Аритмия

Глава 17. Триггер

Поднимаюсь по ступенькам вверх, игнорируя вопли людей, столпившихся у подъезда.

Стадо баранье. Орут как долбанутые, а толку ноль.

На лестничной клетке третьего этажа суета нереальная. Шумно. Мужик орудует топором.

Зашибись. Неужели ребенок один дома?

— Отойди, Федь! — кричит высокий бугай, широко распахивая дверь.

Пламя в квартире стоит до потолка. Люди, живущие по соседству, выносят ведра с водой, но все это бесполезно. Здание старое, да и пожар достиг таких масштабов, при которых своими силами ни за что его не потушить. А время-то идет…

— Дайте это сюда, — выдергиваю из рук женщины одеяло и накидываю его на себя. Не особо поможет, но есть ведь еще куртка, так что несколько секунд вполне можно выиграть…

— Эээ, парень, ты куда собрался?! — орет кто-то в спину, когда я делаю шаг вперед.

— Стой! Сгоришь!

Глупцы. Мне терять нечего… Предки вздохнут свободно. Отец перекрестится, мать поплачет и успокоится. Да и друзья забудут уже через неделю-другую.

Застываю в ступоре. Войти в горящую квартиру — пол беды. Мой самый злейший враг — это воспоминания. Болезненные. Мучительно-яркие. Выворачивающие наизнанку…

Страшные картинки из моего детства беспощадно атакуют воспаленный мозг.

Дача. Из деревянного сруба.

Новый год. Сверкающие огнями гирлянды. Сосна до самого потолка…

Пожар.

Я внизу, сестра на втором этаже. Спит в своей комнате. Родителей дома нет.

Гоню мысли о том роковом дне прочь, но они вновь и вновь меня терзают. Душат. Ломают.

Сбить морок помогает все тот же огонь. Невыносимо жарко. Нечем дышать, он повсюду. Распространяется с неумолимой скоростью. Стремится поглотить все вокруг.

Ненавижу его. До противной тошноты и мерзкой дрожи, сковавшей тело в самый неподходящий момент.

Иди! Оглох? Слышишь, кто-то кричит. Плачет. Зовет на помощь.

Языки пламени обжигают кожу рук, пожирают одеяло. Скидываю его и пробираюсь тупо на звук детского голоса. Только это позволяет отвлечься и понять, в какую сторону нужно двигаться. Ведь разобрать, где находится балкон вообще нереально.

Не дышу, закрыв рот и нос ладонью. Уже вблизи замечаю балконную дверь, вслепую нащупываю ручку и дергаю на себя.

— Мама… — истошно вопит мальчишка, забившийся в угол.

— Не совсем.

Кашляю так, что того и гляди все свои внутренности выплюну наружу. Но меня немного отпускает.

Сопляк живой. В сознании. И это радует.

— Один дома?

— Да. Ты горишь! — тычет в меня пальцем.

Дьявол…

Стаскиваю с себя полыхающую куртку. Тяжелой подошвой тушу зашедшееся пламя.

В квартире что-то трещит. И это дерьмовый знак.

— Сюда иди.

— Я тууууда… не пойду!

Истерит, с ужасом глядя на то, что происходит позади меня.

— Поднимайся, сказал! — ору на него.

— Нет. Боюююсь!

— Твою мать. Издеваешься?

Слышу пожарную сирену.

— Уходить надо, — пытаюсь открыть гребаное окно, но, как назло, работает только режим проветривания. Сломано, видимо.

— Как тебя зовут?

— Роммма, — пискляво отзывается тот.

— Прямо как моего другана Беркута, — хмыкаю я.

Ну что за херня с окном?

Осматриваю балкон метр на метр. Ищу хоть что-нибудь, но здесь вообще голяк полный.

— Рома, лицо закрой.

— А?

— Делай то, что я тебе сказал!

— Зачем это? — спрашивает, икая.

Терпеть не могу лишние вопросы.

— Так надо, ясно? — повышаю голос.

Послушно прижимает маленькие ладошки к лицу.

Сразу бы так…

Закрываю руку поднятой с пола курткой и со всей дури бью по стеклу. Звуки улицы сразу становятся громче. Ромка визжит как ненормальный.

— Очкун, уймись, все нормально.

Выбиваю остатки стекла и швыряю многострадальную горнолыжку в сторону.

— Пошли.

— Куддда? — прилетает испуганное в ответ.

Высовываюсь из окна. Оцениваю и прикидываю.

Внизу толпа людей. Я так понимаю всем интересно посмотреть шоу. Орут, толкаются. Как животные.

— Сюда иди, нытик.

Дыма все больше, огонь уже рядом. Надо валить.

— Я не… я не нытик.

— Докажи, что пацан, — с вызовом бросаю через плечо, а сам вылезаю по пояс, чтобы посмотреть, есть ли возможность добраться до балкона второго этажа.

Как раз в этот момент открывается окно и оттуда выглядывает мужик, орудовавший топориком в коридоре несколько минут назад.

— Ребенка заберешь? — ору ему я.

— Давай.

— Рома, топай сюда.

Мальчишка кашляет. Плохо дело, задыхается. Весь балкон в дыму…

Насильно за шиворот поднимаю его с пола и ставлю ногами на подоконник.

Одет, конечно, совсем легко, но тут уже не до сборов…

— Я опущу тебя вниз. Держись крепко, ты понял?

— Нееет!

Зажмуривается и в ужасе стискивает пальцами мои плечи.

— Тебя внизу дядя поймает.

— Нееет!

Вцепился в меня словно клещ и ревет.

— Ну что там? — поторапливая, кричит мужик.

— Рома, але гараж.

— Боюююсь. Высокоооо…

— Тогда у нас проблема. Мы либо сгорим, либо задохнемся. Сечешь?

Без толку. Не могу даже отлепить его от себя.

— Да не реви ты как девчонка! Бесит! — пытаюсь снова припозорить его, и, к счастью, это работает. Прямо как на моем крестнике.

Рома весь трясется, но затыкается. Шмыгает носом и, храбро распахнув глаза, заявляет:

— Вместе…

Недовольно цокаю языком. Еще и условия мне ставит.

— Черт с тобой, — отодвигаю его. — Когда скажу, цепляйся сзади. Понял?

— Угу.

Вылезаю в окно.

— Ты человек-паук?

Медленно поворачиваю голову.

Че???

— Спасать ммменя пришел? — уточняет это маленькое чудовище.

Как только меня не называли в моей жизни, но человек-паук…!

Матерюсь. Не сдержался.

Сколько ему? Лет пять-шесть? А все верит в эту марвеловскую чушь. Я в его возрасте уже ни в кого и ни во что не верил. Спасибо отцу.

— Давай.

Мелкий прижимается со спины, обхватывая руками мою шею.

— И ногами.

Слушается.

— Так и держись, — наставляю строго.

— Хооолодно.

Уж лучше пусть так.

— Терпи.

Еще один взгляд вниз. Пожарники возятся с лестницей, но ждать больше нельзя. Мне совсем не нравится то, что происходит за спиной.

Выбираюсь наружу. По идее спуститься на нижний балкон несложно. Они тут клоунские: маленькие и близко расположены друг к другу. Единственное не сорваться бы. Свои кости не жаль, но на мне висит чужая жизнь. Причем в прямом смысле этого слова.

— Кислород не перекрывай мне.

— А?

— На глотку не дави так!

Не задохнулся от дыма, так задушит меня от страха.

— Ооой.

Да, это тебе не кино, Рома.

— Вниз не смотри.

Эти еще внизу галдят. Разорались. Итак голова трещит просто адски.

— Сына! Сыночка! — доносится до нас гортанный вопль его матери.

Объявилась, тварь. Вспомнила.

— Мама! — прямо мне в ухо.

— Руки не вздумай разжимать, — предупреждаю на всякий случай. Мало ли, как его переклинит.

Повиснув на перекрытии, щупаю ногами выступ.

Шаг. Второй…

Несколько секунд, и мы уже видим обеспокоенное лицо усатого соседа.

— Иди сюда, малец, — тянет к мальчишке руки, но тот упрямо отказывается слезать с меня.

— Любишь все усложнять? — интересуюсь, усмехнувшись.

По ходу парню тупо понравилась вся эта канитель.

Замечаю пожарную лестницу слева.

Вовремя.

— Мы короче вниз сами, — сообщаю мужику.

Спускаемся очень быстро. Когда кроссы касаются земли, довольно грубо сдергиваю с себя ноющего мальчишку.

— Все, слезай.

Его тут же хватает пожарник.

— Спасибо! Спасибо! — мать Ромы в слезах и соплях. Лезет ко мне со своими благодарностями.

— Уйди от меня…

Сжимаю пальцами виски. Люди обступили. Хоровод незнакомых лиц и громких голосов. В ушах стоит дикий гул, перед глазами все плывет. Или дымом передышал, или начинается…

Мне надо уйти. Срочно надо уйти отсюда.

Распихиваю локтями собравшихся зевак. Спешно покидаю место происшествия, оставляя позади толпу.

Почему, почему ты не смог вот так же спасти ее?

Почему она задохнулась?

Почему ты не успел…

Сворачиваю налево. Туда, где туристов поменьше. Иду еще с минуту вдоль канала и останавливаюсь лишь на маленьком мосту.

Холодный ветер неприятно лижет шею и взмокшую от напряжения спину. Закрываю глаза. Но зря… Образ маленькой Алисы тут же воскресает в памяти.

Я даже помню это стремное ощущение. Ощущение бездыханного тела в моих руках…

Не успел. Я не успел.

Пытаюсь вдохнуть воздуха, но легкие словно битым стеклом наполнены.

Почему я не сдох там вместе с ней…

— Ян!

Лучше бы так, клянусь.

— Ян!

Кто-то цепляется за мой свитер.

Какого…

Открываю глаза. Взгляд фокусируется на девчонке.

Арсеньева.

Растрепанная. Запыхавшаяся. Дурацкая шапка съехала набок…

Вылупилась на меня. Стоит, давится слезами.

— С тобой все в порядке? — спрашивает взволнованно.

Подходит ближе.

— Ян… Я думала, не найду тебя.

Дрожащими пальцами дотрагивается до моего лица и тяжело вздыхает.