Лёгкое Топливо

Сцена 39. Маленький народец

Алан Блэк не питал тёплых чувств к детям. Он хоть и не называл их kleine Leute, как его экономка, но лишь потому, что предпочитал вовсе не заводить о них речь.

В естественной среде обитания — в школах, гостиных знакомых, на детских площадках и в зоопарках (увы, не по ту сторону клетки) — они ещё где-то как-то были приемлемы, особенно если вели себя тихо, не липли ко взрослым и были обучены хорошим манерам.

Но в непосредственной близи — увольте.

В гараже Джейми сразу сообщил ябедным голоском, что разлилась краска, и щепетильно обошёл подсохшие сливочные лужицы. Открыл дверцу автомобиля и завертел головой в поисках детского кресла или хотя бы бустера для ремня.

— Ах, ты хочешь ремня… — опасно произнёс Блэк и подкинул мальчишку на заднее сиденье внедорожника. — Можешь хоть не пристёгиваться вовсе. Но если испачкаешь сиденье, ремень тебе обеспечен.

Всю дорогу тот вёл себя относительно смирно, уткнувшись в телефон, но когда добрались до Ebury Square Gardens, шкет робко спросил, нельзя ли остановиться у входа в сквер:

— Тут это… редкий покемон водится.

«Сам ты редкий покемон», — хотел ответить Блэк, но вслух лишь обнадёжил мальца: мол, сейчас покажет ему таких покемонов, что тот их надолго запомнит.

И безучастно припарковался у следующего здания, где располагалось белгравское отделение полиции.

Алан взял мальчика за плечо и уверенно вошёл в вестибюль. Обстановка здесь была офисной, шумной, назойливой: гул флуоресцентных ламп, хрюканье принтера, лязганье ключей и кофемат, выплюнувший порцию американо.

В среду в участке было немноголюдно — обошлось без очередей. Дежурный сержант за стойкой даже не поднял головы.

— Имя?

— Алан Блэк. Отмечаюсь по условиям залога.

Сержант лениво взглянул в базу, затем — с сожалением — на знак, запрещающий курить. Наконец вынул папку из выдвижного ящика, раскрыл.

— Подпишите.

Он протянул хилый бланк и ручку с погрызенным колпачком.

Джейми стоял, уставившись в пол — на мутные следы чьих-то кроссовок и слепок розовой жвачки, напоминающий фрагмент мозга. Алан подписал бумагу и уже собирался прочь, как дальняя дверь отворилась и в приёмный зал вывели взлохмаченного детину с колючим взглядом и трясущимися руками. В зале ощутимо запахло крепким пойлом, (зло)употреблённым кем-то в количестве, вызывающем невольное восхищение.

Детина вразвалочку прошествовал мимо мальчишки, задержался, нахмурился, сделал шаг назад и заглянул в экран его гаджета.

— Пацан, ты не в курсе, где водится бульбазавр? — осведомился он хриплым басом.

— Прямо по соседству с алкозавром, — холодно проинформировал Блэк и поспешил покинуть отделение.

Миссис Брейди заверила босса, что с удовольствием присмотрит за мальчиком, хотя удовольствие в её глазах не читалось.

У неё у самой когда-то был сын — шести, что ли лет? — был, до тех пор, пока не был.

Блэк не вникал в подробности: ему хватало того, что миссис Брейди была достаточно замужем, чтобы Элеонора к ней не ревновала, и достаточно порознь жила с мужем, чтобы не отягощать рабочую обстановку декретами и больничными по уходу за ребёнком.

Удивительно, как семейные неурядицы формируют порой из человека незаменимого специалиста.

Сбыв шкета, Блэк приступил к работе.

Контейнер с медицинским оборудованием прибыл в Шанхай с двенадцатидневным опозданием и отключённой холодильной установкой, что привело к порче груза. Импортёр ярился и требовал компенсацию.

Параллельно клиент из Абу-Даби интересовался, каковы шансы выиграть дело в первом слушании.

Подготовленный стажёром меморандум никуда не годился. Алан потребовал его переделать и вернулся к китайскому исковому заявлению. В голове начал складываться остов аргументации — пальцы забили чечётку по клавишам…

На почту опрокинулось письмо от китайского производителя роботов-пылесосов. Алан заказал один в сентябре на Амазоне, просто чтобы поразвлечься и решить для себя, нужна ли ему эта игрушка вообще.

Фройляйн Шпигель отнеслась к затее с прохладцей. Пылесос был шумным, мог с лёгкостью заблудиться в трёх углах и под креслом, но в остальном работал исправно и эффективно — даже отыскал редкую французскую помаду Элли, которую та потеряла год назад. По такому случаю Алан, чувствуя себя необычайно щедрым, оставил на сайте положительный отзыв.

Теперь настал черёд фирмы проявить свою щедрость — она выражалась в «абсолютно безвозмездном» подарке: наборе фильтров и щёточек.

«Чёрт с вами, — подумал Блэк три дня назад, — шлите».

Но не тут-то было.

Компания запросила в ответ на свою доброту оценить их продукт в пять звёзд и добавить развёрнутый хвалебный комментарий.

Похоже, кое-кто до сих пор не усвоил значение слова «подарок». И Алан был как раз в настроении преподать им урок.

Перейдя от одних китайцев к другим, он наспех изложил, что подобная практика являлась не только нарушением терминологии (подарок — вещь, безвозмездно предоставленная в полное владение другого лица), но и политики Amazon в отношении публикации отзывов. Также она противоречила положениям Закона о защите прав потребителей — в частности, пунктам, касающимся недобросовестного влияния на поведение потребителя и коммерческой практики, вводящей в заблуждение (Reg. 5–6). Напоследок он напомнил о директиве 2005/29/EC, запрещающей скрытое спонсирование отзывов, и предупредил, что намерен изложить всё это в запрошенном комментарии на сайте, поставив ему, в лучшем случае, две звезды. Можно было, конечно, этого избежать и вернуться к теме дарения — скажем, он, Алан Блэк, был бы не против получить в дар ещё один пылесос…

Письмо улетело в Шэньчжэнь, а вместе с ним параллельно другое — в Шанхай.

Звонил клиент, уточнял, не примет ли суд его сторону, если тот предоставит справку о семейном положении (он был гордым отцом пятерых крепышей). Увы, морское право мало занимали сухопутные детёныши.

Грохот из приёмной напомнил Алану о собственном «детёныше», порученном секретарше.

Выйдя из кабинета, он застал любопытную картину: миссис Брейди сидела в кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, как героиня нуарного романа, и вопиюще позировала, а мелкий шкет, прилизав волосы (по сути, смочив их водой), с серьёзным видом брал у неё интервью.

— …это лучше всего было бы уточнить у мистера Блэка, — завершила она какую-то донельзя витиеватую фразу, обрывки которой Алан слышал вполуха пока приближался к двери. — А вот и он. Мистер Блэк, не будете ли вы столь любезны…

— Не буду, — перебил он и осведомился об источнике шума. Стойко проигнорировал просьбу не изволить беспокоиться и выяснил наконец, что сорванец сел на копировальный аппарат. После того, как распечатал на нём сто семьдесят четыре экземпляра своей домашней работы по природоведению или какой-то подобной приблуде (что там нынче ведут в школе у сопляков?) — с корявыми записульками, иллюстрациями в виде анорексичных белочек и контурными картами.

Принтер в углу туберкулёзно откашлялся и выстрелил сто семьдесят пятым листом в пустое пространство перед собой. Лист, качаясь в воздухе подобно маятнику, осел у ног Блэка.

— Значит, так, — проворковал тот звеняще ласковым голосом, — я вижу, малыш, тебе понравилось работать с документами. И записывать интервью для блога (на этих словах миссис Брейди опомнилась и направилась к своему рабочему месту). Весьма похвально. Даю тебе ответственное задание: подготовить договор фрахтования судна без экипажа на имя… ну, пусть будет Эш Кетчум (Алан скривился, произнеся это редкое богохульство; лицо Джейми, напротив, просветлело). Миссис Брейди, будьте добры выдать Джеймсу Стивенсону чистый лист бумаги и бланк договора.

Он показал, как следует от руки переписывать с бланка условия договора, какой делать отступ в параграфах и куда вносить личные данные. Наплёл что-то про важность ручной записи в противовес печати и установил телефон Джейми, где продолжалась запись видео, на верхнюю полку стеллажа, куда даже низенькая и приземистая миссис Брейди едва дотягивалась с табуретки.

— Ракурс в самый раз для видеоблога, — прокомментировал Блэк свои действия. Напоследок он потребовал пронумеровать каждый экземпляр домашней работы, исторгнутый принтером, и присвоить ему уникальный артикул по классификации… впрочем, миссис Брейди подскажет, какой именно («Любой, — уточнил он ей на всякий случай. — Лишь бы шкет был хоть чем-то занят и не чинил разрушения».)

Возвращаясь в свой кабинет, Алан в который раз возблагодарил небо, что у него нет детей.

Работа не спорилась. День выдался какой-то нересурсный. Томми этот сбил с толку, полиция, ещё и малой. А напоследок — китайцы со своими подачками. Всё вместе это совсем не проблема, а мелкая липкая шелупонь, после которой подольше не хочется выходить из душа. Серьёзные неприятности будоражили кровь, взывали к дремавшим первобытным инстинктам, а такое… Тьфу!

Короче, Алан решил почитать какую-нибудь книжку. Что там ему Нала говорила про обезглавленного тёзку? Самое время узнать.

Шкет через полчаса расхныкался и рассопливился наудачу, но действо требуемого эффекта не возымело, и он стойко продолжил переписывать контракт. Добрался уже до страхования и ремонта, когда наконец усердие выкипело, и он принялся рисовать на полях всяких монстров и танки, палящие по распятию. Ему показалось, что секретарша взглянула на рисунок, тогда он поспешно прикрыл лист локотком и замазал распятие, превратив его в крестообразный валун.

Миссис Брейди хотела было предложить мальчику во что-нибудь поиграть, когда её босс вылетел из кабинета шальным астероидом.

— Я — в вышку, — коротко объявил он и, не сдержавшись, добавил: — Мартышки!

— Мартышки, сэр, — с готовностью истинной леди подтвердила миссис Брейди.

Уже у двери он наконец притормозил и поманил к себе шкета, как опытный кинолог — непослушного пса.

— Ты — со мной. Прокатимся в суд.

Чёртовы стажёры. Это ж надо было такое нашлёпать! Перепутать процент распределения прибыли между сторонами — и весь фрахт полетел морскому котику под хвост. Партнёр с радостью приготовился заграбастать свалившиеся на него щедроты, а клиент вопил в трубку, что… впрочем, не суть важно, что именно: долго ему вопить не пришлось. Блэк не выносил воплей и умел их глушить.

Всё это он объяснял по пути Джейми, особо не стесняясь в выражениях — профессиональных, не сквернословиях. Едва ли мальчик полностью его понимал, но Алана это не заботило. Он таким образом раздумывал, как разрешить назревший конфликт.

Заехал параллельно к нотариусу, заверил поправки к договору, миновав довольно длинную очередь. Ребёнок, отметил он, пригодился здесь довольно кстати: Алан поручил мальчику изобразить дурное самочувствие, и тот, хоть и не слишком умело, зато старательно согнулся в три погибели, ныл и жаловался на боль в животе. Ну правильно, школа отца-«актёришки».

В суде Джейми с любопытством взирал на странно одетых господ и вопросов не задавал, хотя полный их перечень и без того высвечивался на вытянутом лице. Его дядя, как будто, знал каждого здесь: с кем-то здоровался за руку, кому-то по-деловому кивал и обменивался парой фраз. Опускал взгляд на племянника и всегда на вопросы о нём отвечал как-то по-разному: то смена подрастает, то одумался, да, а как ты хотела (это сказано было длинноногой мисс, благоухавшей фиалками), то сослали, мол, в назидание… Уважали здесь дядьку. Вот отец брал его на съёмочную площадку, так там то же столпотворение было, но ему все либо кричали: «Когда вернёшь обезьянку?», либо просили в долг, либо гнали: «Уйди, не мешай!» Джейми спросил потом, что за обезьянка, из лаборатории или зверинца — он смотрел на днях передачу, там показывали шимпанзе в научном центре… Отец отмахнулся, сказал, это глупый вопрос.

Сейчас под шумок, уличив подходящий момент, он задал тот же вопрос Алану.

Тот, не оборачиваясь, ответил:

— Пятисотфунтовая купюра. Так же, как двадцать пять фунтов — пони [1]. Кому задолжал?

Тот начал отнекиваться.

— Вот и правильно. — Алан, до того не соизволивший ни разу замедлить шаг, резко остановился посреди коридора, встал на одно колено, будто рыцарь перед владыкой, и, проникновенно глядя мальчишке в глаза, произнёс тем самым не терпящим возражений тоном: — Никогда никому не давай в долг. Пусть сами выкарабкиваются. И никогда ни у кого денег в долг не бери. Будь сильнее обстоятельств. А теперь посчитай, сколько пони в одной обезьянке.

И пока Джейми морщил лоб, Алан припустил в следующий зал за углом, где, будто фокусник из шляпы, доставал документы из кейса, один за другим, и чем толще становилась пачка, тем яростнее седобровый дедуля хватался за сердце и носовой платочек.

— Шестьдесят процентов, — триумфально бормотал Алан Блэк себе под нос полчаса спустя, покинув зал. — Нулевой налоговый вычет им, а не шестьдесят, мать их, проц… а, ты ещё здесь! — Он чуть не споткнулся о Джейми. — Ну, чёрт с тобой, пошли мороженого треснем!

— Бабушка говорит, что слово на «ч» очень плохое, — назидательно молвил племянник.

— А я говорю, что такие зануды, как ты, остаются в итоге без мороженого. Спасибо можешь бабушке передать.

— Двадцать пять, — буркнул тот, когда Алан взял себе кофейный рожок у мороженщика на углу.

— Ну, здравствуйте, — фыркнул Блэк, сразу смекнув, что мальчишка выдал наконец решение арифметической задачки. — А пять откуда? На откат, что ли? Еврейская логика. Ты давай посчитай получше, — велел он, откусив от вафли с таким хрустом, что у мальчика потекли слюнки.

Тот посчитал и сконфузился:

— Двадцать…

От рожка к тому времени остались рожки да ножки.

— Ну наконец-то! Чудище, ты как считал?

Выяснилось, что балбес послушно складывал двадцать пять плюс двадцать пять плюс двадцать пять и так далее. Пришлось срочно учить его умножать на десять (а потом, смотри, ещё на два — делов-то!). Джейми сопел, и внимательно слушал, и в конце концов Блэк премировал шкета мороженым на его вкус (сливочное с «Нутеллой», что за безвкусица!). Думал, где отобедать, но тут позвонила Мэйв (хвала господу!) и объявила, что освободилась.

Вот и славно. Оставалось лишь отвезти мелкого на вокзал — и пусть катятся себе в Слау.

[1] Британский сленг. £25 — pony, £500 — monkey.