Лёгкое Топливо

Сцена 12. В монокле

Кафе оказалось довольно уютным и полупустым. Они заказали по чашке и заняли столик в дальнем углу, рядом со стопкой журналов, один из которых девушка наспех пролистала.

— Я всегда ищу городские снимки, — пояснила она.

В этот раз среди таковых имелся только один — реклама автомобиля на фоне американских небоскрёбов.

— Ты обратил внимание на «Ягуар» у входа? — спросила Нала, разворачивая страничку, чтобы он мог взглянуть. — Как думаешь, он бы неплохо смотрелся на месте этого BMW?

— Лучше посреди Сити, — возразил Блэк, сделав глоток и признав: кофе здесь был недурственный. — В первый раз я заметил тот «Ягуар» на прошлогодней презентации во Франкфурте. Лимитированная серия и всё такое. Подумал: возьму, но не ради понтов, а чтобы думали, что я понтуюсь. А сегодня мне чертовски повезло с парковкой.

Нала погрела руки о чашку флэт уайт, отложила журнал.

— Это объясняет LAW на номерном знаке, — улыбнулась она, — но не объясняет AB.

— Всего лишь регистрация в районе Питерборо [1], — невинно пояснил тот.

— Всего лишь? — переспросила она. — Ты не похож на человека, для которого что-то бывает «всего лишь». Берёшь модель из лимитированной серии, ставишь персонифицированный знак — в котором первые две буквы ничего не значат? Не верю.

Алан развёл руками:

— Что поделать? Лондонский номер был занят. А закон есть закон. [2]

Она посмеялась над его каламбуром.

— Ну, предположим, Торн.

— Почему ты не спросишь про цифры? — предложил тот.

Нала честно призналась, что не запомнила их. Она — неисправимый гуманитарий и в первую очередь замечает лица и буквы, а не цифры и формулы.

— Пифагор бы нашёл, что на это возразить. Шестьдесят шесть.

— А, ну тогда всё просто, — отмахнулась она. — Три шестёрки — слишком банально. Две — в самый раз. Любите заигрывать с тьмой, мистер адвокат?

— Предпочитаю отдавать ей должное там, где другие прикрывают глаза и стараются не замечать. Рикардо Бофилл играет в бога, предоставляя людям жильё из конструктора LEGO на испанский манер. Я — не играю в дьявола, но отмечаю детали, в которых он кроется. И то и другое можно было бы счесть за гордыню, но нельзя отрицать, что наша позиция помогает другим и приносит пользу. А ты, Нала? Расскажи о себе. Чтобы вопрос не прозвучал слишком общо, сузим его до размеров твоей текущей дипломной работы.

Девушка поставила чашку на блюдце и вздохнула так тяжко, как может вздыхать лишь студент, занятый дипломом.

— Клянусь, Торн, этот проект мне дорого обойдётся. Ещё только октябрь, а в голове уже полный сумбур. На сегодняшний день у меня готов план и половина того, что должно стать первой частью. Но есть проблема: в последнее время самые лучшие идеи являются мне во сне. В текстовом формате, детализированные вплоть до каждой запятой. А когда я просыпаюсь, всё это вероломно испаряется из памяти. У тебя такое бывало?

Алан оценил постановку вопроса не без эффекта неожиданности — равно как и речь девушки: чёткую, размеренную.

— Типично, — усмехнулся он. — Эти маленькие вдохновения — как любовницы: появляются ночью, горячие, дерзкие, требуют, чтобы их запомнили, а утром исчезают, будто ничего и не было. При разборе особо каверзных дел меня посещают подобные ночные музы, но я убедился, что в большинстве случаев за ними ничего не стоит, кроме причудливых генераций ума в перезагрузке. Ты записываешь идеи, когда просыпаешься? Или даёшь им уйти?

Нала покачала головой, не отрывая взгляда от чашки.

— Они сами уходят. Оставляя после себя ощущение, будто у меня похитили что-то, что ещё даже не стало моим. Как думаешь, мистер адвокат, я могу подать в суд на собственное бессознательное за кражу интеллектуальной собственности?

— Хм… — Алан улыбнулся, найдя в этих словах что-то поверхностно притягательное; так улыбаются люди, чрезмерно романтизирующие воров. — Проблема в том, что в данном случае истец и ответчик — одно лицо. Да и судья тоже, причём он явно спросонья. А значит…

Он отвёл себе паузу, чтобы собраться с мыслями, и, допив кофе, продолжил:

— Если ты не зафиксировала идею — она никогда не существовала. Юридически? Пустое место. Фактически? Убийство мысли по неосторожности, которое невозможно доказать. Так что иск подать можно, конечно, а вот выиграть дело, не проиграв самой же себе, — едва ли. Впрочем, есть и светлый момент: у тебя ведь диплом на серьёзную тему? Запиши во вступлении эти самые слова. «Похитили что-то, что ещё не стало моим» — в этом вся соль философии. Да, пожалуй, и юриспруденции.

— Пожалуй. Только эта мысль не слишком коррелирует с темой диплома: «Архитектура как зеркало экзистенциального опыта человека». — Нала рассмеялась, точнее изобразила, что на этом месте она должна была бы рассмеяться. — С другой стороны, архитектура обладает тем же воровским эффектом, что и сны.

— Ты имеешь в виду её опосредованное воздействие? — уточнил Блэк. — То, как декорации, на чьём фоне мы обитаем, медленно, но верно формируют мировоззрение? И незаметно крадут фокус нашего восприятия?

— Именно так. — Она улыбнулась и хлопнула в ладоши с неподдельной радостью. — Архитектура, как и сны, минует фильтр разума. Только потом понимаешь, как она повлияла. Хотя, в моём случае всё оказалось чуть прозаичнее: буквально вчера я обронила в шахту ключи. Пришлось делать дубликат. Так что я не только не написала отчёт о выставке — я даже на ней не побывала.

— Можем это исправить, — предложил Блэк и признался, что уже толком не помнил, когда в последний раз выбирался на подобные мероприятия. Тем более с таким гидом.

— Я вижу, ты не привык откладывать великие дела. Тогда нам придётся прояснить тот сакральный момент, с которого, как я понимаю, в Тиндере все начинают: кого конкретно ты ищешь в приложении? С какой целью знакомишься?

— А, — махнул тот рукой и откинулся в кресле, — хочу скомпрометировать одну особу. Так, чтобы она не поняла, откуда ветер дует. Твоя очередь. Ищешь братьев по духу?

— Как ты отгадал? — рассмеялась она.

— У тебя профиль не для каждого. Интеллектуальный неформат. Так и кричит: свайпайте на свой страх и риск и будьте готовы поддержать беседу, где слов больше, чем эмодзи, причём каждое несёт смысл и имеет последствия.

— Последствия имеют не только слова, но и отговорки, — заметила Нала, покачивая ногой в такт приглушённой музыке в зале. Наклонила чашку, взглянула, сколько в ней осталось пенки, допила кофе.

— Ну, хорошо, — согласился её собеседник, распознав, к чему она клонит. — Тогда позволю себе чуть больше искренности. Мне самому ещё предстоит выяснить, откуда дует тот самый ветер новых свершений. Я зарегистрировался без определённой цели, хотя бы одним глазком взглянуть на то знаменитое зло и добро в информационной плоти, что соединяет сердца одной рукой и рушит семьи другой. Не слишком впечатлился, если хочешь знать, но, с другой стороны, кто ещё сравнил бы меня с Миком Херроном и раскритиковал моё фото?

— Это была не критика. Простая наблюдательность студентки Королевского колледжа, который буквально стоит на Темзе. Так что все эти набережные я исходила пешком за два года — от Ламбетского моста до Тауэра. А что до твоего судебного триллера… Это следует опубликовать. И назвать, скажем, «Лёгкое топливо». Ведь всё изложенное — правда, не так ли? А, значит, легче лжи. Даже если вопрос с режиссёром остаётся открытым.

— Ах, да, режиссёр… — лениво протянул Алан. — Будь я более религиозен, я имел бы достойный повод укрыться за спиной Господа нашего бога и пафосно заявить, что лишь Он может быть архитектором людских судеб. Но я не только не христианин, я даже не фаталист. Режиссёр, Нала, не бог и не жизнь. И в этом смысле я сам себе режиссёр и актёр. А ты — первая, чью рецензию я не тороплюсь опровергнуть. Ну или первый критик, чьё мнение мне небезразлично.

Он хотел по привычке уточнить, не против ли девушка, если он закурит. Потом вспомнил, что против, и мысленно чертыхнулся. Потёр виски, взлохматил полубаки и снова пригладил. Опустил взгляд на часы, и в этот момент Нала заметила его шрам.

— Я вижу, — сказала она, многозначительно поднеся палец к внешнему уголку глаза. Сняла очки, чтобы послание вышло нагляднее. — Вижу, как господин режиссёр, не веря в Господа или Судьбу, самостоятельно корректирует декорации и даже внешность актёров.

Алан усмехнулся.

— Только на кинопостерах, чтобы не оставлять недосказанности. Если это упрёк в лицемерии, отвечу, что истинный лицемер обратился бы не к Фотошопу, а к хирургии. Шрамы, Нала, — это воспоминания, которые не дадут тебе соврать, даже если ты сама решишь всё позабыть. Конечно, их можно свести, но в душе-то ты будешь знать, что схитрила. И корить себя за это. А свой я скрыл затем, что это, как ни крути, личное. Не для соцприложений. С тем же успехом можно было оставить фото в неглиже.

Возможно, она была не против узнать, как он получил этот шрам, но деликатничала. Вместо этого закатала рукав кардигана и показала рваную сеточку на сгибе локтя.

— Кто-то заказывает в Питерборо номерные знаки. А на ком-то водители с питерборскими знаками оставляют след. Я пересекала тихую улицу в спальном районе на велосипеде, когда меня сбила машина. Мне было двенадцать. Но я не сказала бы, что это такое серьёзное воспоминание — всего лишь досадный эпизод. Есть люди, которые после подобных историй больше не садятся ни на велосипед, ни за руль, но сила, на мой взгляд, заключается в том, чтобы суметь это перешагнуть и двигаться дальше. Так, чтобы не возникало желания замазывать шрамы на фото.

Она поправила волосы и добавила — видимо, чтобы не обрывать свою реплику на резкой ноте:

— Да, я родом из Питерборо, потому и обратила внимание на твой автомобиль. Подумала, это мог быть кто-то из наших. Не угадала.

— Стало быть, ты в Лондоне по учёбе? И как тебе город? Если питерборские водители не смотрят, куда едут, то за местными лихачами и вовсе глаз да глаз: шрамом тут уже не отделаешься.

— Как все большие города, Лондон мнит себя уникальным, — заметила Нала. — Имеет на это право, конечно, но нельзя не отметить, что эта самая пресловутая мода на «уникальность», в конечном итоге, стрижёт все мегаполисы под одну гребёнку. Взять хоть новостройки: чем они отличаются от зданий того же Нью-Йорка или Шанхая? Или Москвы? Хай-тек установленного образца. Мне ближе уголки города, где шепчется его душа. Скажем, если отсюда мы выйдем на Бейкер стрит — всего в сотне метров от нас — попадём, в каком-то смысле, в историю. Ну, хорошо, напоказ: там пропасть туристов, известное местечко и всё такое. А вот в переулках неподалёку картина другая. Даже в пожарной части Чилтерна, прямо напротив. Да, сейчас там тусят звёзды и представители знати, но кое-где сохранились метки на кирпичах конца девятнадцатого века. Нестрогая тюдор-готика. Или заброшенная больница на Мэрилебон-роуд — вот, смотри.

Она достала телефон и принялась показывать фото классического пятиэтажного краснокирпичного здания с широкой белой дверью, возле которого Алану не раз доводилось стоять в пробках — впрочем, тогда ему было не до архитектурных красот.

— Взгляни на портик, — говорила она, — на овальное чердачное окошко и лепнину. Я снимала через дорогу, с зумом. Это вам не читерские фотки с дронов! А как тебе зелёная плитка на лестничных пролётах? Слизеринцы бы одобрили!

Туда им и дорожка, думал Блэк, родившийся слишком рано для всех этих гарри поттеров.

— А в столовой, видишь, до сих пор сохранились часы. Семь двадцать пять.

Алан мельком взглянул на свои, показывавшие приблизительно столько же.

— Там были ещё амбулаторные журналы. Только я их заснять не успела. Выбирала подходящий ракурс, чтобы вышло не так банально, как в большинстве отчётов на 28dayslater… [3]

— Двадцать восемь дней что, прости?

Так Алан Блэк впервые познакомился с британским форумом сталкеров, занимающихся городскими исследованиями — легально, но чаще не вполне. Впервые услышал термин UrbEx и узнал о бесстрашных ребятах, рыскающих с картами и фотоаппаратами по заброшкам и пытающихся докопаться до истины, мол, что было на месте этого морга в 1928 году.

— Очень интересно, — подытожил он, чувствуя, что ступил на зыбкую почву, и это грозит ему потерей контроля. — В общем, план такой: завтра мы с тобой отправляемся на эту твою выставку, готовим отчёт, если хочешь. Я тоже сделаю снимки: не новичок. А вечером посмотрим больницу и сфотографируем журналы в лучшем свете и ракурсе.

Нала на долю секунды вытаращила глаза.

— Ты это серьёзно? Я имею в виду, одно дело выставка, культурное мероприятие, другое — лазать по заброшкам через подвал или крышу…

— Абсолютно серьёзно. Именно поэтому я не настаиваю на вылазке прямо сейчас: у меня форма одежды неподходящая. Кроме того, завтра выходной: заведомо меньше машин на Мэрилебон-роуд, а полиция занята пьянчугами на Оксфорд-стрит и драками у пабов. Подытожу: утром выставка, вечером больница. Одеваемся соответственно. Брать с собой кофе, фотоаппарат, хорошее настроение и капельку авантюризма. За транспорт отвечаю я. Любые недоразумения с властями тоже беру на себя. А пока что расходимся: завтра нам предстоит долгий день. Вопросы имеются? Да, и: тебя подбросить куда-нибудь?

Нала слегка прищурилась, надула щёку, как будто держала за ней леденец, и наклонила голову.

— Вопросов у меня, признаться, накопилось достаточно, Торн. Во-первых, для чего тебе это нужно? Ты не успел обзавестись планами на выходные? Или просто хочешь проверить, насколько я безрассудна? Скажу сразу: я не отказываюсь от предложения, просто желаю понять, чем оно обусловлено. И ещё, вновь поднимаю этот вопрос: я хожу на подобные вылазки с ребятами со странными никами — jdd88, Monkey Todd, Duffy и так далее. Но я знаю их настоящие имена. Уверена, Торн Хитклифф поймёт, к чему я клоню.

— Торн Хитклифф уже понял, — поспешил он её обнадёжить. — Смотри на это так: он решил выпустить следующую серию, скажем, в нетрадиционном сеттинге. Вместо исков — современные фотографии в галерее. Вместо дубовых панелей залов Королевского суда — облупленные стены, хранящие дух позапрошлого столетья. Разве это не исследование, которое стоит того, чтобы его провести?

Он помедлил, поиграл паузой, как рыболов снастью.

— Также Торн просил передать: можешь звать его Алан Блэк.

— Алан Блэк… — повторила она вслед за ним так, будто только что заказала эспрессо в какой-то новой забегаловке на углу и пыталась предугадать не только вкус этого звучания, но и предстоящего возможного разочарования.

Он замер. Не так, чтобы это бросилось в глаза, но на мгновение лицо стало резче, серьёзнее.

— Не ожидала? Если честно, я сам до сих пор не решил, хорошо ли это звучит из чужих уст. Но, по крайней мере, теперь всё честно. Ну так что? Как разъезжаемся сегодня и где встречаемся завтра?

Конец первой части

[1] Первые две буквы британских номерных знаков — префикс отделения их выдачи. AB, в данном случае, префикс отделения в Питерборо, Англия. При этом совсем не обязательно там проживать, можно заказать номер независимо от региона.

[2] В английском эта фраза звучит как the law is the law — то есть, идёт отсылка и к номерному знаку.

[3] www.28dayslater.co.uk — британский форум городских исследователей, изучающих исторические, технические, заброшенные, ныне снесённые здания, делающих снимки и пр. Название сайта — отсылка к фильму ужасов 28 Days Later (28 дней спустя).