Сто грамм за Поттера

Глава 91

Глава двадцать седьмая.

Поттер.

За окнами Поттер-манора заканчивал бушевать февраль. Настолько, насколько вообще может бушевать аморфная британская погода.

Зимняя слякоть сменилась весенней. С крыш немилосердно капало, как впрочем, и из носа. Потому что вместе с предвесенней погодой над Британией бушевал грипп. А грипп это я вам доложу не какая нибудь драконья оспа — грипп валит всех без разбора. И неважно, что принимает заболевший в качестве лекарства — арбидол или бодроперцовое зелье. Неделя, а то и больше просто вычеркнута из жизни. И молитесь еще, чтобы не было осложнений.

Вот и я лежал в своей спальне, в Поттер — маноре, с распухшим носом и красными как у Волдика глазами. А нечего было с подмокшими ногами шлындать во дворе и снеговика с домовиками лепить. Чувствовал же что подмёрз, а про согревающее заклятие даже и не вспомнил.

И теперь мои вчерашние товарищи по снежным играм мечутся вокруг меня с совершенно искренним желанием помочь заболевшему хозяину. Но это товарищи грипп, и он неумолим.

Конечно, возникает вопрос, а что вы, мистер Поттер, делаете в своём маноре в это время? Почему не грызёте гранит магических знаний вместе с новыми товарищами? Ответ прост — я здесь на реабилитации. Излечиваюсь от болезни, которую ещё А.С. Пушкин приписывал исключительно англичанам.

И депрессировать, кстати, было от чего.

Неудача с Квиррелом имела для нас хотя и отсроченные, но весьма тяжёлые последствия. Синьор Анджей Шарлеман, так и не пришёл в сознание. Он умер на четвёртый день после инцидента в клинике доктора Грейнджера. Умер, потому, что никто, включая пресловутого доктора, не смог определить поразившее его заклятие. А это оказалось не банальное парализующее, пусть и модифицированное, а какая — то менталистко-физиологическая дрянь, воздействующая на нервную систему. Именно Шарлемана надо было эвакуировать в первую очередь, а не истекающего кровью Барбозу.

Барбоза кстати, вполне, пришёл в себя, но руку ему не спасли. Магия конечно всесильна, но против элементарных физиологических законов и она бессильна. И теперь он готовится примерить изделие гоблинских мастеров.

Со мной он, кстати, до сих пор не встретился, и мы общаемся опосредованно, через Фергюссона.

Надо отдать должное Красному бригадиру, что только только- придя в себя он первым делом потребовал кого нибудь из руководства и подробно описал события в переулке.

Теперь я точно знал, кто повинен в гибели моего человека. И это знание не радовало. В тупичке за салоном мадам Розмерты, куда краснобригадцы сунулись, в нарушение всех инструкций, кстати, их встретили Аластор Моуди и, кто бы мог подумать, Артур Уизли. И именно Артур отметился на доне Барбозе. Красавчик грёбанный!

Похороны бедного дона Андрэ, разбор полётов и связанные с этим проблемы переполнили чашу терпения моего организма, и я поплыл. Начавшаяся с глубокого обморока жесточайшая депрессия, перешедшая в глухую хандру. И точку всему этому поставил грипп.

Прибывший для разборок (слыханное ли дело) в Поттер-манор господин Директор выписал мне хороших люлей, нещадно обматерив при этом на гоблиндуке, и прописал покой. Полный ПОКОЙ. И домовики заразы старательно это предписание выполняли.

Надо ли говорить, что начало занятий было приостановлено до полного выздоровления основного клиента. То есть меня.

И пока за окнами манора имени меня доживал последние дни февраль я, лёжа в кровати, чихал в буквальном смысле на всё и температурил. И очевидно под влиянием температуры в голове моей созрела и даже приобрела очертания некая идея.

Поскольку к Квирреллу нас больше не подпустят до момента избранного директором, что мешает воздействовать на него, Квиррела, дистанционно. А какой дистанционный способ отличается наибольшей надёжностью и стабильностью полученного результата. Правильно — пуля в голову. Желательно большого калибра и лучше разрывная.

За год с небольшим из оставшихся членов Красной бригады вполне можно подготовить снайперскую пару. Тем более что с мотивацией у них всё в порядке. И пусть милейший Квирренус хоть бронированный тюрбан надевает, от осколочно-фугасного боеприпаса калибра 20 мм, никакой супер протего не поможет. Думаю, что для Фергюссона не составит труда раздобыть что- то типа югославской RT-20. Так чтобы раз, и контрольного выстрела не понадобилось.

Короче говоря, идея запала мне в душу и я сам буду не свой, но в жизнь её воплощу.

Вообще некая косность местного общества играет мне на руку. Если сюда прибавить ещё определённую информационную составляющую, то будет совсем хорошо. Но местные СМИ прочно ангажированы. А создавать свои у меня нет возможности. Пока нет.

Снова поймал себя на прожектёрстве. Масса идей, не имеющих реального продолжения, что может быть хуже. Решив, что с таким ведением дел пора завязывать, пригласил на вечерние посиделки Фергюссона и Йозика. Эти двое как наиболее информированные и составят пока мой штаб. А там будем посмотреть.

Отношения Йена и Гилденстерна были, кстати, очень интересны. Йен, будучи в курсе истинного положения дел, относился к бывшему штандартенфюреру как к равному, но иногда проскальзывало в их общении некое покровительство с его стороны. И Йозик это покровительство принимал, как должное. Ведь говоря честно ни он, ни я толком в реалиях магомира не ориентировались. И в этом плане приоритет Фергюссона был неоспорим.

Втроём, сделав перерыв только на обед, мы составили некую болванку плана действий на этот год. И прикинули, хватает ли нам средств для их реализации. Причём говоря про средства, я имею в виду, совсем не деньги.

Людские ресурсы были моей головной болью. Хотя, что я говорю теперь уже конечно нашей головной болью.

Куцым остаткам «Красной бригады» задача была определена, и отрывать их от неё я не планировал. А для всего остального людей просто не было.

Можно было попытаться нанять солдат удачи, но пример команды синьора Барбозы на такое меня не вдохновлял. Предстояло думать над этим вопросом. И думать много.

Мы с Йозиком стояли в главном холле его дома на Бульваре Мерлина и ожидали прибытия гостей. Йозик немного нервничал, ведь он всё- таки хозяин дома, но поглядывая на спокойного как скала Вольфганга, старался своё волнение унять.

Сегодня было первое марта — день, по решению высоких договаривающихся сторон, в который должно наконец начаться наше обучение. И вот мы стоим и ждём.

Твою ж Мордреда мать! Вот так и проваливаются, казалось бы, великолепно подготовленные разведчики. И самые продуманные планы идут нюхлеру под хвост.

После буквально пары часов общения с Марго и Виктором я понял, что мы все просто идиоты. В Хогвартс собрались, долбодятлы.

А дело собственно в том, что манера нашего с Йозиком поведения напрочь отличалась от поведения детского. Рядом с вновь прибывшими мы смотрелись просто как два старичка по ошибке переодетые детьми. Славься, славься мудрый Рагнхорк! Осанна тебе! Буду надеяться, что благодаря общению с Марго и Виктором мы приедем в Хогвартс выглядящие как обычные одиннадцатилетки, а не как пара прибабахнутых идиотов, решивших поиграть в шпионов.

Дети прибыли не одни, а с сопровождением. И это сопровождение было очень интересным. Юную Моргану Багнолд сопровождала бонна. Мисс Айбигаль, как она попросила себя называть. Забавная такая старушка: пышное платье, всё в кружавчиках и оборочках, лорнет на длинном шнурочке, добрая улыбка всеобщей бабушки, и ненавязчивая, отработанная наверное до автоматизма привычка сканировать окружающее пространство.

По крайней мере, сопровождающие Виктора Винченца два монструозного вида телохранителя, сразу приняли её в свой круг. Рыбак рыбака видимо видит издалека.

Ну что же уважаемые господа и дамы. Добро пожаловать!