Сто грамм за Поттера

Глава 88

Глава двадцать четвёртая.

Энди Грейнджер.

Энди Грейнджер был настоящим попаданцем. Попадал он всегда и везде. В школе, где постоянно отдувался за проделки шкодливых товарищей. В академии, где на его долю, почему то всегда выпадали дополнительные занятия с нелюбимыми профессорами. В жизни. В жизни тоже. Наверное, поэтому дожив до тридцати и окончив Нью-Саалемскую академию по специальности — целительство, он так и не сподобился завести собственную практику. А раз нет практики — нет денег. Нет денег — нет надежд стать солидным членом общества. Настолько солидным, что любимая мамаша и думать забудет пилить и ставить в пример младшего брата:

«Ах, Энди! Когда ты станешь взрослым. Сколько можно занимать у младшенького»?

«Энди сынок, бери пример с Генри. Он моложе тебя на два года, а уже собирается жениться. На прелестной девушке, между прочим».

Прелестную девушку Энди знал. Эмма Швайнштангер была шестой дочерью проживавшего по соседству адвентистского проповедника. Эмоциональная особа, не признающая полутонов и мнений отличных от её собственного. Ярая приверженица проповедуемой папашей догмы, она если бы узнала что мать её избранника ведьма в четырнадцатом поколении, не задумываясь, сожгла бы будущую свекровь на костре.

Но Генри, и сам чуравшийся магически одарённой родни, даже не заикался ей о некоторых особенностях своей семейки. Самому ему разоблачение не грозило — Генри Грейнджер уродился сквибом.

Или хотя скажем так — практику то он всё таки завёл, но не совсем удачно. Настолько неудачно, что пришлось срочно, побросав имущество валить в эту деревенскую глушь, подальше от не в меру ретивых фараонов.

В Британии повезло. Почти сразу удалось завести дело. Пусть не совсем законное, но дело. А что вы хотите!? За законное надо денежки платить, А их как раз и нету. Ну, то есть, нету столько, что бы хватило на лицензию и обустройство клиники.

Поэтому и работает в снятой по чужим документам магловской. Благо клиентам всё равно. Ну, скажем было всё равно. До сегодняшнего вечера.

Барбозу Энди Грейнджер знал достаточно давно. Достаточно для того чтобы согласиться на медицинское обеспечение наёмнических операций. Такое бывало и раньше, и всегда доктор Грейнджер был с прибылью.

Но когда сегодня ему на стол положили истекающее кровью тело. Тело с отрубленной правой рукой и распоротым до костей боком. Энди впервые в жизни подумал — что деньги, наверное, не самое главное в жизни.

Впрочем, выяснять отношения было не с кем. Вторая договаривающаяся сторона, лежала на операционном столе, накачанная под завязку анестезирующими и кровеостанавливающими зельями. Рядом в стазисе лежала ампутированная травматическим способом рука, по-прежнему сжимающая палочку.

А с остальными Энди хоть и был знаком, но очень шапочно. Тем более что все бегали как наскипидаренные в основном только мешая.

Хаос прервался только с появление некоего Фергюссона в компании двух подростков. Пока один из мальчишек скромно стоял в стороне, другой развил кипучую деятельность. Его команды, принимаемые, кстати, всеми присутствующими как само собой разумеющееся. Заставили всех, и в том числе самого доктора действовать осмысленно, а не метаться по операционной, словно спасаясь от стаи пикси.

Понимая на подсознательном уровне, что сейчас возможно решается его судьба, доктор приложил все свои знания для того чтобы остановить кровотечение и подготовить Барбозу к эвакуации.

В голове у него прочно засела мысль, прочитанная в детстве в приключенческой книжке — после таких событий свидетелей не оставляют. И поэтому команда отправиться вместе с раненым вызвала у Энди вздох облегчения. Значит, поживём ещё. А там и соскочить может быть удастся.