Лёгкое Топливо

Сцена 55. Страсти по Харди

Воскресенье, 23 октября 2016 года. Поздний вечер

Blasted rain! [1]

Томми выглянул за окно и поплотнее запахнулся в штормовку на молнии и липучках, натянул капюшон аж до подбородка.

Думал, чем чёрт не шутит, вновь юркнуть в свой (блэковский, вообще-то) уютный угольный подвал, который за прошедшие дни ему удалось худо-бедно обжить, и не высовывать нос, пока небо не прояснится.

Ривз терпеть не мог дождь и признавал, что с такими антипатиями было чересчур неосмотрительно родиться англичанином. Но куда больше он опасался последствий провала задания.

Алан с ним шутки шутить не станет.

Нужные автобусы уже почти не ходили, в метро он не сунется: там пропасть камер, и не исключено, что его «срисовали» с них в прошлый визит в «Корнишон». Такси ему было не по карману. А посему — выстрел в серое небо гарпуном зонта, нырок под пёстрый купол с издевательской рожей Микки Мауса (между прочим, урвал этот зонт на толкучке всего за 75 пенсов. И плевать, что продавец-китаец напутствовал: «Мистер, если зонт стоит меньше фунта, вы берёте его напрокат у ветра. Первый же порыв — и он летит в Чайна-таун») — и припустил вниз по улице, старательно обходя лужи.

Blasted rain!

А ведь прогноз обещал тихую хмарь и плюс восемь. Влажность высокую, но без осадков. А не это недоразуме-е…

У Белгрейвской площади он поскользнулся на размытом собачьем привете, испачкал кроссовок, но хоть не упал. Зачиркал подошвой о мокрый газон, словно намереваясь добыть огонь. Ни искры не высек, ни стёр толком дерьмо. Плюнул и заспешил по Chapel Street к садам Букингемского дворца.

«Только в Лондоне такое бывает, — мрачно думал он, — чтобы уважаемый гражданин вляпался в экскременты буквально под носом у королевы».

Путь до Слоника был недалёким — и пускай гугл-карты сулили прогулку на час: они вечно считают время для хромоногих старух с ревматизмом и сетками, полными молока с двойной скидкой.

Он прошёл мимо королевских конюшен, пересёк улицу, добрёл до парка Сент-Джеймс. Дождь усилился и барабанил по нейлоновому Микки нещадно. А на часах, между прочим, 23:50 — куда только время уходит?

Мимо Биг-Бена, по Вестминстерскому мосту, не спуская глаз с чёртова колеса по левую руку.

На середине моста сбылось китайское пророчество: ветер выбил из пятерни рукоять, и диснеевского мыша унесло в Темзу.

Томми протёр запотевшие очки и скорбно огляделся по сторонам. Он мог бы сказать очень многое. Мог, к примеру, заметить, как свежо в октябре, как это несомненно способствует аппетиту и распаляет иммунитет. Как прекрасен вечерний Лондон; как живописен вид с моста на Вестминстерское аббатство, величаво-готическое, подсвеченное фонарной киноварью. Как рельефны кучевые облака, как ветер с привкусом выхлопных газов и речной тины музыкально завывает в ушах, а капли бьются об асфальт россыпью янтаря…

Но вместо этого вырвалось лишь:

— Blasted rain!

До Слона он доковылял к половине первого ночи — насквозь промокший и жалкий. Штормовка тоже была китайской, и заявленная непромокаемость не сумела противостоять реальным погодным условиям.

Дождался, пока кто-то выйдет на улицу, и прошмыгнул мимо, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, спустился на подземную парковку, где притаился обещанный Блэком «Nissan Micra». Скомкал куртку, бросил в багажник и переоделся в жилет со светоотражателями — единственную одежду, обнаруженную в автомобиле.

Всё бы отдал за пару сухих носков.

Мокрые он, тем не менее, снял, швырнул вслед за курткой, а вместо кроссовок нацепил мягкие чёрные мокасины на босу ногу — лёгкие и бесшумные. Проверил рюкзак: тоже подмочен, как его репутация, но ноутбук не пострадал. И пусть Блэк не спрашивает, зачем он пёр его сюда — никогда не знаешь, что пригодится.

Напоследок натянул перчатки из того же сберегательного пакета в багажнике, что и мокасины. Футляр брать не стал — статуэтку он упакует позже. Пронесёт как-нибудь под жилетом.

Экипировавшись, он заспешил к выходу с паркинга, думая лишь об одном: лифт или лестница.

Лифт, понятное дело, быстрее. Намного быстрее. Чрезмерно быстрее.

И в этом проблема.

Воображение Ривза давно уже будоражило упоминание в ролике на Ютубе хвалёного скоростного лифта One The Elephant, который всего за сорок секунд доставляет пассажиров на тридцать седьмой этаж.

Томми доверял скоростному интернету. Пинг ниже двадцати, аплоад выше ста, и всё это по украденному у соседской бабушки Wi-Fi через бетонную стену — ныне общепризнанное лондонское чудо, обеспечивающее бесперебойный фарминг крипты в экстремальных условиях (скажем, через NFT-игры с мультиаккаунтами, включённым VPN и в четыре потока).

Скоростным лифтам он доверял куда меньше, особенно если приходилось перепоручать им свою тушку — и тем более ноутбук. Да и этаж ему нужен был всего-то тридцатый.

Или нет, тридцать первый?

Он порылся в заметках. Не хватало ещё ошибиться квартирой.

Томми долго колебался и решил всё же воспользоваться лестницей. Бесстрашно распахнул пожарную дверь.

Ступеньки показались ему какими-то слишком пьяными — или он сам себе слишком трезвым. Наспех вспомнил, что в этих стеклянных новостроях нет ни одной адекватной линии на фасаде, отчего и внутри дизайн пляшет. Сглотнул и припустил вверх по лестнице.

Уже на пятом этаже он начал жалеть о своей затее. К седьмому — выбиваться из сил.

А на двенадцатом позвонил Блэк, осведомиться об успехах. По его подсчётам Ривз уже должен был сейчас проводить кошечку в её новые апартаменты и откупорить первый Marston's.

Услышав, что тот ловит ртом воздух на площадке тринадцатого этажа, он еле удержался от того, чтобы самому спуститься и придушить этого дилетанта.

— Ривз, не тупи, — сказал он. — Воспользуйся лифтом. Чтоб через десять минут в этом здании стало одной кошкой меньше.

И сбросил звонок, предварительно спустив воду в унитазе — для шумовой завесы.

На пятнадцатом этаже Томми понял, что если поднимется ещё хоть на ступеньку, сдохнет от тахикардии. А если поедет на лифте — от остановки сердца. В принципе, разница невелика, просто во втором случае придётся приложить меньше усилий.

Рассудив так, он потянул ручку двери — но не тут-то было. Это на лестницу можно беспрепятственно выйти, как предусмотрено регламентом, а вот обратно зайти — только избранным. С ключом-картой для электронного замка.

Чтобы не шастали по этажам все подряд.

«И они ещё спрашивают, — мысленно бормотал Томми, так как на внятную устную речь не оставалось воздуха, да и слушать её было некому, — ещё спрашивают, для чего я ношу с собой ноутбук…»

Он вздохнул, присел на корточки, достал из рюкзака ноут и расстегнул внутренний карман с отмычками, проводами и тем самым велосипедным набором.

Понадобилось три минуты, чтобы снять переднюю панель считывателя. Ещё столько же — чтобы подобрать нужный кабель и подсоединить к управляющему разъёму. Две — чтобы обойти локальный протокол и послать «открывающий» сигнал.

Дверь щёлкнула с тихим, уступчивым звуком.

А прямо за ней оказался здоровенный темнокожий детина со шваброй. Он флегматично мыл пол, но всё же не преминул оглядеть новоявленного с ног до головы.

— О-о-отладка оборудования… — пролепетал Томми, сматывая провода.

Детина кивнул, посторонился. Неприветливо зыркнул, когда Ривз протопал в своих мокасинах по чистому.

Лифт долго не являлся по его душу, и Томми, который за это время кое-как поднакопил сил, начал жалеть, что покинул лестничный марш.

Но вот дверцы распахнулись, внутри его встретили чистота, зеркала, приглушённый свет и… сэр Джонатан, как он тут же представился, прежде чем затянуть «God save the Queen».

— Подпевай! — велел он развязно, поведя в воздухе широченной ручищей, как дирижёр.

Во всяком случае, навязанная необходимость исполнять гимн уберегла Ривза от страха перед вознесением. Точнее… спуском.

Вот чёрт.

Сэр Джонатан ехал на крышу четырёхэтажного павильона проведать свой садик. Сэр Джонатан был сегодня в приподнятом настроении. Сэр Джонатан наконец-то развёлся с женой, а его любимый «Челси» разгромил «Манчестер Юнайтед».

Конечно, сэр Джонатан был в стельку пьян. И имел для того веские основания. Он не был намерен останавливаться на достигнутом и в приказном порядке обязал дорогого гостя к нему присоединиться.

А вот терраса оказалась закрыта. Как ни ломился сэр Джонатан в двери, как ни размахивал карточкой, всё было тщетно.

— Я вызову консьержа, — заявил он. — Это безобразие. Они хоть знают, кто я такой?!

— Да, вы — сэр Джонатан, — с уверенностью ответил Томми и пообещал персонально отправиться за консьержем. Расторопно шагнул в лифт и поднялся на свой тридцать первый этаж почти без паники.

Унёс ноги.

Наконец-то. Поплутав по путанице коридоров, обнаружил искомую дверь. Нащупал ключ в заднем кармане, вошёл.

В гостиной тихо играла какая-то рыхлая джазуха. За стенкой слышались голоса. Томми прокрался мимо кухни под хром с зелёной столешницей, обогнул кладовую, свернул в коридор. Толкнул левую дверь — туалет.

Который ему бы сейчас пригодился.

Отогнав эту мысль, он приоткрыл дверь прямо по курсу.

Этого вовсе делать не следовало. Но от пережитых потрясений у него в голове всё смешалось, и он сам не разобрал, как вломился в хозяйскую спальню. Чтобы увидеть то, что никогда ни за что не пожелал бы увидеть.

— Тебя нельзя трогать, — сказал Блэк, — пока ты не подписана. — И добавил: — Сквозняк. Сейчас хлопнет дверь, не пугайся.

Но только Том Ривз знал, что последнюю фразу Алан адресовал ему, обернувшись через плечо и смерив его таким взглядом, что тот поспешил поскорее убраться, обеспечив заявленный хлопок.

Оставалась последняя дверь. Правая.

Во всех смыслах.

Мокасины пружинили, — а, может, просто поджилки тряслись. Ладони вспотели и соскользнули с ручки. Лишь при очередной попытке проникнуть в комнату он обнаружил кодовый замок. Потянулся второй раз за день к ноутбуку, даже не думая о том, что по замку мог бы сразу опознать нужную дверь, не ломясь в соседние.

Во всяком случае, хакинг был его стихией и успокаивал нервы. Система подобрала код, и пальцы Томаса дрожали уже не так сильно, когда он его набирал.

Оказавшись внутри, он перевёл дух и нащупал выключатель.

Освещение было слабым, щадящим заключённую в этих стенах редкость и старину. Одиннадцать квадратных метров, убористо заставленных музейными стеллажами под орех, вызвали у Томми одобрительное «умгм». В витринах была, по большей части, английская фарфоровая посуда в духе эдвардианского буржуа. Haddon Hall, Royal Albert, Royal Crown Derby, — Ривз скользнул по ярлыкам незаинтересованным взглядом.

В следующем шкафу оказались статуэтки — тоже что-то не ниже Royal: дамочки в чепчиках, девочки в платьицах, пастушки с глазами блудниц. Котики…

Последние особенно взволновали Томми: как среди всех этих усатых морд и хвостов отыскать нужную? Он попытался вспомнить, как кошка выглядела на фото. Чёрная, однозначно — что уже отсекало львиную долю кандидатов. Зеленоглазая. В маске. Сидит.

Эти сведения сократили число потенциальных совпадений до нуля, и Томми продолжил блуждать между витринами. Довольно скоро убедившись, что на полках Фелиции нет.

«Ну и что я скажу Блэку?» — подумал он было, когда его взгляд упал на картину в толстенном багете с голопопыми деревянными ангелочками по углам. Единственную во всём помещении.

Что, как правило, означало, что за ней скрывается сейф — уж это Ривз усвоил из шпионских сериалов.

В следующую секунду он уже стоял у картины, широко разведя руки, будто хвастался богатым уловом прошлых выходных. Обхватил багет с обеих сторон, потянул на себя.

Картина не поддавалась.

Он потянул сильнее и запыхтел от натуги.

Затем сменил тактику и принялся юлозить по стене, словно вздумал её протереть.

Рама соскользнула с крючков, но оказалась неожиданно тяжёлой — так что Ривз ухнул вместе с ней на пол, отбив себе копчик, уронив раму на ногу и подняв шум. Пять секунд он тяжело сопел, не в силах сдвинуться с места, придавленный живописью, затем попытался пошевелить конечностями наугад. Кое-как поднялся на колени, взглянул на голую стену — никакого сейфа там не было и в помине.

Где же тогда эта проклятая кошка?!

Томми опустил голову, хотел протереть лицо, но обратил внимание на транспортировочный кофр в углу, рядом с окном. Подполз к нему на четвереньках, дёрнул крышку — заперто. Дёрнул сильнее, задел плечом стеллаж.

Сверху посыпался фарфор — на пол, на нижние полки, прямо на него. Парень прикрыл голову от обстрела. Схватил на лету фигурку и тут же выронил её в попытках поймать остальные.

— Твою мать! — воскликнул Ривз, ошалевший от звона и хруста черепков под ногами. Зажал руками рот, но было поздно. После такого кавардака его просто обязаны были в скором времени обнаружить.

И — что хуже (о, намного хуже) всего — в этот самый момент он почувствовал, что ему больше не нужно в уборную…

— Чёрт бы побрал тебя, Алан Блэк, — простонал он и, подхватив кофр, изо всех сил заковылял к двери.

Томми не мог знать наверняка, что хранилось в контейнере, но ему было плевать. Больше он здесь ни минуты не задержится.

Пнув от злости пастушечьи останки у порога, Ривз выглянул в коридор и, убедившись, что горизонт пуст, покинул квартиру. Толкая перед собой кофр, прихрамывая, добрался до лифта, спустился на подземную парковку.

— Вот ты где, мальчик! Форменный скандал! Я попросил подать автомобиль к главному входу — а мне заявляют, что услуги парковщика доступны лишь в дневное время суток. «Вызвать вам кэб?» — они спрашивают. Ха! Дался мне их кэб, когда у меня свой «Роллс-Ройс». Ну-ка скажи, ты умеешь водить?

Томми кивнул, прежде чем подумать, чем ему это грозит.

— Превосходно. Едем в The Ritz, мой мальчик. В бар The Rivoli. Ты там когда-нибудь бывал?

Сэр Джонатан опустил на плечо Томми тяжёлую руку с пухлыми пальчиками и повёл его к своему автомобилю.

В этот момент Ривз понял, что ночь только начинается…

[1] Blasted rain! — Чёртов дождь! (англ.)