в свои руки.

[1] Претенциозный домишко,

Претенциозный Ягуар.

Похоже, мы всего в одном слоге от чего-то неприличного —

Вроде «shag»… (to shag — это, считайте, смягчённая британская версия to fuck)