Сто грамм за Поттера

Глава 2

Глава вторая.

Гилденстерн.

Йозеф Гилденстерн умирал. Не помогали ни сваренные собственноручно зелья, ни трогательная забота домовых эльфов.

Сколько — то ему осталось? Может месяц, а может и меньше. И хотя природный источник магии под домом был по-прежнему силён, а накопители полны, Йозеф чувствовал, что умирает.

И хотя по магическим меркам ему было всего ничего, что для волшебника без малого девяносто. Конец был близок.

Йозеф родился в далеком 1900 году в семье прибалтийского торговца. И был он тогда не Гилденстерном, а вовсе даже Розенбергом и имел старшего брата по имени Альфред.

Семья не была магической. И редкие вспышки стихийной магии у младшего сына всегда находили приемлемое объяснение, не затрагивающее упоминание потусторонних сил.

Да и время было такое, что не до магии. Мировая война, бесконечные переезды больше похожие на бегство. То появлявшийся, то пропадавший надолго Альфред.

К девятнадцати годам Йозеф так и не имел законченного образования. А так как не было и работы, он хвостом таскался за старшим братом.

Жизнь же Альфреда кипела. Бесконечные собрания, на которых рассуждали о несправедливом поражении в войне, о кознях жидомассонов и расовом превосходстве германской нации. Полезные и не очень знакомства. Да и статус младшего брата великолепного оратора Розенберга давал возможность худо — бедно, но сыто жить.

В 1919-м Дитрих Эккарт свел их с фон Зебботтендорфом. Именно Рудольф, сам бывший неплохим магом, разглядел в Йозефе магические задатки и помог развить их, взяв под своё крыло.

В 35-м пути братьев разошлись. Альфред с головой ушёл в политику, а Йозеф, понемногу оттачивая магическое мастерство, оказался под жёсткой опёкой фон Зебботендорфа. В конце концов, именно Рудольф познакомил его с приехавшим недавно из Британии, подающим огромные надежды магом — Геллертом Гриндевальдом.

Десять лет пролетели как миг. Пока войска третьего рейха железной лавиной катились по Европе, пока старший брат делал карьеру в качестве ближайшего помощника недалёкого Адольфа, Йозеф в компании с такими же, как он доверенными лицами Гриндевальда сортировали и изучали захваченный в Европе магический хлам.

А когда русские танки подошли к границам рейха, предусмотрительный Геллерт приказал начать эвакуацию трофеев в более безопасные места. Что- то осело в сейфах Британского Гринготса, благо с гоблинами у Гриндевальда были свои, особые отношения. Что — то спряталось в специально купленных на острове магических поместьях.

Так Йозеф Розенберг стал Йозефом Гильденстерн, выпускником Хогвартса какого-то далёкого года и владельцем Гилденстерн-холла.

В апреле 45-го Гриндевальд лично посетил Гилденстерн-холл.

«Брат!» — а именно так Геллерт обращался к своим самым доверенным сотрудникам: «Похоже, мы проиграли. Проклятые русские вот — вот войдут в Берлин. Я постараюсь максимально смягчить последствия нашего поражения, есть у меня некоторые каналы.

Но ты, ты остаешься здесь. Я надеюсь, не на долго. Магическая ценность сосредоточенных здесь вещей огромна и мне придётся применить «Завесу».

Запасов хватит надолго. Домовики позаботятся о тебе, и будут держать тебя в курсе о происходящем в большом мире.

Держись брат. Я обязательно вернусь».

С тех пор минуло сорок три года. Он ждал. Каждый день ходил в библиотеку, где на магических портретах были изображены соратники.

В мае сорок пятого заговорил портрет Зебботтендорфа, а в октябре сорок шестого с группового портрета вождей третьего рейха грустно помахал рукой старший брат.

Портрет Гриндевальда был всё также недвижим, и это вселяло надежду. Из приносимых домовиками газет Йозеф узнал о поединке Гриндевальда с Дамблдором, и о последующем за этим заключении Геллерта в Нуменград.

В восьмидесятом Йозеф почувствовал, что заболел. Силы, и магические и жизненные медленно покидали его.

За сорок лет Гилденстерн перебрал, изучил (насколько хватало его умений) и классифицировал все две с половиной сотни артефактов, хранящихся в Гилденстерн-холле. Не получив начального магического образования, он был тем не менее неплохим практическим артефактором-классификатором. Всё же общение с величайшим магом столетия принесло свои плоды. Зебботтендорф величайшим магом себя не считал, хотя в некоторых вопросах был более сведущ, чем Гриндевальд.

Возможно, среди хранимых артефактов и были вещи способные поддержать пошатнувшееся здоровье, но Геллерт был жив, и все они принадлежали ему.

Так бы и зачахнуть бедному Йозефу, но неожиданно с внешней стороны «Завесы» пришел сигнал. Приближается некто имеющий пусть и отдалённое магическое сходство с Гриндевальдом, а значит могущий пройти через «Завесу».

Глава третья.

Почти Поттер.

Хорошо- то как! Если на минутку отвлечься от просто нереального количества висящих на до мной проблем, и закрыв глаза наслаждаться тёплым ветерком, ласковым солнцем, пением птиц. Если не знать, что где-то в шотландских горах ждёт тебя, как паук в своей паутине, великий, блин, светлый волшебник.

Змеи приняли меня вполне дружелюбно. Нашипевшись с ними о том, о сем, водворился на любезно предоставленную мне вершину холма. Это у них самое блатное место. И живут здесь — здоровенный полоз и маленькая юркая гадюка. Как эти два вида между собой соседствуют, не знаю. Кстати, с определением кто есть, кто в шипящем царстве проблем не возникло. Просто я знал, что вот это гадюка, это полоз, а это ужик.

Солнце клонилось к закату, усталость накатывала волнами, и я, поудобнее устроившись на траве уснул.

Итак, палочка. Палочка необходима как воздух. Без этого с позволения сказать инструмента, огромный багаж знаний, доставшийся мне от Волдика бесполезен. Не то что бы я совсем ничего не могу. Некоторые заклинания получаются о-го-го как. Но только те действие, которых я могу представить. Например, Ступефай — это как удар кирпичом по голове. Или, например режущие; аристократичное Секо как бритвенный разрез, а Диффиндо как удар топором.

Хотя и здесь не всё гладко. Применил Инкарцеро на сухой древесный ствол, и он оказался опутан не магическими верёвками, а ржавой колючей проволокой. Причём заклинания получались у меня каждый раз разной мощности и какие-то рваные.

Так вот, многие из известных мне заклинаний можно использовать только при наличии палочки. Ведь кроме воли заклинателя и собственно магии для их использования необходимы еще, определённые действия палкой. Кроме того, по моему разумению палочка служит ещё и своеобразным трансформатором помогая правильно дозировать расход магической силы.

Так думая о насущном, я два дня изучал окрестности холма пока не набрёл на невеликий лесной ручей. На берегу этой неизвестной водной артерии, вероятно, откуда- то издалека принесённое течением лежало ОНО. Решение моей проблемы. А именно — тридцатисантиметровый кусок бамбукового удилища.

Практически готовая палочка. Остаётся наполнить её чем- то волшебным и вперёд к вершинам магомастерства.

Из волшебного имелась только собственная кровь. Вот её- то я и использую. Кроме того, имелась ещё одна идея, вполне кстати реализуемая.

Возвратившись в своё временное жилище на холме, сразу же приступил к реализации задуманного. Осторожно секанул по ладони и появившуюся кровь стал сгонять в полую сердцевину бамбука. Мёртвая деревяшка потяжелела и стала ощутимо тёплой. Так теперь аккуратной пробочкой заткнуть выходное отверстие. А далее самое прикольное. Змеи ведь время от времени меняют кожу. Вот я и попросил Ссашеса (это, кстати, тот самый блатной полоз) кожу какой-нибудь из змеек, чтобы натянуть на палку как чехол. Благо змеек этих тут как грязи и всяческих размеров.

Полученную шкурку я аккуратно закрепил на палочке нитками, а затем из чистого озорства, аккуратно тоненькой щепочкой написал на змеиной коже кровью.

С одной стороны — Поттер, великий и ужасный, а с другой — Не влезай, убьёт.

Поместил получившийся шедевр на специально приготовленную подставку — и вырубился.

Проснулся от громкого ворчания. Это проявлял недовольство мой желудок. Захваченный идеей обретения палочки я эти дни питался, чем попало. Теперь же вспомнив, что у меня полная сумка консервов решил устроить праздник живота. Получился, однако, облом. Ни простого, ни консервного ножа я не взял. Получается вот он локоток, а не укусишь. Хотя о чём это я!? Я же волшебник и палка у меня есть, практически настоящая.

На трансфигурацию подходящего сучка в консервный нож у меня ушло около часа. Ножик, правда, получился, кривоват и раза в два больше обычного, но это мелочи. Главное банки им открывались как надо.

Набив пузо, пошёл пробовать получившееся изделие по-настоящему.

Палочка получилась просто прелесть. Моя прелесть! По виду похожа на внезапно окаменевшую гадючку. Кровяные буквы как бы впитались в змеиную кожу, но не совсем, образуя еле заметный на ощупь узор.

Особо усердствовать я не стал. Мало ли? Вдруг ещё припрётся кто!

Пара Редукто по близлежащим кустам. Релашио в сухое дерево. Агуаменти, чтобы прекратить начинающийся пожар. Причём все заклинания невербально, ну не привык я голосить. Ну и на сладкое — Серпенсортиа!

Какая красотища! Магический малайский крайт. Великолепная четырёхметровая полосатая змеюка. Воплощённая смерть. Ну ладно, не время ещё. Фините!

Так я развлекался ещё два дня, а потом закончились консервы, и пошёл дождь. Настала пора возвращаться.

За всеми своими поскакушками линию поведения с Дурслями я так и не выработал. То ли пугануть их как следует, то ли заимперить. Хотя империть опасно, всё- таки одно из непростительных. Мало ли, вдруг сигнализация сработает.

Придётся запугивать и желательно покачественнее. И кстати Волдик ведь был легимент хоть куда. Будет и нам на ком потренироваться.

Кстати, о Волди. Витает, поди, в своих эфирах и не знает, бедолага, что у него здесь наследничек подрастает.

Ну не дятел, ли я!? И ещё какой. Я — то ведь уже наследник. Какой никакой, а законный наследователь рода Блэк. И какого спрашивается хрена, я неделю хипую на свежем воздухе, если у меня и дом есть и даже домовой эльф.

Как только разберусь с Дурслями, обязательно провентилирую этот вопрос.

К Литл — не помню его, как, добрался уже в сумерках. Тихонько Алахоморой открыл дверь и как был, мокрый и грязный прошествовал в гостиную.

Родственнички вкушали ужин и заметили меня не сразу. А уж когда заметили. Вернон и Петуния одновременно вздёрнулись из-за стола и открыли рты, очевидно с намерением меня поприветствовать.

«Не надо тётя»!

Палочка в моих руках смотрела им в лица. И это подействовало! Видно, этот предмет не так уж им и не знаком. По крайней мере, ни звука я не услышал. Только и Вернон и Петуния стали вдруг одного цвета — белые.

«Дадли! Быстро сдернул в свою комнату!»

Жиртрест вопросительно глянул на родителей и, наверное, увидел там нечто, потому что без промедления кинулся на второй этаж. Только половицы заскрипели.

«Вот и славно. А теперь можно и поговорить. Правда, тетя!?»

И дождавшись безмолвного кивка, продолжил:

«Тётя, вы, очевидно, знаете, на что способен человек с вот таким приспособлением. Поэтому буду краток. Я по-прежнему живу в чулане. С вас еда и мелкие услуги. За это я не трогаю вас, и особенно Дадлика. Проверять мою решительность не советую. Не выживите. Сделаю с вами вот так!»

Легонькое Редукто в угол, где стоит, вернее уже стоял телевизор. По полуобморочным взглядам понял — сработало.

«И таки да, не советую о случившемся информировать некоего Дамблдора. Будет только хуже».

Довольный своей речью и произведённым эффектом отправился спать.