Сто грамм за Поттера

Глава 111

Глава сорок седьмая.

Альбус Дамблдор.

Альбус Дамблдор сидел в своём Хогвартском кабинете и сквозь ароматные клубы трубочного дыма рассматривал сидящих перед ним соратников.

Соратники с отвращением глотали никотиновые выделения, но выказывать неудовольствие не смели. И для этого были все основания. Основания эти располагались на первой полосе «Ежедневного пророка» и взгляд директора, обманчиво благодушный, то и дело съезжал на газетные заголовки.

— Аластор, друг мой, скажи, пожалуйста, почему об этом — мундштук директорской трубки упёрся в газетный заголовок — я узнаю из газет? Что- то случилось, и ты больше не заместитель директора Аврората?

— Альбус, я…

— Подожди, я ещё не закончил! Что, в конце концов, происходит!? И чем вы, вообще, занимаетесь, если о подобном я узнаю из статьи этой с позволения сказать «звезды» Скиттер?!

Северус, мальчик мой, что по этому поводу говорят твои знакомые?

— Для них это полная неожиданность директор. И пока достаточно определённой реакции ни у кого не было.

— Вот, Аластор, учись. Хоть какой-то осмысленный ответ, а не блеянье в твоём исполнении.

— Но Альбус!

— Что Альбус!? Что Мордред побери, происходит. Почему тебя, заместителя директора Аврората не пустили даже на порог этого Мордредова Азбакана. Почему прошло уже больше суток, а мы до сих пор не знаем даже точного списка этих несчастных!

— Альбус! Побойся Мерлина! Какие они несчастные? Да там сидели такие типы, что пробы негде ставить!

— Для меня, Минерва, они все несчастные. Ведь при более благоприятном стечении обстоятельств судьба могла бы дать им ещё один шанс.

— На что шанс, Альбус!? Убить ещё сотню другую маглов? Или искалечить ещё пару десятков волшебников!?

— Мордред побери, Минерва! Ты вечно всё передёргиваешь! И вообще сейчас мы выясняем совсем не это. Аластор, я тебя слушаю.

— Ну, слушать то особенно и нечего. Вчера утром, около восьми поступил сигнал о крупном ЧП в Азбакане. По тревоге подняли ведомства Киршнера и Боунс. Нам приказали оставаться на местах и ждать распоряжений. Приказы, кстати, отдавала лично Министр.

Ближе к полудню я решил поподробнее выяснить, что же всё- таки происходит, но не преуспел в этом. В Азбакане меня не пустили даже за второй круг охраны. Более того, этот наглец Кройнсберг, в совершенно хамской форме обвинил меня и моих людей в отсутствии профессионализма и посоветовал готовиться к пенсии.

— И что, для этого были основания?

— Ну, по показаниям свидетелей, именно авроры Шульц и Верскангауз впустили дементоров на уровень. А Верскангауз лично открывал камеры.

— Ты знал этих людей?

— Не очень хорошо. Шульц в своё время отличился в первой кампании. Хорошо работал, жёстко. На этом, правда впоследствии и погорел. Немотивированная жестокость. Штафирки засандалили его на три года охранником в Замок. Ему кстати не повезло — в общей куче попался дементорам на зубок.

А, Верскангауз? У него в первую войну Пожиратели всю семью вырезали. Причём именно Внутренний круг. Он и в охранники попросился добровольно. Служил образцово, и вот подиш ты.

— Его взяли живьём?

— Нет, конечно! Он когда понял, что сотворил, покончил с собой.

— А…?

— Нет, Директор. Поднять его возможности не было. После Бомбарды в голову поднять ещё никого не удавалось

— М-да. Господа, и дамы, конечно, Минерва не поджимай губы, тебе не идёт, вы не находите, что это всё очень странно?

— А не всё ли равно Директор? Я в том смысле, что кто бы ни приложил руку к этому делу, и чем бы ни руководствовался — он всё равно большой молодец. Разом положить столько отборнейшей швали!

— Мерлин! Аластор, ты мыслишь по-солдафонски прямолинейно. В данном случае вовсе не означает что враг моего врага — мой друг. Тем более, что мотив совсем не очевиден. А мотив, друзья мои, в этом деле определяет всё. По крайней мере, я так думаю.

— Погоди, Альбус, ты, что не рад произошедшему? Уничтожен практически весь Внутренний круг Сам-знаешь-кого, а ты разводишь антимонии, и чуть ли не рыдаешь по этому поводу.

Аластор абсолютно прав! Кто бы это не сделал он просто герой. И то, что всё проделано с помощью дементоров ничуть не меняет дело!

Северус, а ты что молчишь? Хотя, да! У тебя- то причин радоваться меньше всего. Сколько там твоих хороших знакомых дементоры перецеловали!?

— Минерва! Прекрати немедленно! Не заставляй меня думать, что все блондинки — дуры! Да, да, я хорошо помню, какого цвета были твои волосы в былые годы.

Северус, прости её. Это она сгоряча. Не подумавши. Ты же знаешь, как мы тебя ценим. Вот, скушай лимонную дольку и успокойся. Успокойся, я кому сказал!

Хозяин кабинета встал из за стола, и повернулся к соратникам спиной наблюдая струи дождя поливавшие оконное стекло.

— Вот что господа. Вы немедленно отправляетесь к свои конфидентам. Немедленно! И без информации не возвращайтесь.

Минерва, голубушка. На тебе как обычно Хогвартс.

Ну а я с вашего позволения, тоже тряхну стариной и встречусь с парой старых друзей. Выпьем по стаканчику, вспомним былое. Может что-то интересное и узнаю. До свидания!

Оставшись в одиночестве, Великий Светлый по-стариковски кряхтя, разулся и поудобнее устроившись в кресле, водрузил ноги в разноцветных шерстяных носках на стол.

А теперь прикурить от вынутого из жаровни уголька и подумать. Хорошо подумать.

Пусть молодёжь мечется в поисках мало-мальски ценной информации, а он подумает. И сопоставит уже известные ему факты, и не только факты. Ведь интуиция просто кричит, что всё происходящее нельзя рассматривать как отдельные случаи. А интуиции, своей, естественно, он привык доверять.