Сто грамм за Поттера

Глава 121

Глава пятьдесят седьмая.

Харви Гёпнер.

Жизнь наёмника далека от монотонности. И впечатлений от неё хватает. Хватает настолько, что капитан Гёпнер скоро, и думать забыл о неудачном Британском контракте и некоем Дамблдоре. Поэтому вызов к Главе Совета Гильдии он связывал с чем угодно, только не с туманным Альбионом. И как выяснилось зря.

Правда странности сопровождали это приглашение с самого начала. Взять хотя бы само приглашение. Его именно приглашали, прислав официальное уведомление лепреконской почтой. И это простому командиру небольшого по гильдейским меркам отряда.

Дальше, больше. В вестибюле помпезного, мрачного здания, которое уже более пятидесяти лет занимал Совет он нос к носу столкнулся с Йоли Сырокопченым. Давним конкурентом в погоне за выгодными контрактами. И Йоли не назвал его молокососом и маменькиным сынком, как делал почти всегда, и даже не показал неприличного жеста. Совсем наоборот. Йоли Сырокопчёный, получивший своё прозвище за то что, попав однажды в засаду чёрных колдунов, где то на западе Африки угодил на костёр и был спасён товарищами в последнюю минуту, старый ветеран, работавший, когда то с Джимом Вернером и Дугалом Мак-ки, остановил его у входа, поинтересовался делами и пожал руку. Как равному.

Слегка обалдевший от такого поворота событий Гёпнер вошёл в офис Главы Совета и был немедленно препровожден в кабинет Даниэля Фри Картесона — нынешнего Главы Совета Гильдии. Где его удивили ещё больше.

Старый Фри Картесон встретил его, поднявшись, и самолично провёл за гостевой столик, ласково, как ему казалось, улыбаясь правой стороной лица. Левая у достопочтенного ветерана представляла собой спёкшуюся корку с вживлённым в неё искусственным глазом — последствия единственной неудачной операции в карьере. За что собственно он получил прозвище — Фри.

— Харви, сынок. Спасибо что не забываешь старика. Проходи, садись. Чай, кофе или может чего покрепче.

Старик усадил Гёпнера в глубокое кожаное кресло и сам расположился напротив.

— Как бизнес. Я слышал, у тебя отбоя нет от контрактов. И люди о тебе хорошего мнения. Вот совсем недавно Йоли тебя хвалил.

Мягчайшая кожа дорогого офисного кресла вдруг показалась Харви не такой уж и мягкой, а радушие хозяина кабинета чересчур наигранным и даже зловещим.

«Старый чёрт — подумал он — а то он не знает, как у меня бизнес идёт. Все контракты через него проходят. Что — то уж очень мягко здесь стелют, замучаешься потом занозы вытаскивать».

— Спасибо за заботу мистер Картесон, у меня всё нормально. Контрактов достаточно. Люди довольны.

— Знаю, знаю, малыш. И про контракты. И про людей. Всё знаю, и поэтому ты здесь.

Картесон тяжело поднялся из кресла, отошел к столу, где среди бумаг лежал курительный набор и не спеша набил трубку. Усмехнувшись здоровой половиной лица, извлёк огонёк из сложенных пистолетиком пальцев и, раскурив трубку, вернулся в кресло.

— Знаешь, Харви. Я ведь давно за тобой наблюдаю. Как ты работаешь. Как ведёшь дела с людьми и с клиентами. Как решаешь конфликтные вопросы. И могу совершенно точно тебе сказать — ты нам подходишь. И не надо так на меня смотреть, твои заслуги, и заслуги твоих людей несомненны, а ваш профессионализм выше всяких похвал. Даже и Йоли вот сказал: «Малыш мол, отрастил зубы. Пусть побегает во взрослой стае». И я с ним согласен. Пора тебе уже играть во взрослые игры.

Ну да ладно. С дифирамбами закончили. Пора и к делу. Мистер Гёпнер, Вы знаете, что такое Гильдейский Контракт?

По твоему лицу вижу, что не знаешь. Эх, молодежь, молодежь. Хотя откуда вам знать-то. Последний такой контракт Гильдия заключала ещё до Второй мировой. Хотя мог бы и поинтересоваться, на досуге то.

Так вот. Суть Гильдейского Контракта в том, что он заключается напрямую с Советом. И Совет выступает не посредником, а одной из сторон. Но тебе это не интересно. А интересно тебе то, что исполнителей контракта Совет назначает по своему разумению. Ну и обеспечивает, разумеется, по полной. И еще, капитан, успешно выполнивший такой контракт, становится претендентом на место в Совете.

Гёпнеру всё больше и больше становилось неуютнее в мягком кресле. Зря старик пенял ему за нелюбопытство. Как раз про Гильдийские Контракты Харви знал. Не все, наверное, но многое. Во всяком случае достаточно для того чтобы стряхнув оцепенение, навеянное проникающим в душу взглядом искусственного глаза собеседника, спросить:

— А если я откажусь?

— Никаких проблем!

Старик будто ожидал подобного вопроса.

— Никаких проблем — повторил он — жетон на стол, из Реестра долой, и на вольные хлеба.

— А мои люди?

— А что твои люди. Поговорят, поговорят и выберут себе нового капитана, поумнее.

— Почему именно я?

— Хороший вопрос. Конструктивный я бы сказал. Ты малыш не отморозок. И не надо махать руками. Я сказал и значит это именно так. Ты и твои люди относительно недавно в деле и ещё не успели подвергнуться профессиональной деформации.

Всё дело в сути контракта. Это больше полицейская операция. Длительная, а значит рутинная. Требующая для своего выполнения людей, которые хотя бы раз в жизни слышали слово дисциплина, и хотя бы развыполнили приказ. И кого мне посылать? Йоли Сырокопчёного? Он к твоему сведению последние годы вообще только на ликвидацию контракты берёт.

А у тебя почти все — бывшие военные. Мочить всех направо и налево ещё не привыкли.

— У меня всего девять человек.

— А я знаю. Возьмёшь под своё начало Штильмана и Такова. Они кстати должны сейчас подойти.

— Детали?

— А детали тебе расскажет представитель заказчика. Встреча через полчаса в переговорной комнате.

— Вы будете присутствовать?

— А зачем? Мне старому ваши заботы ни к чему. Разбирайтесь сами.

— Штильман и Таков уже в курсе?

— Да. И в отличие от тебя, кстати, глупых вопросов не задавали.

— Я могу идти?

— Конечно, конечно. И, как говориться — да пребудет с тобой Сила!