Лёгкое Топливо

Сцена 44. Парфюмерная навигация

К семи тридцати Алан был уже дома. Пятна в гараже наконец-то замазали, в подвале уложили новую плитку и покрасили стены. Сегодня обещали привезти новую лестницу. Металлическую, винтовую, с современным дизайном.

Наконец-то он принял душ и переоделся. Побрился как следует и параллельно обнаружил досадное: иссяк одеколон. Не фирма, какой-то мудрёный хендмейд на базе ветивера и бергамота.

Одно время Элли увлекалась домашней парфюмерией и создала этот аромат своими руками. Аж в количестве полулитра, в пяти стеклянных флакончиках. Стабильно дарила ему их раз в год, под Рождество — зная, что муж не любит сюрпризов, приуроченных к этому празднику (какая-то мутная семейная история).

В этом году флакон закончился слишком уж быстро, и Алан начал подозревать в краже Томми.

Как бы то ни было, он остался теперь без парфюма.

Самым прямолинейным выходом из ситуации стало бы заказать какой-нибудь уважаемый бренд, но Блэк не желал менять аромат. Он решил поискать новый флакон и с этой целью впервые за долгое, долгое время посетил зелёную комнату. Подобно разведчику в джунглях пробрался меж традесканциями в кашпо и розмарином в вазонах к шкафчику со стеклянными дверцами, уставленному петуниями, и позволил себе надуть щёки: он предвидел, что поиски могли затянуться.

В шкафчике обнаружилась подборка романов Рэймонда Чандлера, учебные пособия по итальянскому языку и масса исписанных тетрадей (от «io ho, tu hai…» до «Nel mezzo del cammin di nostra vita / mi ritrovai per una selva oscura…»)[1]. Нашёлся и сам томик «Божественной комедии», и криво свёрстанная глянцевая брошюра по уходу за мотоциклом для прекрасных дам (какой-то самиздат). Справочник по растениям, разумеется, книжка по йоге, с цветными иллюстрациями (красотки в белом выглядели тем соблазнительнее, чем замысловатее были стянуты в узел), ажурный портсигар, который можно было принять за карманное зеркальце, само зеркальце, походившее на косметичку, и косметичку, напоминавшую пенал. А также пенал — уж он-то был похож сам на себя и хранил помимо карандашей и ручек стопку разноцветных стикеров, на которых Элеонора частенько оставляла записки для фройляйн Шпигель и для самого Алана (последние зачастую с двойным подтекстом). На самом верхнем листочке было впопыхах выведено: «Я вышла (зачёркнуто)… ухожу (зачёркнуто дважды)… Прощай! (перечёркнуто хаотично и неоднократно)». Это вызвало у Алана ехидную усмешку: «Так сложно было решиться, да, Элли?»

Он потянулся к толстому конверту в дальнем углу полки. На месте адресата значилось: «Элеанор Блэк, аудиозаписи», что спровоцировало новую усмешку.

Элеанор, как же. Если жена чем-то и гордилась, так это своим оригинальным именем: не типичное британское Eleanor, а именно Eleonora. Каждый второй клерк зато самозабвенно путал написание.

Внутри оказались CD-диски, пронумерованные маркером. «Начало движения», «Повороты», «Числительные», «Оповещения»… Что за чёрт?!

Алан отложил конверт, не намеренный шнырять вверх-вниз по этажам. Сначала он найдёт то, за чем пришёл, потом уже прослушает эти «числительные».

А вот файлы, обнаруженные в соседнем ящике, заставили его чертыхнуться уже всерьёз.

Буклеты из клиник пластической хирургии. Советы женщинам, решившимся на увеличение груди. Перечень анализов при подготовке к маммопластике.

Он и не ведал, что Элли замышляла это всерьёз. Года два назад она (вроде бы между прочим) спросила за завтраком, как он считает, стоит ли ей добавить объёму, чтобы выглядеть лучше. Алан тогда отшутился, а заодно уточнил, что за блажь и как его измеряют, этот самый объём.

— Как по классам судов, что ли? Хэндисайз, хэндимакс, панамакс…

У неё, он сказал, вполне достойный хэндимакс: ровно то, что умещается в ладони. А если она задумала кейпсайз, то пусть предоставит грузовую декларацию и готовится к тщательному таможенному досмотру.

Но вообще, добавил он, большая грудь — сплошные неудобства: мужчины не воспринимают всерьёз, женщины завидуют и ставят палки в колёса, интеллект подвергается сомнению, да и в ближнем бою это ненадёжный союзник…

Короче, ему не нравится.

Таким образом он выразил личное мнение, не углубляясь в подлинные причины своих предпочтений. А истина крылась в том, что всякий бюст крупнее второго размера напоминал ему материнские объятия — душные, навязчивые, пахнущие духами «Soir de Paris» и загоняющие в чувство вины.

Он не хотел, чтобы эротика пересекалась с детством. Особенно с таким.

Блэк полагал, что тема себя исчерпала — вплоть до текущего момента.

Расценки на проведение операции за границей и вовсе его взбесили. Если окажется, что Элеонора уехала в том числе за этим, добром это не кончится.

Первой мыслью стало потребовать выяснить, не обращалась ли жена в частные заграничные клиники. Алан достал телефон, пролистнул адресную книгу, затем резко передумал. Это их с Элли личное дело.

И, поскольку сделать здесь можно было постыдно мало — разве что гадать, стиснув зубы, — он выбрал не думать о неприятностях и вернулся к поискам.

В третьем отделении отыскались какие-то баночки, скляночки, флакончики, мензурки, а также сумка-органайзер для эфирных масел. В нос ударил запах валерианы (крышечка оказалась неплотно закрыта) и иланг-иланга (его вообще никакая крышка не способна приглушить). На нижней полке — журнал, сродни лабораторному, полный убористых записей и сокращений: «10 мл. баз.: 2 к. кедр. 2 к. кор. 3 к. апельс.» — и прочее в том же духе.

Одеколона не было нигде. Имелись ёмкости из-под него, все до единой порожние.

Закончился, собака. Абсолютно и бесповоротно.

Да пошло оно всё к дьяволу, решил Блэк — и, окинув критическим взглядом инвентарь, намерился воссоздать формулу.

Взял в руки журнал, полистал. Уже на третьей странице появился искомый состав, если верить заглавию «Al's special blend 🖤». Куда сложнее оказалось разобрать, как именно выглядит финальный рецепт: судя по строчкам, сменявшим друг друга, вычёркиваемым ингредиентам и вписываемым поверх них, формула шлифовалась по меньшей мере раз десять. Пропорции, те вовсе множились и плясали на глазах, пока не выстроились две страницы спустя во что-то условно конкретное:

6 к. берг.

3 к. лим.

4 к. лав.

6 к. гер.

10 к. ветив.

5 к. бенз.

2 к. пач.

Берг. и ветив., понятное дело, бергамот и ветивер — они естественным образом преобладают в парфюме. А вот как быть с остальными? Лим. — это лимон? Или лайм? А лав.? Это ведь явно не про любовь с плохой орфографией.

Помянув недобрым словом курсы при MI5, Алан принялся расшифровывать состав и пришёл к выводу, что лим. это, всё-таки, лиметта. Пач. в конце оказался не патчем, а пачули, бенз. не имел отношения к бензину (всего лишь бензоин или бензойная смола), а лав. и гер. — лаванда и герань.

— Герань? — процедил он сквозь зубы. — Лаванда?! Совсем с ума посходили.

И, не стряхивая раздражение, полез в интернет — с тем, чтобы обнаружить, что герань издревле считалась одним из ключевых ароматов мужской парфюмерии, чем-то вроде аналога женской розы, да и лаванда, если грамотно сочетать её с другими нотами, придавала композиции свежий травянистый акцент. Пришлось положиться на это знание и понадеяться, что это и есть финальная формула, а не эксперименты с дамскими духами. Не хватало ещё намешать себе одеколон, заставляющий всё окружение усомниться в его ориентации.

В том же интернете подобрались и советы по изготовлению спиртового парфюма в домашних условиях. Кое-что было дополнено тетрадью Элли. Ректификованный спирт хранился в подсобке, рядом с техническим — и дистиллированной водой. Подходящая тара, а также мерный шприц, воронка и стеклянные палочки для перемешивания он взял из шкафчика. И резиновые перчатки, и даже лабораторные очки и маску — всё это он надел скорее для того, чтобы попугать Ривза, облачившись заодно в тёмно-зелёный халат, сохранившийся с древних времён после посещения одной очень секретной лаборатории.

И спустился в подвал.

— Вперёд и с песней, — скомандовал Алан, пнув Томми из-за компьютера.

Тот в недоумении воззрился на очки и халат.

— Что? Будешь помогать мне священнодействовать. Помой как следует руки.

Алан и один бы справился — тем более, существовал немалый шанс, что неуклюжий ассистент перебьёт все склянки. Возможно, он отчасти на это надеялся — хоть будет, за что вздуть нерадивую рабочую силу. Но по большей части он желал поторопиться и выехать наконец в офис — а заодно обсудить за работой насущные дела.

— Эксплойт сдох, — пробормотал Томми, ненавязчиво выведенный на этот разговор. — Теперь уж с концами.

Он не хотел в этом признаваться. Вредоносному ПО давно уже настала крышка — а ведь это было единственное, что позволяло ютиться у Блэка и иметь какую-никакую бесплатную крышу над головой. Ривз намеревался юлить и тянуть время, если Блэк будет спрашивать, но под его пытливым взглядом просто не сумел солгать.

Алан поставил перед собой шеренгу ароматических масел и сосредоточенно заливал в колбу ветивер.

— Проклятая смола, — ворчал он, — какие, к чёрту, полсотни капель на сто миллилитров? Эта дрянь капает раз в час.

Перевернул флакон, погрел его в ладонях, подышал. Решил, что перчатки мало способствуют теплообмену, и снял их.

— Томми, добавь бензоина. Ровно двадцать пять капель. А заодно скажи, как ты относишься к керамике?

К керамике Томми не относился никак. Преимущественно бил её, не нарочно, за что был шлёпан мамой и бабушкой. От одной мысли об этом у него затряслись руки — что было весьма некстати, поскольку сейчас он имел дело с не менее хрупким стеклом.

— П-положительно, — промямлил он.

— Рад это слышать. Видишь ли, на этой неделе тебе предстоит раздобыть для меня кое-что очень дорогое и керамическое. Помнишь ту чёрную киску?

— Фелицию Харди? — Ривз сбился со счёта и, кажется, отмерил две лишние капли. Он нервно сглотнул и постарался об этом не думать.

— Угу. Так вот, в один из этих дней тебе предстоит навестить её и галантно — повторяю, галантно — проводить в её новый дом. Ко мне.

Разогрев непослушное масло, Алан продолжил отмерять нужную дозу. Он вёл подсчёт, но думал совсем о другом.

Так не хотелось привлекать этого балбеса, но всё-таки ему нужен был партнёр. Кто-нибудь, кто взломает кодовый замок и аккуратненько вынесет статуэтку. Одному было слишком рискованно. С замком, допустим, Томми ему бы помог, а как быть с хозяйкой? Явиться в квартиру в её отсутствие? Лишняя морока с сигнализацией — Блэк проверил, такую не приручить. Разве что Ривз сумеет, но тогда потребуется его личное присутствие. Что эдак, что так.

С ключами тоже не задалось. Знакомый мастер на все руки этими самыми мастерскими руками только развёл: магнитки в фешенебельных небоскрёбах надёжные, на божьем слове дубликат не сделаешь. От двери в квартиру он, конечно, выточит ключик, от обычного не отличишь — а вот с брелоком от основной двери и на парковку — увы…

Как ни крути, выходило, что сподручнее выносить фарфор, когда Поппи дома. И желательно, чтобы на него, Блэка, никто не подумал. Даже ещё лучше: пусть у него будет в этот момент неоспоримое алиби.

Вот тут уж без партнёра никуда. А Томми кстати подвернулся. Так себе партнёр, что и говори, зато дешёвая рабочая сила, и полностью контролируемая.

Полностью контролируемая сила уронила мензурку — которая не разбилась лишь чьими-то молитвами, опрокинувшись на ковёр.

— Ой…

— Растяпа! — выругался Блэк и забрал у него бензоин. Сам он покончил наконец с нижними нотами и принялся за герань. Что там сказано, лить всё воедино? Или поэтапно? Элеонора, если захочет, так всё запутает, что ни один дешифратор концов не найдёт.

— Так вот, — говорил он, отмеряя капли (решил добавлять всё в одну колбу), — предварительный план таков: я оставляю тебе ключ, ты в строго обозначенное время тихо и неприметно — тихо, я повторяю, и неприметно, — заходишь в здание, поднимаешься на тридцать первый этаж, проникаешь в квартиру, забираешь статуэтку и уходишь. Всё. Проще некуда.

Томми скосил глаза к переносице. Ничего себе, проще некуда! Это Блэк, может быть, заходит к каждому, как к себе домой — ему легко говорить. А если его обнаружат? Если что-нибудь спросят? А если хозяйка…

— Хозяйку я беру на себя, — продолжал Алан. — Она будет дома, имей в виду. Постарайся не шуметь и не крушить мебель. Давай сюда спирт и смотри не разлей. Но за дамочку не беспокойся, я займу её чем-нибудь важным и нужным. Схему квартиры я тебе набросаю, когда мы покончим с этим… Куда столько льёшь, дурья башка! Не видишь, что ли, чуть не хватанул через край. Это одеколон, а не слесарский коктейль! Оставь место для гидролата… тащи его сюда, кстати.

Блэк перемешал полученную смесь стеклянной палочкой, недоверчиво посмотрел на свет, понюхал. Воняло цитрусовым сеном и водочной вечеринкой. Если из этой затеи выйдет хоть что-нибудь путное, он будет первым, кто удивится.

Томми подал лавандовую воду и отступил на шаг. Подумал и сделал ещё шаг. Алан встряхнул колбу и потребовал флакон и воронку. Аккуратно залил жидкость в коричневое стекло и закупорил.

— Не знаю, что это за месиво, — пробубнил он, — но пусть созревает.

И отнёс флакон в тёмный шкаф.

Когда он закрыл дверцу, вспомнил о таинственных «аудиозаписях» и поволок диски в кабинет. Поставил проигрываться первый попавшийся.

«Что, без меня не справишься, Алан?» — поинтересовался динамик голосом Элеоноры.

«Едешь в суд или к любовнице?» — уточнил он, не оставив ни секунды на размышления.

«Ты зачем отключил внешнее питание, мой рисковый адвокат?»

— Да что за ерунда?! — воскликнул он наконец.

В «Числительных» были, в самом деле, числительные, записанные голосом жены. От одного до десяти, затем двадцать, сорок, шестьдесят, сто, сто двадцать… Пятьсот, и шестьсот, и «возьми чуть левее, красавчик». А потом и правее.

Он, кажется, начал догадываться.

«Развернись, Ал, не упрямься».

Ну точно. Реплики навигатора в исполнении Элли. Занятно она это придумала — должно быть, хотела подарить к Рождеству или так, без конкретного повода. Для новой машины.

Алан вызвал Томми к себе и уточнил, сможет ли тот перепрошить навигатор. Уж что-что, а с этим ботан должен был справиться.

— На «Ягуар»? — уточнил он с паникой в голосе. — Технически, да, но там это… мозги нужно вынуть… А они вшиты где-нибудь за центральной консолью. Я… ну… не знаю…

— Мозги я сам тебе выну, — пообещал Блэк. Прозвучало зловеще двусмысленно.

Обещание он, тем не менее, выполнил: разобрал панель, выкрутил дисплей и осторожно отвинтил мультимедиа-блок. Передал его Ривзу как музейную реликвию.

Как раз в это время привезли лестницу. На первый взгляд — убойная чугунина. Блэку понравилось.

— Ну, бывайте, — отсалютовал он бригаде, нахлобучил заглушки на разодранный блок и уехал в контору.

[1] io ho, tu hai… — спряжение базового глагола «avere» (иметь); следом за ним — первые строки «Божественной комедии».