Сто грамм за Поттера

Глава 76

Глава двенадцатая.

Поттер.

Я сидел в гостиной Дурслей и смотрел исполосованное дождевыми струями окно. Домашняя скотинка, чувствуя настроение хозяина, разбрелась по углам и не отсвечивала. А настроение было препоганым.

Какой чёрт дёрнул меня во всё это ввязаться! Надо было сразу же дёргать из страны куда подальше. В Мордредову задницу эти все титулы и маноры. К чёртовой бабушке зеленомордых Рабиновичей. Как же я лоханулся!

В жесточайшей хандре, кстати, были виноваты вовсе не сведения, почерпнутые из досье на будущих соучеников. Хотя там тоже хорошего было мало. А осознание того, что я всё больше и больше погружаюсь в чужие интриги. Причём мой статус самостоятельной фигуры, так трепетно поддерживаемый Рагнхорком, не более чем иллюзия.

Тема была не нова. Я периодически устраивал сам себе истерики по этому поводу. Но чем дальше в лес, тем ставки становились серьёзнее. И не что бы я боялся умереть. Хотя — да, конечно же, боялся. Но всё же, гораздо больше меня угнетала зависимость. Зависимость, и невозможность что- либо изменить.

Возможно, хандра моя была насквозь иррациональна, и не всё уж так было плохо. Но, однако, ничего поделать я с собой не мог.

Мы сидели в кабинете Директора, и обстановка в нём была далека от доброжелательности. Высокая, сухопарая дама, прекрасно выглядящая для своего возраста — министр Багнолд. Величественный седовласый джентльмен, выглядящий аристократом даже больше чем сами аристократы — мистер Теодоро. Мелкий засранец, нацепивший на лицо одну из самых наглых улыбок — это я. И Глава Директората Рагнхорк — старый гоблин, понимающий, что привести нас к консенсусу не удастся и готовый идти на самый неблагоприятный вариант развития событий — ломать всех через колено.

— И так друзья, я вижу, что прийти к разумному компромиссу у нас не получается. Взрослым мешает обретённая с годами стереотипность мышления и приверженность шаблонам. Юному поколению — гипертрофированное стремление к равноправию и вполне нормальный в этом возрасте максимализм.

А ещё — ваша непроходимая тупость и нежелание видеть дальше собственного носа.

Милли! Ты управляешь целым государством! Неужели так трудно проанализировать сложившуюся ситуацию и сделать ПРАВИЛЬНЫЙ выбор.

Тео! При твоём роде деятельности, я удивлен, что ты до сих пор жив. Не видеть ОЧЕВИДНОГО!

Гарольд! Я в тебе разочарован. Такие, правильные мысли, и такой дебилизм, в РЕАЛЬНОМ деле.

Наверное мне пора на покой. Теряю хватку. Не смог убедить своих учеников в правильном решении.

За накалом страстей я даже чуть не пропустил момент, когда старый гоблин назвал меня своим учеником. Вот это фигасе! Вот это да! Ставки растут стремительно!

Самое интересное, что как такового камня преткновения у нас не было. Просто мы не нравились друг другу. Вот и всё!

Багнолд в качестве контраргументов против планов Директора выдвигала несомненный, по её мнению урон престижа семьи Багнолд — Транкавель. Обучение в Хогвартсе — это ведь такой моветон.

Теодоро талдычил о безопасности, напирая на то, что его Витторио единственный родственник и если с ним что — то случится, передать дела будет некому и начнётся война за передел.

А я молчал и скалился. Потому, что понимал, что сейчас Рагнхорк будет всех нагибать, и я на это нагибание, один из первых кандидатов.

Ненавижу эту псевдодемократию! Зачем нужно было портить столько нервов. Разводить совершенно дикие турусы! Всё равно всё закончилось как надо.

Рагнхорк просто построил нас в три шеренги и чётким командирским голосом отдал приказ — что, как, и когда кому делать. И все приняли это как должное. И согласились. И потом долго пили чай с гоблинскими сухариками и удивлялись своей тупости.

Уже когда мы прощались, направляясь в аппарационный зал, я подошёл к мистеру Теодоро.

— Уважаемый Дон. В честь положительного завершения наших переговоров, не поможете ли мне в решении маленькой проблемы…