Сто грамм за Поттера

Глава 108

Глава сорок четвёртая.

Мак-Нейр.

Роберт Мак-Нейр проснулся от головной боли. Виски и затылок страшно ломило. Перед глазами плавали круги. Во рту как будто нюхлеры нагадили. Нюхлеры! Как он ненавидел это слово! Поганые маленькие зверьки, сломавшие ему жизнь! Мордред их побери! Мак-Нейр облизал растрескавшиеся губы. Мордред побери! Неужели я вчера опять нализался!? И где, на приеме у Ноттов, где крепче кагора ничего не подают.

Мордредова задница! Где же эти Мордредовы домовики! Вечно их нет рядом, а хозяин хоть помирай!

На призывное щёлканье пальцами, наконец, явился личный домовой эльф с полным бокалом огневиски. Противопохмельное Роберт не признавал принципиально.

Опрокинув в себя почти полный бокал, Роберт почувствовал, как отступает головная боль, и исчезают круги перед глазами. Похмельный синдром медленно отступал, заставляя организм нервно вибрировать.

Опустив ноги с кровати Мак-Нейр, наконец, заметил, что домовик всё так же стоит около его кровати, но на этот раз в ручонках у него не бокал, а поднос с двумя дюжинами конвертов.

— Какого Мордреда, Винки? Зачем ты принёс мне вчерашнюю почту?

Эльф вжал голову в плечи, руки его задрожали. Голосом полным отчаянного страха, он произнёс:

— Винки плохой эльф, хозяин. Винки немедленно себя накажет. Но это сегодняшняя почта, хозяин.

— Сегодняшняя?

— Да, да. Сегодняшняя. С самого утра сумасшедшие совы одна за другой принесли тринадцать писем.

— Тринадцать? И от кого же? Ну, ка давай их сюда.

Мак-Нейр сгрёб с подноса конверты.

О, от Люциуса! Соскучился что ли? Роберт вскрыл конверт и пробежал взглядом короткое послание.

Что за Мордредово дерьмо! Какая дуэль!? Лютц чёрного лотоса обнюхался что ли!?

Через два часа, приведённый в порядок домовиками, лорд Мак-Нейр вывалился из камина в Малфой-маноре. Хозяин поместья, заранее предупреждённый совиной почтой, встретил незваного гостя в малой гостиной.

— Люциус, какого Мордреда?!

— И тебе здравствуй, Мак-Нейр. Что привело тебя в мой дом?

— Не понял!? Лютц, какого Мордреда ты городишь? Что это за Мордредова писулька?

— Ах, это? Это, Роберт, вызов. На дуэль. Надеюсь, ты ещё не забыл, что это такое?

— Какой вызов, Люциус?! Какая дуэль?! Я ничего не понимаю!

— В этом — то и проблема. Вчера, Роберт, ты зашёл слишком далеко, и мы, как настоящие джентльмены, не могли не прореагировать.

— Мы? Так ты что не один такой?!

— Конечно! Всего тебе должно было прийти двенадцать вызовов.

— Подожди, Люциус. Дело в том, что я ничего не помню. Что случилось?

— Что случилось? Да ты опять набрался! Это же надо, набраться кагором! А потом у тебя, видимо, помутилось в голове, и ты стал приставать к леди Забини.

— К этой сучке? Да что с ней станется?

— Вот именно это ты и сказал. При всех.

— А потом?

— Потом наследник Забини вызвал тебя на дуэль за оскорбление матери. На дуэль до смерти.

— А причём здесь остальные?

— А остальные, идиот, вспомнили о том, кому Джулиана Забини приходится крестницей, и присоединились к вызову.

— А?

— Что а, придурок. Только ты в своей пропитой голове не можешь удержать информацию, что леди Джулиана крестница Теодоро Винченца. Я, надеюсь, ты ещё помнишь, кто это такой?

— И что теперь?

— А теперь лорд Мак-Нейр, либо ты немедленно приносишь свои глубочайшие извинения леди Забини, причём при большом скоплении представителей аристократии. Либо отправляйся в Гринготс, приводить дела в порядок, чтобы Роберту-младшему проще было вступить в права наследования.

— Почему?

— О, Мерлин! Да потому, что ты уже почти труп. Тебе жить осталось, может, несколько часов!

Мак-Нейр задумался. Тяжёлый мыслительный процесс явственно отражался на его лице, которое всё больше багровело, наливаясь дурной кровью.

— Ты мне угрожаешь? Да я вас, мозгляков, без палочки, одним двуручником уделаю, хоть всех сразу, хоть поодиночке. А щенка этого черномазого, просто выпорю. Да я вас…

— Я ещё раз повторяю, Роберт — ты идиот. Не будет никакой дуэли! Ты прилюдно оскорбил крестницу дона Теодоро!

— Да насрать! Плевать я на него хотел! Я — Глава Дома! Я — чистокровный, в Мордред знает, каком поколении! Я начальник отдела в Министерстве, в конце концов!

— На хер, пошёл!

— Что!?

— Лорд Мак-Нейр, я вынужден просить Вас покинуть мой дом и никогда более в нём не появляться! И запомни, идиот! Никогда и никому не удавалось остаться в живых, если тебя приговорил Дон! Никому! Будь ты хоть министр, хоть пятьдесят раз чистокровный.

Словно загнанный зверь, Мак-Нейр метался по комнате. Злость душила его, распаляя неудержимый гнев, и желание прямо сейчас, не дожидаясь официального поединка, придушить всех этих мерзавцев, посмевших бросить ему вызов. Шуганув площадной бранью жену и пинком выдворив из комнаты домовика, он уселся в кресло с бокалом огневиски и его взгляд упал на последний невскрытый конверт.

Разорвав плотную бумагу, он обнаружил в конверте пергамент с печатью Гринготса. Начал читать и почувствовал, что буквы расплываются перед глазами.

— Лорейн! Лорейн. Иди сюда! Прочти это! Ты видишь тоже, что и я?

— Роберт, что это? Почему здесь пишут, что наши счета заблокированы? Какая ещё задолженность по кредиту? Что нам теперь делать?

Но Мак-Нейр её уже не слышал. Схватив полную горсть летучего пороха, он с рёвом: «Гринготс!!», исчез в камине.

— Какого Мордреда?! Кто посмел заблокировать мои счета?! Отвечай, ублюдок!

Нависнув над сидевшим за стойкой гоблином, Мак-Нейр попытался схватить его за отвороты форменного одеяния.

— И где этот зеленомордый урод, мой поверенный! Живо его сюда!

Злобно оглянувшись на захлопнувшиеся за ним двери Гринготса, Роберт Мак-Нейр болезненно потёр место, расположенное пониже поясницы.

— Сами мелкие, а размерчик — то, наверное, сорок пятый. Ну, ничего, ещё поквитаемся. Сейчас в Министерство, поговорить с Диггори и Клаузенфельдом, а потом собрать всех своих в Хогсмите и конкретно решить, как ответить на беспредел.

Мак-Нейр резко поднялся с мостовой и тут же налетел на какого-то пожилого мага, пялившегося на невероятную картину — вышвырнутого из банка Главу чистокровного Дома.

— Чего уставился!? Пошел вон с дороги!

— Эй, эй осторожней! Это вам не нюхлеров давить!

— Что ты сказал?!

Мак-Нейр смял мантию на груди старикашки в одной руке, а другую занёс для молодецкого удара. В это время что — то кольнуло его в поясницу и рука, сжимавшая мантию противника, разжалась сама собой. Тело одеревенело. Перед глазами поплыли багровые волны, перешедшие в непроницаемый чёрный покров. А затем, тьма наступила окончательно.

Вокруг лежащего в луже крови аристократа суетились прохожие. Щёлкали колдокамерами непонятно откуда взявшиеся репортеры. А в сторону перехода в Лютный переулок неспешным шагом удалялись два благообразных джентльмена.

— Староват ты становишься Виллем. Я уж думал, что этот громила меня ударить успеет.

— Ну что ты, Зигги. Разве я могу такое допустить. Просто этот новопреставленный так гоблинов поливал, я аж заслушался. Вот и решил ему бонус от фирмы преподнести — не один раз стилет в ране провернул, а два. Туда-сюда.

— Вот я и говорю, что староват становишься. Сначала бонусы, а завтра что, рождественские подарки раздавать начнёшь?

И приятели дружно засмеялись.