Сто грамм за Поттера

Глава 112

Глава сорок восьмая.

Поттер.

Не скажу, что события стали вдруг развиваться лавинообразно, но и вялотекущими их назвать никак нельзя. Операция по уничтожению Внутреннего круга хотя и прошла удовлетворительно, но привела к последствиям каких я, честно говоря, не ожидал.

Совершенно неожиданно взлетел рейтинг нынешнего Министра. А ведь старушка уже практически сидела на чемоданах и вовсю подыскивала, чем бы ей заняться после отставки. Не знаю, уж чем руководствовались местные власть предержащие, но происшествие в Азбакане было совершенно определённо поставлено ей в заслугу. Пошли слухи о том, что госпожа Министр ещё не исчерпала свой потенциал, вспомнили, что именно при ней Волдик убился об моё тело, и много другое.

Апофеозом этой суеты стала встреча мадам Багнолд с Малфоем. Люциус, на этой встрече выступавший не только от своего имени открытым текстом предложил Министру баллотироваться на следующий срок, обещая при этом всестороннюю поддержку умеренной, и читай наиболее богатой, части аристократии.

Мадам, конечно же, не преминула посоветоваться с директором, и тот в кои- то веки не приложивший к подобному развитию событий ни когтя, естественно ухватился за предоставленный судьбой шанс, и дал ученице добро на следующие выборы.

— Знаешь, Гарольд, я в определённом смысле рад, что так вышло — говорил он мне, когда мы сидели в его кабинете — ведь всё шло к тому, что Миллисент на её посту сменит Фардж, а он — креатура Дамблдора.

Честно признаюсь тебе, никто из посвящённых не ожидал, что акция в Азбакане повлечёт за собой такие последствия. Я ведь, чего греха таить, списал уже Миллисент как политического деятеля, думал поручить ей заняться твоим фондом. А тут такой поворот событий.

Теперь придётся подыскивать новую кандидатуру. И это как раз в тот момент, когда кадровый цейтнот как никогда актуален.

Не хотел тебя беспокоить раньше времени, но тут образовались некие, очень перспективные возможности и не хотелось бы их упустить.

Ты, конечно, слышал о Гиллишире? Нет! Удивительно! Удивительно как мы могли позволить пропустить тебе такое событие. И не кривись, я вовсе не амикошонствую.

Так вот, Гиллишир. Недавнее приобретение. Городок по магловским меркам вовсе невеликий. Но для Магической Британии очень, и очень перспективно. Особенно учитывая тот факт, что подобных сделок не проводилось уже более трёхсот лет.

У маглов городок приходил в запустение и его постепенно заселяли волшебники. Те из них, кто не чурается различных магловских штук именуемых прогрессом. Население его невелико, но не это главное. У города имеется довольно обширная промышленная зона. Для понимающего человека, и не только, просто клад. А для недалёкого — застроенные непонятными сараями, заросшие пустыри.

У банка просто все места чешутся наложить на это пока бесхозное (а принадлежащее министерству считай бесхозное) имущество лапу. Но мы не можем. Самостоятельные сделки нам запрещены. Выступать от чьего-то имени, пожалуйста. А сами Мерлин упаси!

Ну а дальше я надеюсь, могу не продолжать. Ведь ты на редкость сообразительный юноша.

— Моя доля?

— Все сто процентов! Мы лишь осуществляем управление от твоего имени, ну и имеем с этого небольшой гешефт. Скажу тебе по секрету, нам этого вполне хватит.

— Я не хочу быть свадебным генералом. Да и Вы, наверное, знаете, что при моём характере я от участия в управлении вряд ли смогу удержаться.

— Не просто знаем, но и надеемся на это. Иметь врагов, это конечно здорово, но они когда нибудь кончаются. И начинаются будни, будни которые надо чем — то заполнить. Почему бы, например не управление парой тройкой компаний.

А если Миллисент. Мордред! Гарольд! Ты что предполагал такое!?

— О чём Вы, Директор?

— Ну как же! Если миссис Багнолд остаётся Министром всем твоим начинаниям априори даётся зелёный свет. Умно! Умно, нечего сказать. Умно и хорошим заделом на перспективу.

— Мордред! Директор, не надо видеть деревьев там, где их нет. Не делайте из меня, Мордред знает кого. Ни о чём таком я и не думал! Я и про Гиллишир узнал сегодня. От Вас!

— Ну, Гиллишир это частности. Так ты согласен?

— Да, при условии моего активного участия. А то понастроите там метёлочных фабрик.

Говорили ещё долго и расстались глубоко за полночь. Причём я, с твёрдым ощущением, что вляпался в очередною глобальную авантюру.

Фергюссон сдержал своё слово, и мы встретились.

Невысокий измождённый человек. Глубокие морщины, избороздившие лицо. Седые волосы. И только глаза, глаза полны лихорадочного блеска и предвкушения.

Ну что же Антон Павлович, будем знакомы.

Конечно, заочно я уже имел представление о своём визави. И то, что я узнал, ясности к образу соотечественника не добавляло. Единственный член Внутреннего круга не являвшийся адептом Ордена Вальпурги. Единственный кто не принимал участие в карательных операциях против маглов, хотя крови волшебников на его руках достаточно. Единственный кого Волдик никогда не наказывал Круциатосом. И единственный кого тот же Волдик ни разу не назвал своим слугой.

— Вы понимаете, молодой человек, что ни о каком Долге Жизни между нами не может идти и речи?

— Понимаю ли я? Естественно. С самого начала такой вариант взаимоотношений даже е рассматривался.

— Тогда зачем?

— Ну, за Вас попросили хорошие люди.

— Это не ответ. Я ведь не в таверне задолжал.

— Тем не менее, это так. Просто всё зависит от масштабов. Кто- то платит мелкие долги. Кто вытаскивает из Азбакана.

— У Вас на меня какие-то планы, или я могу в любое время уйти?

— Планов нет. И уйти Вы действительно можете в любое время. Но я бы советовал немного задержаться. Вы далеко не в лучшей форме. Придите в себя, а затем милости прошу — на все четыре, как говориться, стороны.

Мы ещё немного помолчали и я, видя, что собеседник погружён в себя удалился. Будущее покажет, где ваше место, Антон Павлович.

Наша учёба между тем продолжалась. Надо отдать должное Рагнхорку профессорский состав был им подобран идеально. Общая цель — привить нам желание учиться — выполнялась на сто процентов.

Да и как могло быть иначе, если на лекциях, например, по теории магии в исполнении профессора Блюменхерста ученики и дышать то иногда забывали.

Неистовый Якоб, влюблённый в свой предмет настолько прочно, что всё остальное его просто не интересовало, сумел за мизерное время разжечь в учениках неистребимое пламя познания. Профессор, прозванный в научных кругах «Ниспровергателем» за совершенно неуёмную страсть рушить авторитеты (например, всем известного Гампа, он считал недалёким ремесленником, а его законы — параноидальным бредом) излагал своё видение предмета едва ли ни в стихотворной форме, приводя в качестве иллюстраций примеры из своей богатой практики.

Гораздо менее поэтична, но никак не менее убедительна была и профессор Делориа. Хотя говорила она о вещах прозаичных и местами даже неприятных. Защита разума во всех её проявлениях, полевая медицина, ина сладкое — поведенческие особенности магических расс.

Иногда я с ужасом думал — сто же мы будем делать в Хогвартсе, с его убогим уровнем получаемых знаний. Как объяснить преподавателю трансфигурации, что законы Гампа, так тщательно ею лелеемые в остальном мире считаются всего лишь условно допустимой гипотезой. И что нам делать на Зельеварении или упаси Мерлин на Истории магии. Хотя, если вдуматься в проблему, выходы всё-таки возможны