Сто грамм за Поттера

Глава 66

Глава вторая.

Гилденстерн.

Ждал ли я этого Рождества. Я и сам, наверное, не знаю. Ведь стоит сделать шаг, и назад уже не вернешься. А если неудача!? Так, что отправляя сову Поттеру, я как бы переходил некий личный Рубикон.

Добрались мы быстро. В Гилденстерн-холле всё было в порядке, словно я и не отлучался почти на год.

Поттер выглядел уставшим, и я предложил ему отдохнуть до ужина, а сам, сославшись на дела, поспешил проверить хранилище артефактов.

Мысль о неудачном завершении ритуала неотвязно преследовала меня, и я решил перевести её в конструктивное русло. Если меня не станет, то всё находящееся в Гилденстерн-холле достанется Гарольду. Я об этом уже позаботился. Другого наследника Гриндевальдовым запасам я и не предполагал. Не оставлять же всё гоблинам. Эти уж точно не откажутся.

Я сидел за столом в хранилище я перелистывал формуляры. Моими стараниями все артефакты были подробно описаны и классифицированы. Кроме того почти к каждому прилагалась небольшая историческая справка о предыдущих владельцах. И пусть многие эти повествования заканчивались началом сороковых, а в графе о последнем владельце стояла запись — мёртв, я всё же предпочёл написать правду. Пройдут годы, и кто знает, будут ли помнить наши потомки о прошедшей войне, и о том кто в ней был волками, а кто агнцами.

После ужина я всё- таки решился и озвучил заранее отрепетированную речь, которая к моему удивлению не вызвала у Поттера ожидаемой реакции. А вызвала раздражение, граничащее с отторжением. Он даже ни разу не спросил про артефакт поворачивающий время вспять. Его больше интересовало, знает ли о моём намерении Гриндевальд, и как он к нему относится.

Я честно пытался отвечать на все интересующие его вопросы, и наша беседа закончилась далеко за полночь.

Я стал готовиться к ритуалу, который планировал провести на рассвете, а Гарольд пошёл спать. Он даже мельком не высказал никакого желания присутствовать при проведении ритуала. Странно.

Утро застало меня стоящим перед зеркалом. До боли в глазах я всматривался в своё отражение, надеясь уловить черты так мне знакомого Йозефа Розенберга. Но тщётно. Стоящий перед ростовым зеркалом подросток ничем его не напоминал. Вместо крепко сложенного коренастого паренька, каким я себя помнил, на меня смотрел несколько худосочный, белобрысый подросток. Даже цвет глаз поменялся — они стали серо-стальными. Просто белокурая бестия, какая то.

Есть хотелось зверски и поэтому я, наказав эльфам накрывать на стол, отправился переодеваться.

Завтрак проходил в молчании. Гарольд никак не выказывал своей заинтересованности в разговоре. Молча, ковырял вилкой, изредка на меня поглядывая.

Закончив трапезу, он минуты две комкал салфетку, а затем встал из-за стола, и подойдя ко мне с размаха ударил в ухо.

— Ну и сука же ты, Йозеф Гилденстерн.

Пока девяностолетний Розенберг, открыв рот от возмущения искал подходящие слова, что бы осадить нахала, десятилетний Гилденстерн вскочил и пнул обидчика по коленке. Поттер в долгу не остался и мы подрались.