Сто грамм за Поттера

Глава 98

Глава тридцать четвёртая.

Сириус Блэк.

Вот уже больше месяц Сириус Блэк не находил себе места. И виной тому было вовсе не фантастическое перемещение с ужасного четвёртого уровня на благословенный восьмой. Хотя после осклизлого камня своей камеры видеть не только аккуратно побеленные стены, но и свет за окном было просто пределом блаженства.

Беспокоило Сириуса другое — его соседи по камере. Почему, например, за всё время пребывания его в этом поистине райском месте, никто ни разу не спросил его о Волдеморте. Более того никто даже не поинтересовался у Сириуса за что он сидит. Неужели им безразлично, что натворил их вынужденный сосед.

Панические настроения, связанные с соседями, усугубляло отсутствие дементоров. Поначалу он каждую ночь ожидал их прихода, сжавшись в клубок под одеялом. Каждый шорох за дверью чудился ему шагами порождений Тьмы. Каждый сквозняк напоминал о том, что вот — вот и явятся они — пожиратели душ. Чтобы отнять у него последнее что осталось — воспоминания.

Но проходили дни, а соседям всё так, же было всё равно, что рядом с ними обретается правая рука Того-кого — нельзя-называть. Не приходили и дементоры. И тогда Сириус решился.

— Мистер Лесли.

— Слушаю Вас, мистер Блэк.

— Можно мне задать Вам несколько вопросов?

— От чего же нет, пожалуйста, задавайте.

— Скажите, мистер Лесли, я уже почти месяц с Вами в одной камере, и за это время ни Вы, ни Ваш товарищ не задали мне не единого вопроса. Кто я? За что прозябаю в этих стенах?

— Интересные вопросы, мистер Блэк. Я бы даже сказал своевременные. Присядьте-ка за стол. Разговор думаю, будет долгим.

И так, мистер Блэк, почему к Вам никто не пристаёт с расспросами? Потому что у нас это не принято. В кругу тех джентльменов, к которому мы принадлежим совать нос в чужие дела или навязывать свою помощь считается очень неприличным. Настолько неприличным, что любопытный рискует потерять голову. Причём в самом буквальном смысле.

Ну и, кроме того, нам нет нужды расспрашивать вас о вашем прошлом. Мне, например и так все, известно. В общих чертах, конечно. И поверьте, причин для предъявления, каких-либо претензий у меня пока не появилось. Ну а дальнейшее Ваше реноме зависит только от Вас.

Поверьте, юноша, мне вас совершенно искренне жаль. Столько лет на четвёртом уровне. Я ведь не слепой и вижу, как вы каждую ночь ждёте их появления.

Уверяю Вас, здесь они не бывают. Публика не та. Нет смысла травить дементорами простого уголовника. А кроме того, это может ещё и быть опасным для самого персонала. Ведь их семьи живут не скрываясь, и, если какой — то ретивый вертухай по злобе или из желания заработать применит к постояльцу восьмого уровня эту тварь, он рискует не только своей жизнью, но и жизнью семьи. Прецеденты уже бывали. Да и публика среди нас попадается очень непростая. И я не Вас имею в виду.

— А я. Я, что здесь делаю? Ведь я не уголовник. А скорее террорист, пособник Тёмного Лорда.

— Не поверите, но мне это не интересно. Очень уважаемый мною человек попросил присмотреть за Вами и обеспечить Вам сносные условия. Я не имею никакого желания отказывать. И вот вы здесь.

Что Вы будете делать — это ваш выбор. Можете всё время до окончания срока пролежать на кровати, никто слова не скажет. Просто выполняйте принятые здесь правила. И всё будет в порядке.