Сто грамм за Поттера

Глава 8

Глава девятая.

Поттер.

С очками действительно получилось — не очень. Я их ни разу не одевал. Они, наверное, и сейчас валяются в чулане. Почему? Да потому, что со зрением у меня всё в порядке. Вполне возможно, это последствия переноса. Но откровенничать об этом с Петунией не буду. Ограничился сухим:

— Так надо, тётя. Всё в порядке.

В школе мне понравилось. Особенно учительницы. Особенно та, что преподавала физкультуру. Очень уж она ладно скроена.

На уроках откровенно скучал. Большинство сведений, сообщаемых педагогами, было мной усвоено ещё в той жизни, пусть и на другом языке. От нечего делать скользил взглядом по головам одноклассников. Нет, я не применял легилименцию. Боже упаси, на детях то. Просто их эмоциональный фон был очень ярок, и любование им доставляло удовольствие.

Дадлик в школе старался не отсвечивать. Выходили мы с ним из дома одновременно, но добирался он до школы какими-то ему одному известными путями. Да и учился он на год старше.

До конца сентября над всем Литл — не помню-дальше-как стояло безоблачное небо. Я ходил в школу. Немного работал в саду (просто для собственного удовольствия), читал газеты. Да я начал читать газеты. Магические мне были пока не доступны, но и из маггловской прессы узнавал много интересного. Особенно интересовался событиями на Родине. А там все, к сожалению, шло своим чередом.

Ещё раз посетил дом на Гримо. Удостоился почти трёхчасовой лекции на тему: Быт и нравы природной магической аристократии. Узнал много интересного. С тех пор фолиант под названием «Зерцало чести» стал для меня настольной книгой.

Поведение настоящего аристократа, по словам авторов книги, строилось исходя из пяти базовых принципов: не верь, не бойся, не проси, фильтруй базар и будь готов за этот базар ответить.

Не знаю как аристократы нынешние (книга датировалась 1600-каким-то годом), а прошлые поколения были довольно крутыми ребятами, ну и девчатами, конечно. Ведь правила распространялись на всех. Включая женщин и детей. Если следовать рекомендациям фолианта, то идеальным магоаристократом мог бы стать один мой знакомый из прежней жизни. Парень больше десяти лет провёл на крытке. И годы там, приучили его к разговору короткими, чёткими предложениями. Исключающими всякую двусмысленность. Там, где от каждого слова зависит статус, а иногда и жизнь, много и цветасто не поговоришь.

До вхождения в большой магомир у меня ещё достаточно времени. Буду тренироваться.

Жизнь понемногу устаканивалась. Появилось время на раздумья о себе, об окружающем мире, о том, что меня ждёт в будущем. До появления в моей жизни основных проблем в виде Волди и Дамблдория оставалось три года. Много это или мало. Это много если ты готов к встрече с оппонентами и тебе есть, что им противопоставить. И это чертовски мало если ты сопливый пацан, которого в силу сложившихся обстоятельств держат за полного лоха. Причём — все!

Да, наверное, этого времени хватит для того, чтобы выработать чёткий стереотип поведения и железобетонно его придерживаться. И я даже уже вижу его примерный макет. Истинный природный аристократизм. Ни тени высокомерия, но в тоже время — чёткое определение себя в иерархической лестнице. Демократизм в общении — не имеющий и тени фамильярности. Дружелюбное, но ровное отношение к окружающим, независимо от статуса. Примерно так.

Но над всем этим благолепием довлеет одна проблема. Я никак не могу совместить свой разум пятидесятилетнего с телом и эмоциями ребёнка.

Сентябрьская идиллия закончилась большой проблемой. И имя ей — Пирс Полкинс.

Как я уже говорил, Дадлик в школе старался не приближаться ко мне близко, и домой мы ходили разными дорогами. Но не в этот раз.

Не знаю, что там, в юном Дурсле взыграло, но он в компании таких же малолетних дебилов встретил меня недалеко от дома и вознамерился побить. Четверо придурков на год, на два старше Гарика решительно наехали на моё ещё не оправившееся от многолетней дистрофии тело. И получили.

Без применения палочки, без малейшего намёка на заклинания. Просто стихийным выбросом их отшвырнуло от меня и припечатало в стену какого-то ангара.

И пока неудавшиеся налётчики валялись в отключке, решил немного покопаться у них в бошках. С чего это они так охамели.

Исследование удивило. Трое, включая Дадлика припёрлись просто за компанию, элементарно поведшись на слабо. А вот четвёртый, тот самый Пирс оказался экземпляром прелюбопытнейшим.

В моём детстве, когда рыболовный сервис не был развит, приманку изготавливали сами рыболовы. В том числе и опарыша. Так вот копание в мозгах Пирса по ощущениям сравнимо с разведением этого вида рыбьей приманки.

Мерзость и зловоние. Распятые на дереве котята, сожженные заживо щенки, препарированные лягушки.

Ну, просто Зигмунд Рашер в детстве. Может добить его, пока не очухался. Сколько друзей наших меньших останется жить на этом свете.

Пока я решал судьбу Полкинса нападавшие зашевелились, и мне пришлось ретироваться. Поработаем- ка с дебилами индивидуально.

За свою продолжительную жизнь (интересно, а какого он года рождения), Тёмный Волдик набрался всяческих знаний. Нужных и не очень. В черепушку как в копилку укладывалось огромное количество знаний — авось, когда пригодятся. Вот и пригодились.

Дадлику я ничего корректировать не стал. Кузен у нас в этом смысле лицо неприкосновенное (вдруг Дамблдорий решит посетить). Просто оставил его на полчаса наедине с СсШшуриком. Ему хватит.

Двоим, просто подкорректировал жизненные установки. В сторону Кодекса юного строителя коммунизма. Может, вырастут достойными людьми.

С Пирсом вышло сложнее. Такой юный, и такой скользкий тип. Пришлось элементарно глушануть его в тёмном переулке лёгоньким Ступефаем, и оттащить для обработки в кусты.

Пока чистил эту выгребную яму, по недоразумению называемую мозгом устал порядочно. Мальчик оказался ещё тот фрукт. Сцены насилия, подсмотренные в жизни и по телевизору, помноженные на определённые свойства характера. Бесконтрольность и вседозволенность дома. Вот далеко неполные причины зарождения нового Чикатилы. Замучился подчищать. В определённый момент плюнул и стал чистить глобально, выматывая целые куски воспоминаний и эмоциональных переживаний, и заменяя их муляжами. Это конечно далеко меня не красит. Но пусть лучше идиотом останется, чем вырастет в вивисектора — любителя. Наскрёб этого дерьма почти трёхлитровую банку. Хорошо тару с собой захватил. Надо будет палочку продезинфицировать хорошенько.

Уложил подновлённого Полкинса в кустах поудобнее и от — правился домой — спать.