Лёгкое Топливо

Сцена 26. Соколиный насест

Коррупция, как любил говорить Алан Блэк, это вариант для неудачников, которым некуда девать деньги. Куда ценнее не лить в систему масло наобум, а разобраться, как функционирует каждый отдельный винтик, и грамотно пользоваться этим знанием.

Вот и его бабуля это понимала. Спокойно и скромно трудилась в Совете Саутуарка на серенькой мышиной должности в бухгалтерии, не отсвечивая ни наличием лишних родственников, ни сыночком в дипломатическом секторе. И потихоньку встала в очередь на социальное жильё. Потихоньку же подвинулась в ней и была премирована квартиркой в жилом комплексе Falcon Point, отстроенном в конце семидесятых, таком аутентично-кирпичном, со страниц мемуаров Холодной войны, бонусом — у самой Темзы, в двух шагах от Tate Modern и станции Blackfriars. Сорок восемь квадратных метров по льготам, в самом центре Лондона.

А в середине девяностых (хвала Маргарет Тэтчер) бабуся Блэк выкупила жильё в собственность со скидкой в шестьдесят три процента от рыночной стоимости. Ну как, выкупила — leasehold, разумеется, на сто двадцать пять лет, двадцать из которых уже истекли. И хлопнулись наследственным грузом на Алана в 2011 году.

Он никому не говорил, что унаследовал квартиру — несолидная выходила легенда. Если уж речь заводилась, отшучивался кладкой «инвесторских яиц» в надёжную бетонную корзину с видом на реку. Мол, вложился с прицелом на то, что земля будет повышаться в цене, и сдавать удобно. Что, кстати, было недалеко от истины.

И сдавал однушку, что уж там. Изредка, по желанию, проверенным людям. Без желания — пользовался ею как базой, местечком на южном берегу, где можно скрыться от Сити, от Челси, даже от надменной Белгравии — и поразмыслить над очередной сделкой.

Сейчас он избрал Falcon Point обзорным пунктом на линии The Gherkin — One The Elephant, где Алан подобно соколу выслеживал передвижения Меррис. Якобы Торн Хитклифф проживает где-то на этом саутуаркском пятачке: до замковых слоников не то чтобы рукой подать, но и не добираться три часа по пробкам. Матч, заключённый на небесах.

Он в последний раз оглядел вытянутый овальный козырёк южного входа на станцию Blackfriars, скользнул взглядом по ленте солнечных панелей на мосту и, удержавшись от соблазна метнуть бычок и посмотреть, долетит ли до Темзы, закрыл окно. Сверился с часами: до встречи в Галерее оставалось каких-то пятнадцать минут. Для того, чтобы добраться до места, ему хватит пяти. А вот с парковкой могут возникнуть накладки.

Блэк вздохнул, сполоснул кофейную чашку и засобирался в дорогу.

Угасающий день в тонированных боковых стёклах казался ещё мрачнее. Вдобавок раздождилось на ночь глядя — и, припарковав машину, Блэк угодил под ливень. Графитовое драповое пальто отяжелело и приобрело гудронный оттенок, а зонт он не взял.

Поппи так и не ответила, но это было не важно. Случается так, что совершенно точно знаешь: нужный тебе человек объявится в любом случае, даже не выразив такого намерения.

Подходя к Галерее со стороны Hay's Lane, Алан обернулся и бросил взгляд на The Shard, переливающийся золотыми и голубыми огоньками окон подобно рождественской ёлке из какого-нибудь киберпанка. Острая верхушка мерцала особо бесчувственным зубчатым алмазом.

Тогда-то он и увидел её.

В чёрном плаще, под элегантным классическим зонтом, у противоположного тротуара, где вдоль кирпичной стены тянулось литьё городских фонарей. Она удалялась на юг, и была повёрнута спиной, но сомнений быть не могло.

Элли!..

Ровно в тот момент, когда Алан намерился догнать её, позабыв о дожде, о свидании, о перипетиях с трастом, женщина обернулась, проводила взглядом вывеску торгового центра напротив и заспешила вдаль по переулку.

Алан медленно выдохнул. Обознался.

Телефон царапнул внутренний карман, доставив уведомление от Меррис, которая приняла предложение, но предупредила, что задержится минут на десять.

Да хоть на пятнадцать: главное, придёт.